Краткое содержание. Этот псалом содержит не столько молитвы, сколько благочестивые размышления, которыми пророк утешал себя в крайних тяготах, тревогах и опасностях. К размышлениям он также добавляет обеты, принесенные им Богу в обстановке страха и беспокойства.
1. Псалом Давида, когда он был в пустыне Иудейской. 2. Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я; Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной, 3. чтобы видеть силу Твою и славу Твою, как я видел Тебя во святилище: 4. ибо милость Твоя лучше, нежели жизнь. Уста мои восхвалят Тебя. 5. Так благословлю Тебя в жизни моей; во имя Твое вознесу руки мои.
[1. Песнь Давида, когда он был в пустыне Иудейской. 2. Ты, Боже, Бог мой, Тебя с утра буду искать я; Тебя жаждет душа моя, Тебя вожделеет плоть моя в земле неухоженной, иссохшей и безводной. 3. Так во святилище узрел Я Тебя, чтобы видеть силу Твою и славу Твою. 4. Ибо милость Твоя лучше, нежели жизнь. Уста мои восхвалят Тебя. 5. Так благословлю Тебя в жизни моей, во имя Твое вознесу руки мои.]
1) В пустыне... Нет сомнений, что под пустыней иудейской подразумевается пустыня Зиф, где Давид скрывался весьма долго. И поскольку он подробно говорит о тех чувствах, которые возникали у него среди невзгод и опасностей, мы заключаем, что никакие беды не смогли сломить его и помешать возносить свои молитвы к небесам. Больше того, пророк с твердой и неизменной верой полагался на обетования Божии. И нам следует обратить на это тем большее внимание, чтобы мы (которых любые даже малейшие искушения заставляют почти полностью забывать о Боге) изо всех сил устремлялись к Господу даже в крайних страданиях и скорбях. Причем Давид не только умоляет Бога, но и, назвав Его Своим, без колебаний перекладывает на Него все свои заботы, несмотря на то что, лишенный всяческой помощи, он продолжал чахнуть в огромной иссохшей пустыне. И вера, убеждавшая его в том, что Бог милостив к нему и охраняет его спасение, возжигала в его сердце неустанное и пламенное желание благодати, которую он надеялся получить.
Упоминая же о жажде своей души и вожделении своей плоти, пророк намекает на нужду и голод людей, обретающихся в пустыне. Давид как бы говорит, что голодный и алчущий был лишен всех необходимых для жизни вспомоществований, но, коль скоро Бог заменял для него пищу и питье, он жаждал и алкал лишь Его одного. Отнесение же жажды к душе, а алкания к плоти не дает нам повода детально разграничивать эти понятия. Ведь пророк просто хотел сказать, что его душа и плоть желают Бога. И хотя в самом по себе теле не возникает никаких желаний, все же вполне очевидно, что в него переливается и проникает порождаемое в душе чувство.
3) Так во святилище... Давид подтверждает сказанное мною ранее: влача жизнь в пустыне без каких либо средств, он все же никогда не забывал о Боге. Действительно, ударение падает здесь на союз «так», и пророк как бы говорит, что, хотя в этом месте все внушало ему лишь печаль и страх, хотя сам суровый и неухоженный вид земли заволакивал очи туманом, все же он созерцает здесь славу и силу Божию так же, как если бы находился в святилище. Действительно, пока у Давида была возможность посещать святилище, он не пренебрегал установленным в законе богопочитанием, зная, что подобное вспомоществование для него весьма полезно. Теперь же, когда доступ во святилище оказался закрыт, пророк показывает, что его разум не был привязан к внешним символам, и он, несмотря ни на что, наслаждается духовным лицезрением Бога.
Одновременно пророк делами доказывает, что хорошо преуспел в благочестивых упражнениях, которые Господь заповедал в Своем законе. Ведь грубые и суеверные люди, покуда участвуют в обрядах, кажутся воспарившими в своем рвении к небесам, но их благочестие тут же угасает, как только исчезает внешний образ. Давид же, даже лишившись доступа к обрядам, все же продолжал о них помнить для того, чтобы устремляться и возноситься к Богу. Поэтому научимся на его примере — даже если у нас заберут все символы благодати Божией — взирать на Бога очами своей веры и не поворачиваться к Нему спиною, как только пропадают видимые знаки. Так всю свою жизнь мы должны помнить о духовном омовении, однажды представленном нам в крещении Христовом (Еф 5:26, Тит 3:5). Так мы всегда, а не только при совершении вечери, должны видеть таинственную общность Христа с членами Его тела. Больше того, если какой-то тиран силой отнимет у нас священную вечерю и другие вспомоществования в благочестии, надо стремиться, чтобы наши умственные очи никогда не отвращались от Бога. Говоря же, что он видел Бога для того, чтобы снова Его узреть, Давид подчеркивает свое наивысшее прилежание. Я, — утверждает пророк, — усердно предаюсь подобным размышлениям, дабы вспоминать о славе и силе Божией, образ которых сияет верующим во святилище.
4) Ибо милость Твоя. Я не отвергаю мнения тех, кто читает этот стих в одном контексте. Но, на мой взгляд, его первая часть хорошо согласуется с предыдущим стихом. Мне кажется, что Давид говорит здесь о причине того, почему столь сильно привержен Богу. Во-первых, следует отметить, что под словом «жизнь» понимаются все средства, с помощью которых люди поддерживают свой жизненный статус. Действительно, покуда мы кажемся себе достаточно защищенными, нам не приходит на ум прибегать к милосердию Божию. Наше собственное бытие, так сказать, затмевает нам очи и мешает увидеть, что нас поддерживает только Божия благодать. И поскольку, опираясь на земную помощь, мы почти забываем о Боге, Давид утверждает здесь, что лучше умереть, полагаясь на Его милосердие, чем уповать на обманчивую видимую жизнь.
Другие толкователи понимают сказанное несколько холодно и размыто: Давид как бы говорит, что всем благам предпочитает одно — милость Божию к нему лично. Но надо помнить об антитезисе между состоянием спокойствия и уверенности и милосердием Божиим, которое помогает падающим и почти погибшим людям, и которое есть единственное средство, восполняющее недостаток всех прочих. Утонченное же философствование Августина об использованном здесь множественном числе не вполне обоснованно. חיים евреи называют жизнь. Августин, прочтя это слово как «жизни», подумал, будто каждому приписывается здесь собственная жизнь в зависимости от того, желает ли он богатств, жаждет ли наслаждений, гоняется ли за удовольствиями, хочет ли почестей или предан обжорству. И всем этим жизням Августин противопоставляет жизнь вечную, которая, по его мнению, метонимически зовется здесь милосердием Божием. Ведь эта жизнь дается нам лишь по благодати Божией, а не обретается заслугами дел.
Но проще, как я уже говорил, другой смысл: если люди изобилуют всеми благами, обладают всеми средствами и защищены в этой жизни всеми возможными способами — все это полное ничто, поскольку лучше зависеть лишь от милосердия Божия, чем основываться на нашей собственной природе со всеми присущими ей вспомоществованиями. Отсюда следует, что, хотя верующие страдают от бедности, терпят обиды, изнемогают от болезней, алчут и жаждут, подавлены многими заботами и скорбями, — ничто, несмотря на все это, не мешает их счастью, поскольку самое надежное благо для них — милость Божия. И наоборот, неверующие, хотя бы им улыбался весь мир, все совершенно несчастны, поскольку, если Бог — их противник, вся их жизнь проклята.
Отсюда Давид делает вывод, что непременно должен восхвалять Бога, поскольку знание о Боге как бы отверзло ему уста. И то же самое он еще яснее выражает в следующем стихе, говоря, что будет благословлять Бога в жизни. Хотя в его словах присутствует некая двусмысленность. Ведь союз «так» может указывать здесь на избавление. В этом случае Давид как бы говорит, что у него есть справедливая причина для восхваления Бога. Ведь он на деле ощутил, что лучше, когда нас животворит Бог, чем когда мы живем сами по себе. Но сказанное также можно отнести к несчастному и скорбному состоянию самого Давида, коль скоро недавно он сам сказал, что постигшее его в пустыне одиночество не мешало ему взирать на Бога. Можно также подразумевать здесь и саму жизнь. Причем и как данное от Бога спасение, и как время земного существования. И первый смысл, содержащий более обильное учение, лучше соответствует контексту. Давид хочет сказать следующее: поскольку я спасся и остался невредимым по Твоему благословению, то буду благословлять Тебя еще воодушевленнее. Так и в другом месте он говорит: не умру, но буду жить и возвещать дела Господни, Пс 118:17 [в Синодальном переводе Пс 117:17 — Прим. пер.]. А также: не мертвые восхвалят Тебя, Господи, и не те, кто нисходит в могилу, но мы, живущие, будем благословлять Господа... Пс 115:17 [в Синодальном переводе Пс 113:25 — Прим. пер.].
Во второй части стиха под вознесением рук понимаются молитвы и обеты. Давид как бы говорит, что не только воздаст благодарение, но и, обретя молитвенное упование, будет усердствовать в призывании Бога. Действительно, Бог, щедро одаривая нас, не только приглашает нас к благодарению, но и укрепляет нашу надежду на будущее, дабы мы не сомневались в завершении дела Его благодати, начало которого успели в себе почувствовать. Некоторые вознесение рук во имя Божие относят к рукоплесканию. Другие думают, что выражение это означает «полагаясь на помощь Божию, бесстрашно вступить в бой с врагами». Но я истолковал его так, как больше нравится мне самому.
6. Как туком и елеем насыщается душа моя, и радостным гласом восхваляют Тебя уста мои, 7. когда я вспоминаю о Тебе на постели моей, размышляю о Тебе в ночные стражи, 8. ибо Ты помощь моя, и в тени крыл Твоих я возрадуюсь; 9. к Тебе прилепилась душа моя; десница Твоя поддерживает меня.
[6. Как туком и жиром насытится душа моя, и гласом торжества восхвалят Тебя уста мои. 7. Несомненно, буду помнить о Тебе на постели моей, в ночные стражи буду размышлять о Тебе. 8. Ибо Ты был помощью мне, и в тени крыл Твоих я восторжествую. 9. К Тебе прилепилась душа моя; десница Твоя поддержит меня.]
6) Как туком... Здесь подтверждается предыдущая мысль. Давид, пользуясь иносказанием, обещает себе полное изобилие всяческих благ, дающее повод для радости и торжества. И хотя этот псалом он составил в обстановке спокойствия и достатка, все же вероятно, что пророк надеялся на этот достаток, еще блуждая голодным и нищим по пустыне. И если мы можем видеть благодать Божию, даже когда она остается от нас сокрытой, то тем самым мы замечательным образом подтверждаем свою веру. Также следует обратить внимание на пример Давида для того, чтобы не отчаиваться, когда нечестивые без всякой меры услаждаются своим богатством, а мы голодаем, покинутые и лишенные средств. Ведь и Давид мог впасть в отчаяние из-за своей нищеты, но, зная, что служение Божие — насыщать алчущую душу, надеялся при Его милости жить в будущем в полном достатке. Так вот, коль скоро Бог испытывает наше терпение в этой жизни многими тяготами и невзгодами, научимся же терпеливо переносить наносимые нам обиды до наступления времени сытости и изобилия.
Далее, следует отметить, что в метафоре тука и жира пророк подразумевал не тучность безбожников, наполняющих свое чрево без какой-либо умеренности и от этого как бы впадающих в безумие. Напротив, Давид устанавливает для сытости некий предел, дабы с еще большим воодушевлением готовить себя к воспеванию хвалы Божией.
7) Несомненно, буду помнить о Тебе. Можно также прочесть: «когда» или «всякий раз вспоминая о Тебе, буду молиться в ночные стражи». Но, поскольку условный союз אם относится не только ко времени, но порой означает и утверждение, я не хотел без веской причины отходить от общепринятого перевода. Если прочесть в утвердительном смысле, слова «помнить» и «размышлять» будут означать одно и то же, и одна мысль будет высказана дважды. Если же понимать условный союз буквально, то смысл будет следующим: всякий раз, как он вспомнит об имени Божием, Давид будет охотно размышлять о нем и славословить Его благодеяния. Здесь также говорится о ночных стражах, потому что в удалении от людских глаз нас не только покидают заботы, но и душа с большей охотой предается тем или иным размышлениям.
Затем приводится причина сказанного. Она заключалась в том, что Давида спасла пришедшая от Бога помощь. И подобный опыт (как я уже часто говорил) должен побуждать нас не только воспевать Богу хвалу, но и призывать Его имя, как сказано в Пс 5:8: во множестве благости Твоей войду в храм Твой. Вторая же часть стиха относится к надежде: Давид возликует или с торжеством будет праздновать свою победу под тенью крыл Божиих, поскольку успокоится, охраняемый защитой Божией, в такой радости и таком веселье, как если бы находился вне всякой опасности.
9) К Тебе прилепилась душа... Поскольку глагол דבקה часто означает «хватать» или «преследовать», особенно если соединяется с предлогом אחר, вполне подойдет и такой перевод: душа моя будет следовать — или устремится — за Тобой. Если же выбрать перевод «прилепляться», то и в этом случае Давид заявляет, что его сердце в твердом постоянстве будет всегда преданно Богу. Ведь именно это означает выражение אחריך. Хотя Давиду предстоит трудный путь, хотя его будут задерживать многочисленные препятствия, больше того, хотя Сам Бог будет порой от него удаляться, он все же не устанет и продолжит идти вперед.
Последнюю же часть стиха можно просто отнести к упомянутому ранее избавлению. Пророк как бы говорит, что самая лучшая опора, не дающая ему ослабеть в поисках Бога, это знание о том, что до сих пор он стоял именно благодаря Его поддержке. И все же я вижу здесь более широкий смысл. То есть Давид твердо уверен, что получит от Бога дар стойкости. Действительно, сказав о том, что будет неуклонно следовать за Богом до конца, пророк мог бы показаться хвастуном, если бы тут же не уточнил, что будет стойким до тех пор, пока его поддерживает Божия рука.
10. А те, которые ищут погибели душе моей, сойдут в преисподнюю земли; 11. сразят их силою меча; достанутся они в добычу лисицам. 12. Царь же возвеселится о Боге, восхвален будет всякий, клянущийся Им, ибо заградятся уста говорящих неправду.
[10. И сами они, пока ищут погибели душе моей, сойдут в преисподнюю земли. 11. Низвергнут их острием меча; будут они частью лисиц. 12. Царь же возвеселится о Боге, и похваляться будет всякий, клянущийся Им, ибо заградятся уста говорящих ложь.]
10) И сами они, пока ищут... Здесь Давид ликует с еще большей уверенностью, как будто уже одержал победу. И хотя он составил этот псалом, уже устроив все свои дела, все же не подлежит сомнению, что пророк воспевает здесь именно то, на что стал надеяться, когда его жизнь еще висела на волоске. Итог состоит в следующем: как бы ни поднимали голову его враги, они вскоре погибнут, поскольку Бог непременно низложит этих дерзких наглецов. И Он не только предаст их погибели, но и оставит их трупы без погребения. Действительно, фраза «быть частью лисиц» означает то же, что и «быть сожранным и разорванным на части зверями». Бог часто угрожает этой карой отверженным, говоря, что, пав от вражеского меча, они станут добычей псов и волков, поскольку Он лишит их чести погребения. Но то же самое порой случается даже с наилучшими людьми. Ведь известно, что временные кары общи для добрых и злых. Однако различие между ними состоит в том, что кости Своих людей (даже разбросанные повсюду) Бог собирает и заключает под надежной стражей, не позволяя ни одной из них пропасть, а рассеяние костей нечестивых есть прелюдия их вечной погибели.
12) Царь же возвеселится о Боге. Поскольку Бог помогал не только лично Давиду, но и способствовал через него спасению всей Церкви, пророк обоснованно соединяет свою радость с общей радостью всех верующих. Ведь здоровье всего тела зависит от невредимости головы. И надо отметить благочестивое геройство Давида: когда ему со всех сторон угрожала смерть, он не усомнился назвать себя царем, поскольку, еще не получив обещанное царство, все же обладал им в своей вере. И говоря, что возвеселится о Боге, пророк возвещает не только свою благодарность, но и превозносит благодать Божию, сохраняющую всех благочестивых. Ведь, как мы уже говорили, избранный народ мог сохраниться лишь при условии процветания царства Давида, коль скоро в этом образе Бог давал нам понять, что все наше счастье и вся наша слава основаны на Христе.
Под теми же, кто клянется именем Божиим, пророк подразумевает всех благочестивых. И поскольку призывать Бога в качестве свидетеля и судьи — одна из форм Его почитания, под клятвою часто понимается исповедание благочестия. И не потому что Бог считает Своими всех, у кого на устах Его священное имя. Действительно, одни преступники, принося ложную клятву, тем самым наносят Богу жуткое оскорбление, другие умаляют Его величие, клянясь по всяким глупостям и пустякам, а лицемеры вообще злоупотребляют именем Божиим. Но Давид имеет здесь в виду именно тех, кто трезво и почтительно клянется именем Бога, тех, чьи уста согласны с сердцами. И это еще яснее видно из приведенного противопоставления. Ведь клянущихся именем Божиим Давид противопоставляет говорящим ложь, подразумевая в этом слове не только вероломных и коварных людей, но и тех, кто профанирует имя Божие святотатственным обманом.
