Краткое содержание. Хотя Давид имел дело с преступниками, притеснявшими его несправедливо и жестоко, он все же — усматривая в своих злоключениях праведный суд Божий — смиренно просит Бога о снисхождении и примирении. Кроме того, пожаловавшись на свирепость своих врагов и сказав, что никакая скорбь не могла заставить его забыть о Боге, Давид молится не только о возвращении себе благополучия, но и о том, чтобы под водительством Духа Божия посвятить остаток жизни благочестию и святости.
Псалом Давида. 1. Господи! Услышь молитву мою, внемли молению моему по истине Твоей; услышь меня по правде Твоей 2. и не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается пред Тобой ни один из живущих. 3. Враг преследует душу мою, втоптал в землю жизнь мою, принудил меня жить во тьме, как давно умерших...
[Псалом Давида. 1. Иегова, услышь молитву мою, внемли молению моему, в истине Твоей ответь мне, в праведности Твоей. 2. И не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается пред Тобой ни один из живущих. 3. Ибо враг преследовал душу мою, распластал на земле жизнь мою, поместил меня во тьме, как мертвых века.]
1) Иегова, услышь. Из того, что Давид столь скорбно оплакивает свои злоключения, можно сделать вывод о крайней жестокости его врагов. В самом деле, предисловие псалма показывает, что пророка охватили тогда воистину великие страдания. О том же, почему праведность пророк соединяет с истиной, было сказано в другом месте. Кроме того, слово праведность не указывает здесь на заслугу или вознаграждение, как толкуют его некоторые неучи. Праведностью Божией здесь называется благость, побуждающая Бога опекать верующих. К этой же благости относится и слово «истина», поскольку Бог, не оставляя тех, кому обещал помогать, самым наглядным образом доказывает Свою верность. Итак, приглашая к Себе Свой народ, Бог являет Себя праведным и истинным, поскольку не обманывает надежд этого народа. Кроме того, так как благодеяния Божии много говорят нам о Его природе, Давид обоснованно опирается на Его праведность и истину для укрепления своего молитвенного упования.
2) И не входи. О том, почему пророк просит здесь о снисхождении, я говорил выше. Ведь откуда бы нам ни угрожала опасность, надо твердо помнить, что невзгоды — это бичи Божии, с помощью которых Он ведет нас к покаянию. В самом деле, поскольку Бог не услаждается нашими бедами, причиной Его сурового обращения с нами, несомненно, являются наши грехи. Поэтому Давид — несмотря на то что сражался с нечестивыми, по сравнению с которыми имел чистую совесть, — искренне признает себя здесь виновным перед Богом. Значит, общее правило таково: если мы хотим, чтобы Бог был милостив к нам, то должны просить Его простить наши грехи. И, поскольку для Давида единственным выходом была молитва о прощении, кто из нас дерзнет предстать перед Богом, уповая на свою праведность и непорочность? Хотя своим примером Давид не только предписывает верующим, как им надо молиться, но и заявляет, что никакой смертный не отстоит свою праведность, если Бог призовет его на суд.
И этот отрывок содержит воистину замечательное учение. Из него мы узнаем, что — как я говорил выше — Бог будет милостивым к нам, прибегающим к Нему, только в том случае, если, отказавшись от роли Судьи, даром отпустит наши грехи и примирит нас с Собою. А отсюда вывод: всякая человеческая праведность рухнет, если дело дойдет до суда Божия. Но хотя все единодушно соглашаются с этим, едва ли один человек из ста признает этот принцип искренне. Поэтому, потакая и льстя друг другу, люди спокойно идут на суд Божий, словно оправдаться перед Богом так же легко, как оправдаться перед смертными. Отрывок же этот ясно показывает: оправдывается только тот, кому вменяет праведность Бог, и кого Сей Небесный Судья разрешает от грехов как невиновного.
Так вот Давид, отказывая всем смертным в праве хвалиться подобной невинностью, хочет сказать, что, если у святых и есть какая-то праведность, она не настолько совершенна, чтобы устоять перед Богом. Таким образом, пророк объявляет всех людей виновными в глазах Божиих и говорит, что вина эта прощается лишь тогда, когда они признаются в ней. Давид, несомненно, мог бы хвалиться тем, что был одним из самых совершенных людей в мире. Кроме того, он знал о непорочности Авраама и святых отцов. Однако, не щадя ни себя, ни их, он прямо заявляет, что единственный способ оправдаться перед Богом — это прибегнуть к Его милосердию.
И отсюда видно, сколь дьявольское заблуждение овладело умами тех, кто сегодня болтает о совершенной праведности, отрицая необходимость отпущения грехов. Воистину, эти люди не были бы столь горделивы, если бы в своих душах не испытывали к Богу животного презрения. Они величественно превозносят возрождение, как будто все Царство Христово сводится к чистоте жизни. Но, отменяя главное положение вечного завета Божия о незаслуженном примирении, которое верующие по заповеди Божией должны ежедневно выпрашивать, эти люди внушают себе и другим безумную и опьяняющую гордыню, тем самым показывая свое нетерпимое варварство. Итак, эти люди должны внушать отвращение нам, поскольку с удовольствием плюют в лицо Богу. Однако одного этого еще недостаточно. Ведь и паписты соглашаются с тем, что, если Бог исследует наши жизни и выступит в роли Судьи, всех постигнет справедливое осуждение.
В этом отношении паписты мыслят более здраво, скромно и трезво, чем упомянутые мною чудовища. Но, не приписывая себе надежную и несомненную праведность, паписты навязывают Богу свои заслуги и удовлетворения и по этой причине также далеки от Давида. Они признают в своих делах недостатки, и поэтому — чтобы обрести благодать — прибегают за помощью к милосердию Божию. Однако между оправданием делами и противопоставленным ему в Писании оправданием верою нет никакой середины. Поэтому паписты поступают глупо, когда выдумывают третий вид праведности, которая частично обретается делами и частично вменяется Богом по Его снисхождению. Действительно, Давид, утверждая, что никакой смертный не устоит перед Богом, если Тот станет судить его дела, не воображает себе упомянутое двоякое оправдание, но подводит нас к выводу о том, что Бог принимает нас постольку, поскольку милостив, и что всякая праведность, которую надеются преподнести Ему люди, ничего не стоит в Его глазах.
3) Ибо враг преследовал. Признав, что справедливо наказан за свои грехи, Давид заводит речь о своих врагах, говорить о которых вначале было бы неуместным. Жестокость же их пророк описывает так, что становится ясным: ничто не могло насытить ее, кроме смерти святого мужа. Больше того, пророк признает, что непременно погибнет, если ему не придет на помощь Бог. Ведь Давид сравнивает себя не просто с мертвецом, а с гниющим трупом, подразумевая под мертвыми века тех, кто давно покинул этот мир. Эти слова показывают, что пророк не только уповал на исцеление Божие во время смертельного недуга, но и — похороненный заживо людским забвением — верил, что Бог в силах воскресить и вернуть к жизни его прах.
4. ...И уныл во мне дух мой, онемело во мне сердце мое. 5. Вспоминаю дни древние, размышляю о всех делах Твоих, рассуждаю о делах рук Твоих. 6. Простираю к Тебе руки мои; душа моя — к Тебе, как жаждущая земля. 7. Скоро услышь меня, Господи: дух мой изнемогает; не скрывай лица Твоего от меня, чтобы я не уподобился нисходящим в могилу.
[4. И уныл во мне дух мой, оцепенело во мне сердце мое. 5. Вспомнил я дни древние, размыслил о всех делах Твоих, размыслил о делах рук Твоих. 6. Простер к Тебе руки мои; душа моя — к Тебе, как безводная земля. 7. Поспеши ответить мне, Иегова, дух мой изнемог; не скрывай лица Твоего от меня, ибо я уподоблюсь нисходящим в могилу.]
4) И уныл. Рассказав о грозивших ему извне бедах и злоключениях, Давид признается теперь в немощи своего духа. А отсюда вывод: его мужество не было подобным камню. И когда плоть Давида изнемогала от скорби, он продолжал стоять, опираясь лишь на веру и благодать Духа. Его пример учит нас следующему: если когда-нибудь скорбь отнимет у нас силы и ввергнет в отчаяние, мы не должны прекращать борьбу, поскольку Бог обязательно поднимет нас на ноги, если наше сердце искренне по Нему воздыхает.
В следующем же стихе Давид говорит о том, что усердно искал средство от своих страданий. Ведь неудивительно, что невзгодам покоряются беспечные и ленивые люди, небрегущие памятованием о благодати Божией и поэтому неспособные собраться с силами. Верно, что порою наша скорбь только возрастает, когда мы вспоминаем о том, сколь милостиво Бог обращался с нами раньше. Сравнение настоящего с прошлым еще больше обостряет в нас тогда ощущение несчастья. Но Давид ставит перед собой другую цель — почерпнуть упование из прошлых благодеяний Божиих. Действительно, самый лучший способ смягчить скорбь в обстановке отчаяния — это вспомнить об этих прежних благодеяниях. Причем Давид имеет в виду не только те благодеяния, которые сам получал от Бога с раннего детства. Некоторые именно так и понимают сказанное, но (на мой взгляд) толкуют текст слишком узко. Ведь слово קדם, несомненно, несет более широкий смысл. Поэтому я уверен в том, что к своему личному опыту Давид присоединяет здесь все древние истории, в которых можно усмотреть неизменную благость Божию к Своему народу. Да и мы — по примеру пророка — должны научиться не только размышлять о благодеяниях, которые Бог оказывал нам лично, но и вспоминать о всех случаях, в которых Он помогал Своему народу.
Причем из всех подобных случаев мы должны уметь извлекать для себя пользу. И если горечь и скорбь смягчаются от этого не сразу, все равно потом обязательно последует желанный результат. Ведь Давид, жалуясь на то, что не сразу получил утешение в тяготах и невзгодах, продолжал размышлять до тех пор, пока не пожал от своего размышления должные плоды. Глагол же שוח — как мы уже говорили — означает и «произносить устами», и «размышлять в душе». Поэтому некоторые переводят: «рассуждал я о делах Твоих». Но, поскольку הגה также означает «размышлять», думаю, что пророк дважды говорит об одном и том же, подчеркивая свое усердие и прилежание. Ведь часто, едва уразумев дела Божии, наши мысли переносятся на что-то другое. Поэтому неудивительно, если мы не получаем от этих дел существенного утешения. Значит, чтобы знание о делах Божиих не покинуло наши души, нам следует постоянно обращать на них должное внимание.
6) Простер к Тебе руки мои. Отсюда видно, какую пользу получал Давид от своих размышлений. Они внушали ему молитвенное усердие. В самом деле, если мы серьезно задумаемся над тем, каким представал Бог перед Своими рабами и каким узнали Его мы из собственного опыта, наши души неизбежно бросятся искать Бога, очарованные Его благостью. Действительно, призывание Бога рождается из веры в Него. Но, поскольку саму эту веру укрепляют свидетельства силы и благости Божией, они одновременно представляют собой наилучшее средство от нашей немощи. Далее пророк показывает пылкость своих чувств, прибегая к красивому сравнению. Он уподобляет свою душу безводной земле. Известно, что от крайней сухости земля растрескивается и, словно открыв уста, ожидает, когда небо утолит ее жажду. Поэтому Давид хочет сказать, что устремлялся к Богу с таким рвением и пылом, как будто испытывал недостаток жизненно необходимой влаги, о чем еще яснее будет сказано в следующем стихе.
Здесь пророк снова показывает нам пример редко встречающейся веры. Ведь, чувствуя, что он изнемогает и близок к могиле, Давид не озирается по сторонам в сомнениях, а крепко держится за Бога. Впрочем, хотя борьба пророка с собственной немощью была трудной и упорной, упомянутое им изнеможение духа пробудило в нем большее молитвенное усердие, чем если бы он — подобно стоикам — сумел победить свои страхи и скорби надменностью и презрением. Обратим особое внимание на то, что Давид — дабы прилепиться к одному лишь Богу — изгоняет прочь надежду на что-либо еще, а потом — дабы вознестись к Господу — использует в качестве повозки собственную нужду.
8. Даруй мне рано услышать милость Твою, ибо я на Тебя уповаю. Укажи мне, (Господи,) путь, по которому мне идти, ибо к Тебе возношу я душу мою. 9. Избавь меня, Господи, от врагов моих; к Тебе прибегаю. 10. Научи меня исполнять волю Твою, потому что Ты Бог мой; Дух Твой благий да ведет меня в землю правды. 11. Ради имени Твоего, Господи, оживи меня; ради правды Твоей выведи из напасти душу мою. 12. И по милости Твоей истреби врагов моих и погуби всех, угнетающих душу мою, ибо я Твой раб.
[8. Даруй мне рано услышать милость Твою, ибо я на Тебя уповал; укажи мне путь, по которому мне идти, ибо к Тебе вознес я душу мою. 9. Избавь меня, Иегова, от врагов моих; в Тебе я укрылся. 10. Научи меня исполнять волю Твою, потому что Ты Бог мой; Дух Твой благий да ведет меня в землю правую. 11. Ради имени Твоего, Иегова, оживи меня; в праведности Твоей выведи из тесноты душу мою. 12. И по милости Твоей Ты истребишь врагов моих и погубишь всех, угнетающих душу мою, ибо я Твой раб.]
8) Даруй мне рано услышать. В этом стихе пророк снова просит явить ему благодать Божию, и притом — благодать действенную. Фраза же «даруй мне услышать» кажется не вполне уместной. Ведь благость Божию скорее ощущают, нежели слышат. Но, поскольку ощущение благодеяний Божиих не принесло бы нам пользы, если бы мы не вкушали их своей верой, Давид обоснованно начинает здесь именно со слышания. В самом деле, мы видим, как мирские люди купаются в благодеяниях Божиих, но не чувствуют Его благости, поскольку не внимают Слову Божию, и вера, представляющая Бога Отцом, не освещает перед ними путь.
Наречие же «рано» некоторые относят исключительно к жертвоприношениям. Но это толкование поверхностно. Ведь известно, что жертвы приносились дважды в день: утром и вечером. Другие понимают сказанное тоньше. По их мнению, Бог, обращаясь со Своими рабами мягче, чем прежде, — тем самым как бы творит для них новый день. Другие думают, что здесь содержится метафора, указывающая на благополучие и веселье, подобно тому как тьма часто означает невзгоды и злоключения. Но я удивляюсь толкователям, извлекающим из слов пророка какой-то новый, чуждый им смысл. Ведь Давид просто повторяет то, что ранее выразил словом «поспеши». Итак, «рано» означает здесь то же, что и «своевременно» или «быстро». Кроме того, как и во многих других местах, Давид предъявляет Богу свое упование, дабы в некотором смысле привязать Его к себе. Ведь Бог, щедро предлагая нам Себя и обещая быть нашим Отцом, сообразно с людскими обычаями заключает с нами некоторое соглашение. А это — определенная разновидность добровольно взятых обязательств. Однако при этом мы не обретаем какого-либо достоинства или заслуги. Наоборот, наше упование, скорее, свидетельствует о нашей же нищете и опустошенности. Фраза же «укажи мне путь, по которому мне идти» указывает на волнение и тревогу пророка. Он хочет сказать, что как бы оцепенел и не может пошевелиться. Он словно говорит: Господи, все желания души моей устремлены к Тебе. Поэтому дай же мне совет, как поступить в столь непростой ситуации.
9) Избавь меня, Иегова, от врагов моих. Эта молитва несет тот же смысл, что и предыдущая, поскольку враги подстерегали пророка на всех его стезях. Глагол כסיתי некоторые переводят как «надеяться», но собственный его смысл — от которого я не счел нужным отступать — это «покрыть». Некоторые толкуют сказанное так: Давид, видя, что ему угрожает тысяча смертей, прибежал под защиту Божию и укрылся под ее покровом. Это толкование кажется мне вероятным. По крайней мере, я принял бы его охотнее, чем другое, которое нравится некоторым из-за своей утонченности. Согласно этому толкованию Давид не блуждал в поисках помощи, но, довольствуясь одним лишь свидетельством Божиим, призывал Бога втайне и наедине с собой.
10) Научи меня исполнять. Здесь пророк поднимается еще выше. Он не только просит Бога избавить его от крайних тягот, но и (что самое главное) руководить им с помощью Святого Духа и не давать уклоняться с правильного пути ни вправо, ни влево. И ту же самую просьбу должны высказывать Богу мы. Высказывать всякий раз, как нас начинают одолевать искушения, поскольку весьма трудно довериться Богу так, чтобы не пользоваться при этом недозволенными средствами. Поэтому, когда заботы, страхи, болезни, страдания толкают нас на безрассудные шаги, мы — по примеру Давида — должны просить Бога обуздать нас и не позволить нам нестись куда не следует по зову собственной плоти. Также отметим то, о чем именно просит здесь пророк. Он хочет не только узнать волю Божию, но и научиться повиноваться ей, то есть ее исполнять. Ведь знание самой воли Божией принесло бы мало пользы, потому что, если Бог показывает нам, как поступать правильно, мы не последуем Его зову до тех пор, пока Он не привлечет к Себе наши чувства. Поэтому необходимо, чтобы Бог учил нас не только мертвой буквой закона, но и таинственным водительством Духа.
Он же, как известно, учит нас тремя способами: во-первых, вразумляя Своим словом; во-вторых, просвещая Духом наш разум; и, в-третьих, запечатлевая Свое учение в наших сердцах, дабы мы соглашались с ним и повиновались ему. Ведь слышание Слова само по себе было бы бесполезным, а разумение его — недостаточным, если бы к ним не добавлялось добровольное послушание сердца. И пророк не говорит: научи меня, чтобы я мог исполнять, — в отличие от папистов, бредящих, будто благодать Божия может лишь сделать нас склонными к добру, — но указывает на результат этой благодати, проявляющийся на деле. То же самое он подтверждает в следующем стихе, говоря: «Дух Твой да ведет меня» и т. д. Причем пророк желает водительства Духа не только потому, что Он просвещает разум, но и потому, что Он, действенно склоняя наши сердца, как бы Собственной рукою подводит нас к согласию с Его волей.
Кроме того, из контекста сказанного мы выводим, что, сражаясь с нечестивыми, следует остерегаться того, как бы нами не овладели порочные страсти. И, поскольку у нас недостаточно ума и сил, чтобы их сдерживать, надо желать водительства Духа Божия, обуздывающего их неумеренность. Помимо этого, здесь в общем и целом сказано о том, на что способна свободная воля, которой Давид отказывает в правильном выборе до тех пор, пока Дух Божий не преобразит наше сердце и не склонит его к святому послушанию.
Глагол же «вести» подтверждает сказанное выше. То есть Давид не воображал здесь какую-то среднюю благодать, о которой болтают паписты, и которая оставляет человека в подвешенном состоянии, но представляет благодать Божию воистину действенной и успешной. Как учит и апостол Павел, Флп 2:13, говоря, что именно Бог производит в вас хотение и действие по Своему благоволению. Выражение же «правая земля» я понимаю иносказательно и считаю, что оно означает правоту. Ведь Давид хочет сказать, что как только мы уклоняемся от воли Божией, то тут же впадаем в заблуждение. Эпитет же «благий», прилагаемый к Духу, косвенно противопоставляется нашей врожденной порочности. Давид как бы говорит, что все человеческие помыслы кривы и порочны, доколе благодать Духа не исправит их и не приведет в соответствие с правилом истины. А отсюда вывод: плотской разум не может научить нас ничему правильному и здравому.
Соглашусь с тем, что отверженными овладевает посланный от Бога злой дух, поскольку Бог вершит над ними суд через дьявола. Но не думаю, что Давид имел здесь в виду столь тонкую мысль. Скорее, осудив собственную порочность, он приписывает славу за благость, праведность и искренность Духу Божию. И говоря: «потому что Ты Бог мой», — пророк показывает, что черпал молитвенное упование лишь из незаслуженного им усыновления Божия и Его обетований. В самом деле, мы не можем по своему хотению сделать Бога нашим, доколе Он не предварит нас Своею благодатью.
11) Ради имени Твоего. Эта фраза еще лучше подтверждает сказанное выше: свое спасение Давид выводил из одной лишь щедрости Божией, а не из какого-то иного источника. Ведь если бы он привнес что-то от себя, то исход уже не зависел бы только от Бога. И когда Бог, не находя в нас ничего, что могло бы снискать Его благоволение, помогает нам, побуждаемый только Своей благостью, говорится, что Он делает это ради имени Своего. Об этом же говорит и существительное «праведность», потому что Бог — как было уже сказано — использует спасение верующих как повод для прославления Своей праведности. Давид также повторяет то, что уже говорил о непомерности постигшей его скорби. Ведь, упрашивая Бога оживотворить его, он признает, что пал духом и считал неизбежной свою гибель, если Бог — в руках Которого исходы смерти — таинственно его не воскресит, Пс 67:21.
12) И по милости. И в этом стихе пророк внушает мысль, которую высказывал уже четыре или пять раз, а именно: он надеется выжить только по милости Божией. В самом деле, хотя Бог, истребляя нечестивых, выказывает Свою строгость, Давид считает вершимое над ними мщение свидетельством отеческой милости Божией по отношению к себе лично. Ведь, как правило, суровость Божия и Его милосердие идут рука об руку. И, протягивая Своим людям руку помощи, Бог одновременно мечет молнии гнева в их врагов и, в конце концов, выступает во всеоружии для избавления Своего народа, как сказано у пророка Исаии, Ис 63:4: Бог мщения в сердце моем, и это — год избавления моего.
Называя же себя рабом Божиим, Давид не хвалится исполнением своего долга, но, скорее, восхваляет благодать Божию, которой и приписывает заслугу за это. Ведь чести быть рабами Божиими мы удостаиваемся не из-за собственного усердия и прилежания. Эта честь зависит от незаслуженного избрания Божия, посредством которого Бог соизволил зачислить нас в Свой народ еще до нашего рождения, как об этом ясно свидетельствует в другом месте сам Давид: я раб Твой, раб Твой и сын рабыни Твоей, Пс 115:16. Таким образом, Давид как бы делает себя здесь подопечным Божиим и вверяет свою жизнь Божиему попечению.
