Краткое содержание. Этот псалом весьма похож на предыдущий. Пророк, подавленный многочисленными обидами, и не находя в мире никакой помощи, взывает к верности Божией, дабы Тот взял под защиту дело несправедливо угнетенного и заявил о его невинности. И коль скоро Давид вел тогда войну с лицемерами, он взывает к суду Божию, неприязненно укоряя их за то, что они лживо прикрываются Его именем. Наконец, как будто обретя желаемое, пророк обещает Богу жертву хвалы за собственное избавление.
Псалом Давида. 1. Рассуди меня, Господи, ибо я ходил в непорочности моей, и, уповая на Господа, не поколеблюсь. 2. Искуси меня, Господи, и испытай меня; расплавь внутренности мои и сердце мое, 3. ибо милость Твоя пред моими очами, и я ходил в истине Твоей, 4. не сидел я с людьми лживыми, и с коварными не пойду;
(Давида. 1. Суди меня, Иегова, ибо я ходил в непорочности моей и уповал на Иегову, не поколеблюсь. 2. Испытай меня, Иегова, и искуси меня; исследуй почки мои и сердце мое. 3. Ибо благость Твоя пред моими очами; поэтому я ходил в истине Твоей. 4. Не сидел я с людьми суеты и с коварными не войду.)
1) Суди меня, Иегова... Как я уже говорил, Давид прибегает к судилищу Божию потому, что не находит никакой справедливости у людей. Судьею же у евреев называется тот, кто берет на себя расследование дела. Поэтому Давид как бы именует здесь Бога защитником своих прав. Действительно, когда Бог на время оставляет нас беззащитными пред несправедливостью и наглостью врагов, Он кажется не заботящимся о нашем деле. Если же Он сдерживает наших врагов, не позволяя им разгуляться и вредить нам по своей прихоти, то на деле показывает, что печется о защите наших прав. Поэтому научимся на примере Давида прибегать к суду Божию всякий раз, как лишаемся людской помощи, и полностью полагаться на Его покровительство.
Следующий же стих переводчики понимают по-разному. Некоторые читают в одном контексте: суди меня, ибо я ходил в непорочности моей. Другие относят сказанное к следующей фразе: поскольку я ходил в непорочности, я не поколеблюсь. И я охотно принимаю оба толкования. Действительно, коль скоро присущее Богу служение — защищать и отстаивать правое дело, Давид, делая Бога своим покровителем, призывает Его в свидетели своей непорочности и упования, основывая на этом и надежду на получение просимого. Если же кто-то предпочтет прочесть раздельно, более вероятно, что фраза «суди меня, Иегова» представляет собой первую молитву, за которой следует вторая — о том, чтобы Бог утвердил пророка, не позволив ему колебаться, коль скоро тот вел себя безвредно и искренне.
Впрочем, надо отметить эмфазу, содержащуюся в притяжательном местоимении, которую толкователи весьма некстати упускают из вида. В самом деле Давид говорит, что не просто был непорочным, но что упорно шел правильным путем и не изменял своего намерения, каким бы нападкам и козням ни подвергался. Известно, что, если нечестивые, обрушиваясь на нас, используют силу и коварство, сохранить первоначальный настрой души весьма трудно. Ведь надежда на победу, как правило, основана на том, чтобы отважно и решительно оружию противопоставить оружие, а обман — обману. И подобное искушение часто побеждает даже испытанных и сдержанных людей, в других случаях поступающих совершенно правильно. Настойчивость врагов вынуждает их уклониться с пути и пойти на нечто недозволенное. Поэтому научимся же, на примере Давида, даже если у нас есть повод кому-то навредить, даже если враги раздражают и беспокоят нас самыми разными способами, твердо придерживаться выбранного курса и не позволять себе ни на йоту отходить от непорочного образа жизни.
2) Испытай меня. Чем более недостойной и незаслуженной была тяготившая Давида клевета, тем острее было его страдание, заставлявшее его бестрепетно отстаивать свою праведность. И он не только очищает себя от внешних преступлений, но и хвалится чистотой и правотой сердца. Одновременно пророк косвенно сравнивает себя со своими врагами. Действительно, коль скоро они были грубыми лицемерами, горделиво прикрывающимися именем Божиим, Давид как бы выставляет перед Богом их бесстыдство и ожесточение. Подобное свидетельство показывает, что Давид сознавал за собой одно лишь добро, коль скоро дерзнул отдать на суд Божий все, даже самые потаенные, уголки своей души. Кроме того, будем всегда помнить о том, что столь величественно возвышать себя Давида вынудила злокозненность его врагов. Ведь, если бы люди не осудили его несправедливо, он смиренно просил бы избавить себя от подобной проверки. Действительно, он знал, что пылавшее в нем усердие к доброделанию еще весьма далеко от совершенства. Но, видя лживость возводимой на него клеветы, Давид как бы воодушевляется людским беззаконием и без колебаний приступает к судилищу Божию. Впрочем, зная, что на этом судилище внешняя видимость святости большого значения не имеет, пророк выставляет на всеобщее обозрение искренность и правоту своего сердца.
Некоторые проводят здесь следующее различение. Сердце, по их мнению, означает высокие переживания, а почки — переживания чувственные и более грубые. Но их толкование более утонченно, нежели обоснованно. Хорошо известно, что евреи обозначали словом «почки» самое потаенное в человеке. Поэтому Давид, сознавая за собой лишь добро, предлагает себя Богу для всесторонней проверки. И не так, как беспечные, или, скорее, глупые люди, которые, потакая своим усладам, думают обмануть Бога внешними прикрасами. Ведь не подлежит сомнению, что пророк тщательно и добросовестно исследовал себя сам прежде, чем столь уверенно предстать перед взором Божиим. Так вот, если мы хотим получить у Бога одобрение, нам, претерпевшим несправедливую обиду, надо не только воздерживаться от обиды ответной, но и стойко пребывать в правильном расположении души.
3) Ибо благость Твоя. Этот стих можно и прочесть в одном контексте, и разделить на две части. Смысл останется почти тем же самым. Если угодно соединить все сказанное вместе, оба стоящих здесь глагола станут главными, и смысл будет таким: коль скоро благость Твоя, Господи, всегда была у меня перед глазами, и я полагался на Твою верность, я обуздал в душе своей все дурные устремления, дабы из-за раздражения непотребностью врагов не воздать им злом за зло. В этом случае обсуждаемый стих будет указывать на причину такого поведения. Также вероятно и другое толкование: поскольку благость Твоя была у меня перед глазами, я ходил в заповеданной Тобой истине. Но тогда вставленный союз станет излишним, что, впрочем, весьма часто встречается в еврейском языке. И хотя это толкование очень похоже на первое, я все же предпочитаю ему следовать, поскольку оно меньше отступает от слов пророка.
Действительно, коль скоро не только удерживать себя от злодеяния, когда все обстоятельства нас к нему подталкивают, но и не уклоняться от непорочности сердца, — редкая и труднодостижимая добродетель, пророк говорит о том, каким образом мог идти правильным путем среди стольких тяжких искушений. А именно: у него перед глазами всегда была благость Божия, побуждающая Бога рачительно охранять Свой народ. И это не позволило Давиду прибегнуть к недозволенным приемам и тем самым лишить себя Божия покровительства. Так что, полагаясь на верность Божию, пророк терпеливо держал себя в руках, коль скоро был твердо убежден, что Бог не может покинуть верующих, которые на Него надеются.
В самом деле, если бы Давид не уповал на благость Божию, он не мог бы устоять в непорочном поведении среди стольких жестоких нападок. Но между детьми Божиими и мирскими людьми имеется примечательное различие: первые, ожидая от Господа благополучного исхода, полагаются на Его Слово, и беспокойство не толкает их к незаконным ухищрениям; вторые же, даже защищая правое дело, ничего не знают о провидении Божием, и поэтому мечутся в разные стороны, строят дурные замыслы, прибегают к обману, и наконец, стремятся лишь к тому, чтобы зло победить злом. Отсюда и бывают несчастные, грустные, и порой даже трагические исходы. Ибо, забыв о благодати Божией, эти люди заняты лишь коварством и хитростью. Итог состоит в следующем: Давид стойко придерживался справедливости потому, что сделал Бога своим вождем. Прежде всего, он упоминает о благости Божией, а затем — о Его истине, коль скоро благость, наделяющая нас непобедимым мужеством в любых искушениях, познается только из обетований.
4) Не сидел я... Давид снова говорит, что совершенно не похож на своих врагов. Действительно, всегда надо помнить о том, что порочные люди своими кознями и причиняемым ими вредом все же не отвадили пророка от усердия к добру. Этот стих можно было бы соединить с предыдущим, как завершение изложенной там мысли: Давид удалился от мошенников, именно уповая на благодать Божию. Глаголы «сидеть» и «входить», как и в Псалме 1, указывают на участие в замыслах и на общение в делах. Давид отрицает, что имеет что-либо общее с суетными и лживыми людьми. И в самом деле, наилучшее средство, отваживающее нас от сидения с нечестивыми, — обратить свой взор на благость Божию, коль скоро к их коварству никогда не приблизится тот, кто живет под опекой Бога, вверяя исход всех дел Его провидению.
Людей же, названных в предыдущей фразе «людьми суеты», Давид немного ниже называет נעלמים, то есть скрытными и вовлеченными в обман. Действительно, суетное притворство происходит от того, что у коварных людей одно на душе, и совсем другое на языке. Но глупо выводить это существительное от עלם, и неважно, что мошенничество этих людей сравнивается с детской игрою. Согласен, что все, прибегающие к обману, тем самым как бы играют с другими. Но к чему столь натянутое толкование, если можно прямо указать на источник, из которого проистекают обман и ложь? Таким образом, вера, внимающая обетованиям Божиим, противопоставляется здесь изворотливым и порочным замыслам, которые неверие внушает нам всякий раз, как мы не воздаем должной чести покровительству Божию. Ибо пример Давида учит нас: не надо бояться, что наша простота сделает нас легкой добычей нечестивых, коль скоро Бог обещает нам безопасность под защитой Своей длани. И у детей Божиих есть своя премудрость, но она весьма далека от коварства плоти. Действительно, остерегаясь под водительством Духа козней и ловушек врагов, они при этом обуздывают себя и не прибегают, со своей стороны, к какому-либо коварству.
5. Возненавидел я сборище злонамеренных, и с нечестивыми не сяду; 6. буду омывать в невинности руки мои и обходить жертвенник Твой, Господи, 7. чтобы возвещать гласом хвалы и поведать все чудеса Твои.
(5. Возненавидел я сборище беззаконников, и с преступными не сяду. 6. Омою в невинности руки мои и обойду жертвенник Твой, Иегова. 7. Чтобы сделать слышным глас хвалы и поведать все чудеса Твои.)
5) Возненавидел я сборище. Давид снова заверяет в том, что изо всех сил сторонится нечестивых. Прежде он сказал о том, что не имеет общих с ними привычек, теперь же говорит еще яснее, что с отвращением избегает общения с ними, на что указывает глагол «возненавидел». Истинно, что злые всюду вызывают к себе ненависть, но много ли людей удаляется от них, дабы не подражать их нравам? Так вот Давид утверждает и то, и другое: ему ненавистны их сборища, и он не общается с ними. Откуда явствует, что войну он вел не столько с конкретными людьми, сколько с их пороками. Пророк делает еще одну оговорку: он так избегает злых, что при этом из-за ненависти к ним не покидает Церковь и не отказывается от общения, заповеданного ему Богом.
Действительно, в этом вопросе многие грешат весьма тяжко. Видя, что злые перемешаны с добрыми, они считают, что осквернятся, если полностью не отделятся от всего стада. Подобная придирчивость некогда толкнула донатистов, а еще раньше катаров и последователей Новата, на вредоносные расколы. Да и в наш век анабаптисты с той же самой надменностью порвали связь со святыми церквами, видя, что они не очищены от скверны так, как надо того желать. Больше того, донатисты, яростно настаивая на словах, в некоторых делах, по сути, выставляли себя на посмешище. Было назначено собрание для улаживания споров, и на этом собрании, когда трибун в знак уважения велел им сесть, они сказали, что им не подобает сидеть со злыми. Однако им красиво возразил Августин: почему же тогда вы сочли позволительным для себя войти в наше собрание? Ведь написано и то, и другое: к злым я не войду, и с преступными не сяду. Поэтому Давид благоразумно умеряет свое рвение, дабы, отделившись от нечестивых, не перестать посещать храм по заповеди Божией и предписанию закона.
Действительно, из слов о сборище злых можно сделать вывод, что число их было весьма значительным. Вероятно, что нечестивые вели себя так, словно они одни выделялись и господствовали в народе Божием. Но все это не помешало Давиду по обычаю присутствовать на жертвоприношениях. Безусловно, надо прилагать коллективные усилия к тому, чтобы Церковь не осквернялась подобной мерзостью, да и частным образом каждый должен способствовать тому, чтобы эта болезнь не усиливалась от послабления и потакания порокам. Но, даже если нужной строгости когда-то не хватает, подобная порча не мешает отдельным верующим благочестиво и свято жить в церковном сообществе. Кроме того, отметим, что в Церкви Давида удерживало именно участие в священнодействиях.
6) Омою в невинности. Здесь Давид отделяет себя от преступников также в отношении общественных священнодействий. Действительно, эти люди провозглашали себя почитателями Бога и весьма помпезно претендовали на первенство, как будто именно они господствовали в храме. И коль скоро Давид так же, как эти лицемеры, входил в храм и обходил жертвенник, он, чтобы выказать себя истинно чтущим Бога, говорит, что не только участвовал во внешних обрядах, но и приходил почтить Бога с искренним благочестием. Пророк несомненно намекает здесь на торжественный обряд омовения рук, бывший в употреблении во времена закона. Но, сколь скоро лицемеры, презрев истинную чистоту, искали очищение только в омовении водой, пророк порицает здесь их грубое суеверие.
Действительно, Бог хотел, чтобы этот символ говорил людям об их осквернении, и приглашал их к покаянию. Поэтому внешнее омовение само по себе бесполезно до такой степени, что еще больше удаляет лицемеров от Бога. Так что пророк, обличая лицемеров в том, что они, ополаскиваясь, еще больше пачкаются и оскверняются, свое собственное омовение видит в чистоте сердца. Ибо слово נקיון, означая чистоту той или иной вещи, порой понимается, как невинность. Поэтому лицемеры утруждают себя совершенно напрасно и выставляются на посмешище всякий раз, как их омовениям отказывают в чистоте. Мы же, по примеру Давида, даже если в Церкви господствуют злые и храмы наполнены их толпами, должны так почитать внешнее исповедание веры, чтобы не заменять истинное благочестие видимыми символами. Кроме того, мы должны быть чистыми и незапятнанными никаким преступлением. И коль скоро народу не позволялось тогда подходить к жертвеннику, Давид воспользовался здесь глаголом «обходить».
7) Чтобы сделать слышным. Этими словами Давид показывает, что относит жертвы к их законной пользе и цели, от чего весьма далеки лицемеры. Они не понимают, зачем Бог установил благочестивые упражнения, и считают этот вопрос никчемным. Ведь им вполне достаточно предъявить Богу показушное и помпезное зрелище. Поэтому Давид, отличая духовное почитание от придуманного и издевательского, утверждает, что приходит в храм именно для воспевания имени Божия. В его словах присутствует синекдоха, коль скоро говорится только об одной части богослужения. В самом деле, в жертвоприношениях было заповедано не только благодарение, но и размышление о покаянии и вере. Но, поскольку конечная или, по крайней мере, главная цель состоит в том, чтобы, познав благодеяния Божии, мы восхвалили Его благость, вполне уместно включить в хвалу все прочие части богослужения. Так и в Пс 50:14 [В Синодальном переводе Пс 49:14 — Прим. пер.] всем внешним обрядам противопоставляется одна лишь жертва хвалы, как будто именно в ней заключен итог благочестия. И в Пс 116:12 [В Синодальном переводе Пс 115:3 — Прим. пер.] говорится: Что воздам Господу за все дары Его? Чашу спасения приму и имя Иеговы призову. Кроме того, чтобы лучше проиллюстрировать силу Божию и торжественнее превознести Его благодеяния, Давид использует существительное «чудо», как бы указывая этим, что Бог ответил на его молитвы весьма необычным образом.
8. Господи! возлюбил я обитель дома Твоего и место жилища славы Твоей. 9. Не погуби души моей с грешниками и жизни моей с кровожадными, 10. у которых в руках злодейство, и которых правая рука полна мздоимства. 11. А я хожу в моей непорочности; избавь меня, (Господи,) и помилуй меня.
(8. Иегова, возлюбил я обитель дома Твоего и место жилища славы Твоей. 9. Не забери души моей с нечестивыми и жизни моей с кровожадными. 10. Ибо в руках их злодейство, и десница их полна подношений. 11. Я же буду ходить в моей непорочности; искупи меня и помилуй меня.)
8) Иегова, возлюбил я... В этом стихе Давид подтверждает, что ходил в храм не для видимости, а с искренним чувством. Действительно, мирские люди, даже посещая священные собрания, ищут в них пещеры, чтобы укрыться от взора Божия. Благочестивые же и непорочные, приходя в храм не ради пустой мишуры, а в искреннем стремлении найти Бога, охотно употребляют для своей пользы предлагаемые Богом вспомоществования, и эта польза возжигает в их сердцах желание и любовь. Эти заверения также показывают, что Давид, хотя и превосходил других в вере, все же боялся, как бы тираническое насилие врагов не лишило его обычных начатков духовного воспитания, которые Бог передал Своей Церкви. И, видя, что он нуждается в общем со всеми воспитании и церковном порядке, Давид беспокоится о том, чтобы сохранить за собой владение храмом. Отсюда мы заключаем, сколь порочна гордыня тех, кто считает излишними и презирает все благочестивые упражнения, отсутствие которых не мог перенести даже сам Давид.
Согласен, что тогда положение было иным, поскольку закон наподобие детоводителя еще управлял древним народом и держал его в рабстве по сравнению с нами. Но мы похожи на него в том, что и наша немощная вера нуждается во внешних вспомоществованиях. Поскольку же Бог установил для этой цели как таинства, так и весь церковный порядок, горе гордыне людей, спокойно пренебрегающих тем, что, как мы видим, весьма ценили святые рабы Божии.
Слово מעון некоторые производят от существительного «глаз» и понимают его как красоту или благовидность, с чем также соглашается древний переводчик. Но, поскольку почти везде это слово означает «жилище», я предпочел придерживаться более простого чтения. Таким образом, святилище здесь зовется домом Божиим и местом жилища славы Его. Но мы знаем, сколь часто встречаются в Писании подобные фразы, свидетельствующие о присутствии Божием. И не потому что Бог живет в скинии или хочет привязать наши души к земным символам, а потому что верующих надо было постоянно учить присутствию с ними силы Божией, дабы они (о чем говорилось выше) не подумали, что напрасно Его ищут. Впрочем, дабы в нашей среде обитала слава Божия, Его живой образ должен сиять для нас в Слове и таинствах. А отсюда следует, что какие бы храмы ни имелись в папстве, все они, скорее, являются притонами сатаны.
9) Не забери... Сказав о своей невинности, пророк возвращается к молитве, упрашивая Бога как своего защитника. На первый взгляд его просьба кажется глупой: чтобы Бог не подверг праведного одной погибели с нечестивыми, — но Всевышний по Своему отеческому снисхождению позволяет Своим людям вольные прошения, дабы, молясь, они тем самым рассеивали свои тревоги. В самом деле Давид, составляя подобную просьбу, имел перед глазами праведный суд Божий и пытался избавить себя от него с тревогой и страхом. Ведь Богу более всего чуждо одинаково относиться и к добрым, и к злым. И коль скоро глагол אסף иногда означает «собирать», иногда — «губить», я толкую его здесь как сваливать в одну кучу, как обычно происходит во время беспорядочной резни. Подобным образом Богу возражал и Авраам (Быт 18:25): да не будет, чтобы Ты погубил праведного с нечестивым, и у праведника было с нечестивым одинаковое положение. Поэтому учтем, что эту форму молитвы продиктовал Святой Дух, дабы верующие были твердо убеждены в следующем: Бог расследует любое дело для того, чтобы, в конце концов, вынести справедливый приговор.
Во второй части стиха вместо преступников Давид говорит о кровожадных, тем самым усиливая смысл. И хотя многие злодеи не сразу идут на убийства, с течением времени они все больше ожесточаются и свирепеют. Да и сатана не позволит им успокоиться до тех пор, пока не подтолкнет к кровавым преступлениям.
10) Ибо в руках их... Слово זמה у евреев в собственном смысле означает обман или козни. Но здесь оно вполне уместно прилагается к рукам. Действительно, Давид хотел сказать, что нечестивые, о которых идет речь, не только замышляют в своем сердце обман, но и приводят в исполнение задуманные ими злодейства собственными руками. Из слов же о том, что «десница их полна подношений», можно сделать вывод, что здесь идет речь не о каких-то обычных и средних людях, но о знати, которой свойственна подобного рода порча. Действительно, хотя даже обычных людей можно подкупить мздою, подношения, как известно, приносятся судьям и другим начальникам, у которых имеется власть. Также известно, что в те времена властью обладали наихудшие люди. Поэтому неудивительно, если Давид жалуется на то, что право стало предметом торговли. Его слова также учат нас, что услаждающиеся подношениями неизбежно пойдут на то или иное беззаконие. И Бог не напрасно возвещает, что дары ослепляют благоразумных и развращают сердца справедливых.
11) Я же буду ходить в моей непорочности. Отметим, что подобный повтор еще больше подчеркивает праведность Давида. Ведь среди стольких искушений он продолжал идти правильным путем. Пророк видел, как многие внезапно богатеют из-за подношений, как все обладавшие в то время властью очень быстро накапливают огромные средства, строят дорогие дворцы и широко распространяют свои поместья. И то, что никакие обольщения не подвигли Давида завидовать этим людям, говорит о редкой, воистину героической добродетели. Поэтому пророк справедливо утверждает: хотя мир и называет таких людей счастливыми, это не заставит его отойти от своей непорочности, дабы стало ясным, что он приписывает больше силы провидению Божию, нежели всяческим ухищрениям. И Давид просит искупить себя именно потому, что, угнетаемый обидами, искушаемый самыми разными способами, он зависел от одного лишь Бога, надеясь на Него как на своего Искупителя. Отсюда ясно, что Давид находился тогда в весьма стесненном положении. Искупление же это он выводит из благодати Божией, как из его непосредственного источника. И действительно, мы уже видели, что причина часто ставится в тексте после своего следствия.
12. Моя нога стоит на прямом пути; в собраниях благословлю Господа.
(12. Моя нога стояла в правоте; в собраниях благословлю Тебя, Иегова.)
Этот стих можно толковать двояко. Некоторые думают, что Давид говорит здесь о справедливости, которую ранее соблюдал по отношению к людям. Но мне больше нравится другое толкование: пророк воспевает здесь благодать Божию и одновременно выказывает свою благодарность. Поэтому слова о том, что он сохранился невредимым, надо понимать иносказательно. Зная, что устоял только поддержанный рукою Божией, Давид готовится к восхвалению и благодарению. Он говорит, что будет вспоминать благодеяние не только частным образом, но и свидетельствовать о нем на общественных собраниях, коль скоро каждому испытавшему на себе милость Божию весьма важно воспевать ее при всем народе.
