Краткое содержание. Давид, вспомнив о предыдущих одержанных им победах и величественно превознеся силу и благодать Божию, давшую ему успех, теперь, когда на него снова восстали враги и возникли новые опасности, апеллирует к верности Того же Самого Бога, Которого ранее признал своим Избавителем, и просит повергнуть наземь гордыню своих врагов.
1. Начальнику хора. По смерти Лабена. Псалом Давида.
(1. Поставленному над Алмут Лабен, песнь Давида.)
Это надписание толкуется по-разному. Некоторые переводят так: на смерть Лабена, — и думают, что он был одним из главных вождей врагов Давида. Другие считают, что имя это вымышленное, и думают, что в этом псалме речь идет о Голиафе. Третьи считают, что здесь имеется в виду музыкальный инструмент. Мне же кажется, что правильнее или, по крайней мере, вероятнее предположение о том, что эти слова означают начало хвалебной песни, на музыку которой и был составлен этот псалом. Спор же толкователей о том, какую именно победу имеет здесь в виду Давид, на мой взгляд, совершенно пустой. Во-первых, то, что они считают эпиникием, в котором Давид просто благодарит Бога, в соответствии с контекстом вовсе им не является. Ведь, даже если большая часть псалма посвящена восхвалению Бога, все же содержание его целиком относится к проповеди. Ибо, чтобы внушить своей душе упование, Давид по своему обыкновению вспоминает о том, сколь замечательную силу явил Бог, избавив его от насилия и рук врагов. Поэтому глупо относить благодарение, воссылаемое за многие избавления, к какой-то одной конкретной победе.
2. Буду славить (Тебя), Господи, всем сердцем моим, возвещать все чудеса Твои. 3. Буду радоваться и торжествовать о Тебе, петь имени Твоему, Всевышний. 4. Когда враги мои обращены назад, то преткнутся и погибнут пред лицем Твоим,
(2. Буду славить Иегову всем сердцем моим: возвещу все чудеса Твои. 3. Буду радоваться и торжествовать о Тебе, петь имени Твоему, о Всевышний. 4. Когда враги мои обращаются назад, то падают и поражаются от лица Твоего.)
2) Буду славить. Давид делает это вступление для того, чтобы склонить Бога помочь ему в настоящих злоключениях. Ведь, коль скоро Бог посылает верующим благодать постоянно и непрерывно, все, что Он уже нам даровал, должно внушать надежду на будущие дары. В этих словах также содержится благодарение, но, вспоминая о благодеянии, Давид одновременно воодушевляет себя к надежде на лучшее. Таким образом, он открывает дверь своей молитве.
Выражение «всем сердцем» означает «целомудренно» или «искренне» и исключает всякое двуличие. С помощью этого выражения Давид не только отличает себя от откровенных лицемеров, хвалящих Бога только устами, без всякого внутреннего чувства, но и свидетельствует о том, что все сделанное им прежде происходит от чистой благодати Божией. Ведь, хотя даже мирским людям, одержавшим какую-то достопамятную победу, стыдно не воздавать славу Богу, мы все же видим, как, вкратце признав, что их молитвы услышаны, эти люди тут же ударяются в пустое превозношение и поют славу самим себе, словно они ничем не обязаны Богу. И всякий раз, как эти люди прикрывают именем Божиим свои свершения, они только издеваются над Всевышним. Ибо, принеся Богу первое возлияние, они затем приносит жертвы своим замыслам, усердию, силе, богатству. Об этом пишет и пророк Аввакум, порицая в своей книге (Авв 1:16) всеобщее тщеславие на примере одного горделивого царя. Больше того, мы знаем, что древние и славные вожди, требуя, чтобы прошения посылались только на имя богов, меньше всего заботились об их славе, но лишь злоупотребляли именем этих ложных богов для собственного тщеславия.
Поэтому Давид справедливо говорит о своей несхожести с детьми века сего. И их лживость раскрывается именно неправильным распределением хвалы: большую часть той славы, которую, по их мнению, они воссылают Богу, эти люди присваивают себе. В самом деле, если смертный человек посягнет хоть на малейшую часть Божией славы, значит, он хвалит Бога не от всего сердца. Но в таком случае, тем более нетерпима святотатственная гордыня тех, кто, превознося самих себя, по мере своих сил затмевают славу Божию.
Возвещу все чудеса Твои. Этот отрывок подтверждает сказанное мною ранее: речь идет не об одной лишь победе или избавлении, коль скоро цель Давида — размыслить в целом о тех чудесах, которые Бог произвел ради него. Далее, чудесами он называет не какие угодно благодеяния, полученные от Бога, но самые примечательные и достопамятные избавления, в которых блистал образчик небесной силы. Ибо, хотя Господь хочет считаться автором всякого блага, некоторые Свои дары Он помечает более яркими отметинами, еще лучше пробуждающими ото сна наш, как правило, спящий разум. Поэтому Давид как бы свидетельствует здесь, что Бог спас его не каким-то обычным способом, но таким, в котором ясно проявилась Его сила. Ибо Он воистину чудесно протянул Давиду руку, вознесясь над обычным и повседневным порядком вещей.
3) Буду радоваться и торжествовать. Вот как искренне и непритворно восхваляют верующие Бога. Они делают это тогда, когда, не полагаясь на самих себя и не опьяняясь глупым плотским самоупованием, радуются в одном лишь Боге. А это означает не что иное, как черпать повод для радости только от Его благодати, коль скоро в ней заключается все наше счастье. Надо твердо придерживаться антитезиса между радостью, которую люди обретают от самих себя, и радостью, которую они находят в Боге. И Давид, дабы лучше выразить мысль о том, что не оставил себе никакой возможности для суетных услад, использует глагол «торжествовать», означающий, что полнота всех радостей целиком заключается для него в Боге, так что вне Бога не стоит искать даже капли услаждений. Здесь следует вспомнить о том, о чем было сказано выше: Давид обращается к предыдущим свидетельствам благодати Божией, дабы, опираясь на них, еще окрыленнее вознести свои прошения к Богу. Ведь утверждающий в начале молитвы, что повод для радости ему дает именно Бог, ограждает и укрепляет себя наилучшим упованием.
4) Обращаются назад. В этих словах указана причина, по которой Давид воссылает Богу хвалу: всякий раз, оказываясь победителем, он признавал, что достиг этого не собственной силой или мужеством своих воинов, а незаслуженной милостью Божией. В первой части предложения Давид рассказывает историю о том, как его враги были повергнуты наземь или пустились в бегство. Затем, исходя из разумения веры, он добавляет, что это произошло не из-за людей и не случайно, а потому что Бог противостал его врагам в первых рядах его войска. Поэтому Давид, видя обращение в бегство своих врагов, благоразумно возносится мысленным взором к Богу, дабы понять, что победа пришла к нему не откуда-то еще, а от таинственной Божией помощи.
И действительно, один лишь Бог управляет простецами Духом совета, и, наоборот, лишает разума хитрецов, поражая их оцепенением. Только Он внушает изнеженным и пугливым мужество, а отважнейших сковывает страхом. Только Он наделяет немощных новой силой, а сильных лишает крепости. Только Он поддерживает руку неспособного воевать и заставляет меч выпасть из руки воинственного. И, наконец, только Он направляет, куда захочет, благополучный или печальный исход сражения. Поэтому всякий раз, как мы видим своих врагов ниспровергнутыми, не будем долго останавливаться на лицезрении их поражения, подобно мирским людям, которые смотрят, но не видят. Вспомним об учении, гласящем нам, что обращающиеся в бегство бегут от лика Господня. Глаголы же, стоящие в будущем времени, я перевел в настоящем, коль скоро Давид снова вспоминает здесь об уже явленной ему благодати Божией.
5. Ибо Ты производил мой суд и мою тяжбу; Ты воссел на престоле, Судия праведный. 6. Ты вознегодовал на народы, погубил нечестивого, имя их изгладил на веки и веки.
(5. Ибо Ты произвел мой суд и мою тяжбу; Ты воссел на престоле, Судия праведный. 6. Ты вознегодовал на народы, поразил нечестивого, имя их изгладил вовек и всегда.)
В этом стихе Давид идет еще дальше и говорит, что Бог протянул ему руку помощи именно потому, что его неправедно притесняли. Действительно, если мы хотим присутствия с нами Бога, надо стараться сражаться под Его водительством. Поэтому Давид называет Бога Судией праведности или праведным, что означает то же, как если бы он сказал: Бог действует по Своему обыкновению, на неизменном основании, коль скоро обычно берет под защиту дело добрых.
Эпитет «праведный» я предпочел перевести в именительном падеже, коль скоро в таком случае фраза станет эмфатичнее. Давид как бы говорит: Бог, в конце концов, принял на Себя роль Судьи и поднялся на судейский престол, дабы исполнить соответствующие обязанности. Поэтому Давид хвалится тем, что закон и справедливость стоят на его стороне, и говорит, что Сам Бог отстаивает его правоту. Сюда же относится и содержание следующего стиха: Бог поразил нечестивого. Ибо Давид, видя простертых на земле врагов, не просто радуется их поражению, но, осуждая их за неправедность, говорит, что они понесли заслуженное наказание.
Говоря же о народах, он имеет в виду, что уничтожено было не небольшое количество нечестивых, а их огромные толпы, причем собравшиеся против него из разных мест. И то, что Бог ради одного Своего раба не пощадил столько народа, еще больше демонстрирует нам Его благость. Слова же о том, что имя нечестивых изглажено вовек, следует понимать так, что они отпали без надежды на восстановление и были приговорены к вечному позору. Ибо понять, каким образом Бог хоронит имя нечестивых вместе с ними самими, можно только из Его же возвещения о том, что память праведных всегда пребудет в благословении (Притч 10:6).
7. У врага совсем не стало оружия, и города Ты разрушил; погибла память их с ними. 8. Но Господь пребывает вовек; Он приготовил для суда престол Свой, 9. и Он будет судить вселенную по правде, совершит суд над народами по правоте.
(7. Враг, закончились опустошения вовек, и города Ты разрушил; погибла память их с ними. 8. И Иегова воссядет навсегда; Он приготовил для суда престол Свой, 9. и Он будет судить вселенную в праведности, совершит суд над народами по правоте.)
7) Враг, закончились... Этот седьмой стих толкуется по-разному. Некоторые думают, что буква ה указывает здесь на вопрос. Давид, подтрунивая над своими врагами, как бы спрашивает их, смогли ли они произвести нужные им опустошения, коль скоро ранее замыслили погубить все. Ибо глагол תמם порой означает «совершать», а порой «заканчивать». Поэтому Давид в этом случае с иронией порицает глупое самоупование врагов.
Другие толкователи делают иронию еще более открытой и не сопровождают ее никаким вопросом. Они думают, что здесь описывается два состояния. В предыдущем отрывке Давид изображает врагов охваченными яростью и упорно пребывающими в собственной свирепости. Так что могло показаться, что они не остановятся до тех пор, пока полностью не уничтожат Царствие Божие. А затем псалмопевец показывает нам сидящего на престоле Бога, подавляющего все их неистовые потуги. Если принять этот смысл, то союз ו надо истолковать как противопоставительный: ты, мой враг, стремишься лишь к убийству и разрушению городов, но Бог явил Себя Судией, сидящим на небесах, приводящим в порядок все, что пришло на этой земле в расстройство.
Третьим толкователям кажется, что Давид благодарит Бога за то, что Он, несмотря на решимость нечестивых погубить все, положил конец всем их опустошениям. Более натянуто фразу об окончании опустошений понимают четвертые толкователи: Бог, по справедливому мщению, обратил на головы нечестивых замышленное ими против Давида. И наконец, пятые считают, что Давид вначале жалуется Богу, коль скоро Он долго выносил и попускал несчастное рассеяние Своего народа (а нечестивые, пользуясь этим, губили все, что им было угодно); а затем в качестве утешения добавляет, что Бог все равно руководит человеческими делами. Меня же вполне устраивает тот вариант, что здесь вначале иронически описывается устрашающая сила врагов, проявившаяся в их первых атаках, а затем ей противопоставляется суд Божий, внезапно остановивший продвижение врагов паче всякого их чаяния. Ибо мы знаем, что нечестивые, хотя и не отвергают открыто власть Божию, все же позволяют себе не меньшую свободу в совершении преступлений, чем если бы Бог находился в оковах.
И похожий способ выражения мы отметили в Псалме 7 (ст. 13). Это сравнение наилучшим образом изображает перед нами чудесный характер помощи Божией. Ведь нечестивые лишь тогда прекратили бы наносить вред, когда бы все до основания разрушили, и вначале всему, действительно, грозило полное опустошение. И вот, при подобном полнейшем расстройстве, в игру неожиданно вступает Бог. Поэтому всякий раз, как мы видим перед собой одну лишь погибель, не будем забывать обращать свой взор к небесному престолу, с которого Бог следит за тем, что происходит среди людей. Ведь всевозможные искушения надо отражать щитом следующего учения: хотя в мире нас отовсюду подталкивают к полному отчаянию, Бог тем не менее восседает на небе в качестве Судии.
Больше того, когда Бог выказывает Себя отстраненным и не сразу врачует раны от выпавшего нам зла, Его таинственное провидение надлежит постигать разумом нашей веры. Во-первых, Давид говорит, что Бог восседает вовеки. Этим он хочет сказать, что как бы ни превозносило себя насилие людей, как бы ни свирепствовала их ярость, Бога никогда не удастся сместить с Его престола. И Он не может отречься от обязанности и власти Судии, о чем Давид говорит еще яснее во второй части предложения. Он утверждает, что Бог царствует не только для того, чтобы Его величие и слава превосходили все остальное, но и для того, чтобы справедливо управлять миром.
9) И Он будет судить. Недавно Давид говорил, что Бог наделен не праздной властью с целью потакать беззакониям, а осуществляет Свое господство, справедливо и правильно управляя миром. Теперь же Давид говорит о пользе этого учения, утверждая, что сила Божия не заперта на небесах, а открыто выказывает себя в оказании помощи людям. Так что истинное богословие заключается в том, чтобы вместе с Эпикуром не воображать Бога предающимся отдыху и наслаждениям, не думать, будто Он, довольствуясь Одним Собой, небрежет о человеческом роде, но в том, чтобы, посадив Его на престол силы и справедливости, быть твердо убежденным: даже если Бог и не сразу приходит на помощь неправедно угнетаемым, все же Он никогда не перестает заботиться о них и думать об их участи. Действительно, надо твердо увериться в следующем: когда Бог кажется бездействующим, Он не перестает играть Свою роль, но упражняет Своих людей в терпении. Поэтому нам со спокойной душой следует ожидать исхода дела.
Указательное же местоимение несет для меня большой смысл. Давид как бы говорит: нельзя лишить Бога власти судить мир, нельзя запретить Ему распространять Свой суд на все народы. Поэтому Бог, тем более, будет судить Своих. И Давид называет эти суды праведными, дабы мы, претерпевая неправедные и жестокие мучения, просили Бога о помощи с твердой надеждой. Ибо Он, судя народы в правоте, не всегда будет давать свободу неправедному насилию и не вечно будет отказывать в помощи невинным.
10. И будет Господь прибежищем угнетенному, прибежищем во времена скорби; 11. и будут уповать на Тебя знающие имя Твое, потому что Ты не оставляешь ищущих Тебя, Господи. 12. Пойте Господу, живущему на Сионе, возвещайте между народами дела Его, 13. ибо Он взыскивает за кровь; помнит их, не забывает вопля угнетенных.
(10. И будет Иегова защитой нищему, укрытием в нужное время в скорби; 11. и будут уповать на Тебя знающие имя Твое, потому что Ты не оставляешь ищущих Тебя, Иегова. 12. Пойте Иегове, живущему на Сионе, возвещайте между народами дела Его, 13. ибо Он, взыскивая за кровь его, помнит, не забывает вопля угнетенных.)
10) И будет Иегова... Давид упреждает искушение, жестоко мучащее немощных, когда они видят себя и себе подобных беззащитными перед своеволием нечестивых при полном молчании Бога. Давид говорит, что Бог для того откладывает Свою помощь и, на первый взгляд, покидает верующих, чтобы в конце концов прийти им, труждающимся и угнетенным, на выручку в более подходящее время. И отсюда следует, что Бог не прекращает исполнять Свое служение, если иногда позволяет бедствовать добрым и невинным, если упражняет их слезами и воздыханиями, коль скоро посредством этого Он возжигает светильник, дабы суды Его стали еще ярче и заметнее.
Поэтому Давид также говорит, что Бог своевременно подает помощь в скорби. И эти слова учат нас давать время провидению Божию, дабы, в конце концов, оно проявило себя при наступлении подлинной нужды. Поэтому, если для нас лучше всего быть огражденными десницей Божией и чувствовать Его отеческое благоволение, пусть нам не будет в тягость считаться в глазах мира нищими и несчастными. Пусть нашу скорбь умеряет следующее утешение: Бог недалеко от нас, и наши невзгоды как бы призывают Его на помощь.
Некоторым בצרה кажется простой фразой, означающей у евреев запрещение. Здесь же эти толкователи понимают ее метафорически как означающую скорбь, когда некто, находясь в стесненном положении, не находит для себя никакого выхода. Однако более вероятно мнение тех, кто думает, что ב является здесь служебной буквой. В таком случае этот отрывок учит тому, что Бог присутствует с благочестивыми в нужное время, а именно, когда их угнетает скорбь. В стихе одиннадцатом Давид говорит: всякий раз, как Господь избавляет праведных, они получают от этого плод, состоящий в том, что и сами они, и все прочие все больше и больше возрастают в уповании на Его благодать. Ведь, если мы не уверены в том, что Бог заботится о происходящем с людьми, то будем неизбежно мучиться беспокойством. Но, коль скоро большинство людей слепо и не различает судов Божиих, Давид относит это преуспевание к одним верующим. Действительно, там, где нет никакого благочестия, нет и ощущения Божиих дел. Отметим также, что верующим Давид приписывает знание Бога, поскольку от этого знания рождается богопочитание, заглушаемое, в противном случае, невежеством и оцепенелостью людей.
Далее, хотя многие думают, что под именем Божиим означается Сам Бог, я (как говорил и в другом месте) полагаю, что здесь имеется в виду нечто большее. Сущность Божия таинственна и непостижима. Поэтому постольку, поскольку Бог являет Себя нам, Его величие переносится на Его имя. Затем Давид говорит о причине упования. Она в том, что Бог не оставляет тех, кто Его ищет. А искание происходит двояко: либо призыванием и молитвами, либо усердием в святой и праведной жизни. Причем первое всегда соединено со вторым. Но, коль скоро здесь идет речь о подаваемой Богом защите, в которой заключается спасение благочестивых, фразу «искать Бога» я толкую как «полагаться на Его верность».
12) Пойте Иегове. Давид, не довольствуясь своим частным благодарением, призывает всех верующих к единодушному восхвалению Бога. И не только потому, что они должны побуждать друг друга к исполнению этой благочестивой обязанности, но и потому, что избавления, о которых идет речь, достойны всенародного и торжественного провозглашения, о чем еще яснее сказано во второй части предложения, в которой Давид велит возвещать о них среди народов. Смысл заключается в следующем: Бога будут прославлять не по достоинству, если молва о Нем не наполнит всю землю. И хотя это значит, по сути, петь для глухих, подобным выражением Давид хотел указать на то, что пределы Иудеи слишком тесны и не могут вместить безмерное величие славы Божией.
Пророк называет Бога живущим на Сионе для того, чтобы отличить Его от всех придуманных язычниками идолов. Здесь присутствует косвенное сравнение между Богом, заключившим завет с Авраамом и Израилем, и всеми другими богами, которых мир почитает по собственной дерзости. Ибо недостаточно почитать какую-то смутную и обобщенную божественность, если при этом не воздавать единственному и истинному Богу подобающее Ему поклонение.
Далее, поскольку Бог ранее избрал Сион для того, чтобы там призывали Его имя, Давид заслуженно зовет это место как бы Собственным жилищем Бога. И не потому что подобает ограничивать каким-то одним местом Того, Кого не могут вместить небеса и земля, а потому что, как мы увидим в другом месте, Бог обетовал Сиону быть местом Его покоя во веки веков. Ведь Давид не по своей воле помещает в Сионе престол Божий: тому, что Богу угодно это место, пророка научило небесное речение, каковое предсказание часто встречается и у Моисея. И это снова подтверждает сказанное мною ранее: этот псалом рассказывает вовсе не о гибели Голиафа. Ведь ковчег завета по заповеди Божией был перенесен в Сион лишь в конце царствования Давида.
Некоторые предполагают, что Давид, ведомый пророческим духом, говорит здесь о будущем. Но это звучит весьма грубо и натянуто. Впрочем, мы видим, что святые отцы, собираясь на Сионе для жертвоприношений Богу, ничего не делали по собственному почину, но, основываясь на верности Слову Божию, доказывали Богу свое послушание. Отсюда следует, что отцов весьма неуместно приводить в пример для оправдания тех форм богопочитания, которые суеверные люди придумывают по собственному изволению. Добавим к этому, что верующим было недостаточно тогда просто полагаться на Слово Божие. Но, получая помощь от внешних символов, они должны были вознести свой ум к горнему и там, в вышине, почтить Бога духовным поклонением. В видимом святилище Бог, действительно, выставил на обозрение видимые символы Своего присутствия, но сделал это не для того, чтобы привязать души людей к земным стихиям, а для того чтобы эти внешние символы уподобились лестнице, по которой верующие должны подниматься на небо. Ведь с самого начала Бог учредил и таинства, и все внешние упражнения благочестия с той целью, чтобы они были в помощь грубому и невежественному народу. Поэтому и сегодня законное их использование заключается в том, чтобы они помогали нам духовно искать Бога в Его небесной славе, а не привязывали нас к миру и не удерживали в измышлениях плоти, о чем у нас еще будет подходящий случай поговорить. И подобно тому как Господь, некогда назвав Себя обитателем Сиона, дал Своему народу истинный повод для упования, спокойствия и радости, так и теперь, когда из Сиона вышел закон, а из этого источника к нам пришел завет благодати, мы узнаём, что Бог председательствует в любом собрании верующих, правильно и в чистоте поклоняющихся Ему согласно предписаниям Его же Слова.
13) Ибо Он, взыскивая за кровь... Слово «кровь» стоит здесь во множественном числе. Поэтому добавленное местоимение можно уместно отнести к этому слову. Однако, коль скоро для евреев вполне привычно изменять порядок предшествующего слова и местоимения, некоторые относят это место к нищим и толкуют его так: взыскивая за кровь, Он помнил о них, — а именно, о нищих, о которых говорится немного ниже. И хотя итоговый смысл мало меняется от того, какой вариант перевода выбрать, первый перевод читается лучше. Эта фраза — повторение того, о чем Давид говорил прежде: силу Божию надо, главным образом, видеть в милосердии, которое Бог проявляет к Своим несправедливо угнетаемым рабам. Ибо пророк приводит конкретную разновидность дел Божиих, в первую очередь достойную нашего памятования: Бог избавляет нищих от смерти, и если когда-то позволяет их притеснять, впоследствии мстит за нанесенные им обиды.
И хотя глагол, употребляемый Давидом, означает непрерывное действие, я уверен в следующем: Давид хочет, чтобы из приведенных ранее примеров Бог познавался как взыскивающий за кровь невинных и помнящий об их вопле. Он снова внушает ранее затронутую мною мысль: Бог не всегда быстро, как бы мы того хотели, мстит за нанесенные нам обиды и не всегда пресекает поползновения нечестивых в самом их начале, но часто откладывает Свою помощь на потом, так что наш вопль может показаться напрасным. И помнить об этом весьма полезно. Ибо, если мы будем мерить помощь Божию мерками нашего разума, то время от времени станем унывать и, в конце концов, не сохраним даже капли благой надежды. Мы хотели бы (как я уже говорил), чтобы Бог далеко простер Свою руку и упреждал любое готовящееся нам зло, а Он как бы притворяется незамечающим его и не запрещает проливать кровь невинных. Однако нас должно поддерживать то утешение, что в самом конце Бог на деле покажет, сколь дорога Ему наша кровь.
Если же кто возразит и скажет, что помощь Божия придет слишком поздно, если мы к этому времени уже претерпим всевозможное зло, отвечаю: Бог не будет бездействовать дольше, чем нам будет полезно для нашего смирения в несении своего креста. Он не потому предпочитает мщение помощи, что не всегда готов или желает нам помогать, а потому что знает: не всякое время подходит для проявления Его милости. Между тем то, что Бог заботится даже о мертвых, — особое свидетельство не только Его отеческой любви к нам, но и нашего будущего блаженного бессмертия. Ведь, если бы Он всегда предварял нас Своей благодатью, кто из нас не привязался бы чрезмерно к настоящей жизни? Но, когда Бог мстит за нашу смерть, становится ясным: в Его глазах мы остаемся живыми. Ибо Бог не чтит по человеческому обычаю память тех, чью жизнь не смог сохранить, но на деле доказывает, что содержит в Своем лоне и под Своей охраной тех, кто по плоти кажется умершим. Вот причина, по которой Давид говорит, что Бог вспомнит о крови, когда будет за нее взыскивать. Ведь, даже не избавляя Своих людей от мечей нечестивых в самый момент опасности, Бог все же никогда не оставит безнаказанным их убиение.
Сюда же относится и следующая часть предложения: Бог не забывает о вопле. Действительно, хотя Бог и не сразу выказывает Себя внемлющим жалобам Своих людей, Он все же, в конце концов, показывает, что слышит их и принимает их во внимание. О вопле же здесь говорится для того, чтобы все желающие ощутить Бога избавителем или мстителем адресовали Ему свои пожелания, воздыхания и молитвы.
14. Помилуй меня, Господи; воззри на страдание мое от ненавидящих меня, — Ты, Который возносишь меня от врат смерти, 15. чтобы я возвещал все хвалы Твои во вратах дщери Сионовой: буду радоваться о спасении Твоем
(14. Помилуй меня, Иегова; воззри на скорбь мою от преследующих меня, — Ты, Который возносишь меня от врат смерти, 15. чтобы я возвещал все хвалы Твои во вратах дщери Сионовой: да возрадуюсь в спасении Твоем.)
14) Помилуй меня. Думаю, что это — вторая часть обсуждаемого псалма. Другие считают иначе, а именно: Давид по своей привычке, воздавая благодарение Богу, одновременно рассказывает, о чем он молился, пребывая в тяготах и нужде. Я согласен с тем, что подобные примеры встречаются с его стороны повсеместно. Но, тщательно взвесив все обстоятельства, я вынужден склониться к другому мнению: в начале псалма Давид превозносит ниспосланную ему благодать именно с целью проложить себе дорогу для последующей молитвы. Ибо псалом в конце, действительно, завершается молением. Поэтому псалмопевец говорит здесь о желаниях, ранее возникших у него среди опасностей и невзгод, вовсе не попутно и не мимоходом, но открыто молит Бога о помощи и просит, чтобы Тот, Кого он часто уже чувствовал своим избавителем, продолжил оказывать ему милость. Возможно также, что враги Давида, уже несколько раз побежденные, собрав силы и придя в себя, решились тогда на крайние меры. Ведь мы знаем, что в безнадежном положении люди часто сражаются с большим неистовством и прытью. Не подлежит сомнению, что Давид во время молитвы действительно испытывал величайший страх и вполне обоснованно призывал Бога в свидетели своих злоключений.
Отметим также, что, смиренно прибегая к милосердию Божию, Давид скромно и с достоинством продолжает нести возложенный на него крест. Но, прежде всего, обратим внимание на эпитет, которым пророк наделяет Бога, говоря, что Он возносит от врат смерти. Ибо нельзя лучше перевести еврейское слово מרומם. Здесь Давид, в первую очередь, ссылается на собственный опыт и тем самым укрепляет свою веру, коль скоро еще прежде часто избавлялся от величайших опасностей. Затем он обещает себе спасение даже в том случае, если будет находиться в пасти смерти, поскольку Бог привык помогать свои рабам и врачевать их злополучие не только обычными способами. Порой Он выводит их из самой могилы, когда для них уже нет надежды остаться в живых. Ибо вратами смерти пророк метафорически зовет крайнюю опасность, грозящую нам гибелью и, больше того, как бы помещающую нас перед отверстой могилой. Поэтому, дабы тягость наших настоящих злоключений или страх перед препятствиями не изничтожили нашу веру и не прервали нашей молитвы, будем помнить о том, что Богу не напрасно приписывается служение возносить Своих людей от врат смерти.
15) Чтобы я возвещал. Хотя Давид просто имеет в виду, что будет возносить хвалу Богу на всех собраниях и везде, где будет большое скопление народа (ибо собрания обычно проводили тогда вблизи городских ворот), все же кажется, что он намекает на врата смерти и как бы говорит: будучи исхищен из могилы, я приложу все усилия к самому широкому и ясному возвещению благодати Божией. Но, коль скоро не достаточно возвещать хвалу Божию устами, если она не исходит от сердца, Давид упоминает о внутренней радости, как бы заявляя, что пользуется настоящей жизнью лишь для того, чтобы радоваться полученному от Бога спасению. Под дщерью же, как известно, понимается народ или государство, но здесь, прежде всего, имеется в виду сам город Иерусалим.
16. Обрушились народы в яму, которую выкопали; в сети, которую скрыли они, запуталась нога их. 17. Познан был Господь по суду, который Он совершил; нечестивый уловлен делами рук своих.
(16. Обрушились народы в яму, которую сотворили; в сети, которую скрыли они, уловлена нога их. 17. Известен Иегова, творя суд; нечестивый запутался в деле рук своих. Хигайон Селах.)
16) Обрушились... Теперь Давид, воспрянув от упования, обрушивается на своих врагов. Сперва он выражается иносказательно и говорит, что они запутались в своей же хитрости и кознях. Затем пророк излагает то же самое без всякого иносказания, заявляя, что они попали в капкан собственных преступлений. И это, по его утверждению, произошло не случайно, а представляет собой образчик дела Божия и Его неоспоримого суда. Далее Давид вполне обоснованно сравнивает своих врагов с охотниками и птицеловами. Ведь, хотя нечестивые часто действуют насилием и напором, в части обмана и уловок они всегда подражают своему отцу сатане, родителю лжи. Поэтому все свои способности они используют для злодеяний и вредоносных замыслов.
Итак, всякий раз, как нечестивые коварно готовят нам погибель, будем помнить о том, что, ставя силки и натягивая сети для уловления детей Божиих, они не делают ничего нового. И одновременно мы должны утешаться тем, что, к чему бы ни стремились нечестивые, исход дела все равно не в их власти. Бог же противостоит им не только в том, что делает их усилия напрасными, но и в том, что уловляет их в их же собственных злых замыслах и всю их силу и богатство обращает против них самих.
17) Известен Иегова, творя суд. Дословно читается так: познанный Иегова сотворил суд. Но предложение здесь неполное, его делает неясным собственная краткость. Поэтому его толкуют двояко. Некоторые понимают так: Бог познается лишь тогда, когда обрушивает на отверженных кару. Но лучше подходит другой смысл: всякий раз, как нечестивые уловляются собственной злобой, всем ясно и очевидно, что это происходит по суду Божию. В итоге, Бог, обращая против нечестивых их же собственное искусство вредить, делает Свой суд настолько явным, что его никак нельзя спутать с природным порядком вещей или со случаем. Мы же, всякий раз, как Бог являет силу Своей десницы, должны научиться различать и видеть эту силу, дабы суды, вершимые Богом над врагами Церкви, еще больше укрепляли нашу веру.
На вопрос же, почему здесь вставлено слово «хигайон», в собственном смысле означающее размышление, мне приходит на ум лишь один правдоподобный ответ: Давид хотел, чтобы все благочестивые постоянно размышляли над судами Божиими. Сюда же относится и слово «селах». Как мы говорили в другом месте, оно указывает на такой способ пения, при котором ритмичность пения соответствует его содержанию.
18. Да обратятся нечестивые в ад, — все народы, забывающие Бога. 19. Ибо не навсегда забыт будет нищий, и надежда бедных не до конца погибнет.
(18. Обратятся нечестивые в ад: все народы, забывшие Бога. 19. Ибо не навсегда забыт будет нищий, и надежда смиренных не до конца погибнет.)
18) Обратятся... Многие переводят этот глагол в желательном наклонении: «да обратятся», словно здесь возносится молитва. Но, на мой взгляд, Давид, скорее, укрепляет себя и всех благочестивых, возвещая, что для преступников все закончится плохо, несмотря на любые их потуги. Глагол же «обратятся» означает, что нечестивых ожидает вовсе не тот исход, на который они надеются. Ибо здесь присутствует скрытое противопоставление между их начальной дерзостью и конечной погибелью. Коль скоро их ни в чем не сдерживает страх Божий, нечестивые превозносят себя до небес. Кроме того, словно заключив завет со смертью (как говорит Исаия, Ис 28:15), они ведут себя воистину надменно и разнузданно. И, видя, как нечестивые спокойно бесчинствуют, мы одновременно слышим слова пророка: в безумии своем они стремглав несутся к могиле, от которой, по их мнению, должны были находиться весьма далеко.
Итак, здесь нам говорят о внезапной и неожиданной перемене, посредством которой Бог приводит в порядок расстроенные дела, когда и где Ему будет угодно. Поэтому всякий раз, как нечестивые бесчинствуют без всякого разбора и ограничений, будем лицезреть очами веры уготованный им гроб и будем твердо уверены: хотя десница Божия порой и незаметна, она всегда готова в один миг прервать их горделивое шествие на небеса и низвергнуть их в самую преисподнюю.
Еврейское же слово שאולה, ранее вызывавшее сомнения, я без колебаний перевел как «ад». Хотя меня устраивает и перевод «могила», все же вполне ясно, что пророк говорит о чем-то, имеющем место после обычной смерти. Иначе он не сказал бы о преступниках ничего такого, что не относилось бы и к верующим. Поэтому, не говоря о вечной погибели прямо, Давид, используя метафору могилы, хочет сказать, что все нечестивые погибнут, что для них воистину пагубна собственная самоуверенность, из-за которой они спокойно попирают ногами справедливость и угнетают невинных. Несомненно, что в могилу снизойдут и верующие, но без того неистового понукания, которое лишило бы их надежды из нее выйти. Наоборот, даже положенные в могилу, они продолжают жить на небесах посредством своей надежды.
19) Ибо не навсегда... Подтверждение предыдущей мысли о том, что Бог не навечно покинет бедных и угнетенных. Давид хочет сказать, что обездоленные временно могут казаться покинутыми. Поэтому будем знать: помощь Божия обещается нам с тем условием, что будет не упреждать наши скорби, а приходить только после долгого несения положенного нам креста. Давид особо упоминает здесь о надежде и ожидании, чтобы подстегнуть нас к молитве. Ведь Бог для того попускает наши тяготы, чтобы мы постоянно в ней бодрствовали. И, услышав наши пожелания, Бог как бы заново вспоминает о нас, протягивая нам Свою крепкую и могущественную десницу. Но Давид снова повторяет, что это происходит не сразу, дабы мы продолжали надеяться на лучшее, несмотря на то что счастливая развязка приходит не так быстро, как мы бы того желали.
20. Восстань, Господи, да не преобладает человек, да судятся народы пред лицем Твоим. 21. Наведи, Господи, страх на них; да знают народы, что человеки они.
(20. Восстань, Иегова, да не укрепится человек, да судятся народы пред лицем Твоим. 21. Наведи, Иегова, страх на них; да знают народы, что человеки они. Селах.)
20) Восстань, Иегова. Слово «восстань» относится не к Богу, а к нашим чувствам и к тому, как наши дела представляются нам со стороны. Ибо мы не чувствуем Бога нашим избавителем, если Он не предстает нашему взору как бы сидящим на судейском престоле. Здесь говорится и о причине, побуждающей Бога мстить за обиды, нанесенные Своему народу. Она в том, что человек ни в коем случае не должен укрепляться. Ведь, когда восстает Бог, вся ярость нечестивых неизбежно сходит на нет. От чего еще отверженные бесчинствуют столь дерзко и столь сильны в нанесении вреда, если не от того, что Бог бездействует и ослабляет на них узду? Но как только Бог явит им признаки Своего суда, Он одним лишь кивком головы обессилит их и обуздает их гордое бунтарство.
Молитвенная же форма речи говорит нам о следующем: как бы ни превозносились, пусть и в бессилии, наши враги, они находятся в руке Божией и могут сделать не больше, чем Бог им позволяет. И нет сомнения в том, что Он сделает их потуги напрасными и бездейственными, всякий раз как Ему это будет угодно. Поэтому Давид употребляет слово «человек», как бы намекая на свойственные людям злоключения. Это то же самое, как если бы кто-то сказал на латинском: «смертный человек» или «тленный человек». Далее, говорят, что Бог судит народы пред лицом Своим, когда Он неким образом приводит их на Свой суд. Ибо мы знаем, что неверующие отворачиваются от Бога и не признают Его судьей до тех пор, пока их силою не заставят перед Ним предстать.
21) Наведи, Иегова. Слово מורה греческий переводчик передает как «законодатель», производя его от слова ירה, иногда означающего «учить». Но контекст требует понимать это слово, скорее, как «страх», и с этим соглашаются все здравомыслящие учителя. Далее следует понять, о каком именно страхе говорит здесь пророк. Ведь страхом Бог обычно приводит к послушанию даже Своих избранных. Но, поскольку по отношению к ним Он использует строгость весьма умеренно и одновременно смягчает их каменные сердца, дабы они добровольно и охотно Ему подчинились, не говорится, что Бог в прямом смысле слова понукает их страхом. В отношении же отверженных Бог действует совершенно по-другому. Коль скоро их ожесточенность воистину несокрушима, и их легче сломать, нежели исправить, Бог силою обуздывает их гордыню. И не для того, чтобы они вразумились, а для того, чтобы волей-неволей признали собственную немощь. И как бы отверженные ни роптали, как бы ни кипела в них ярость, как бы ни превосходили они в жестокости диких зверей, — когда им внушается страх Божий, они приходят в оцепенение, а иногда даже падают ниц.
Некоторые относят этот отрывок к самому Давиду: якобы Бог собирается покорить ему народы, сделав их его данниками. Но это толкование поверхностно и натянуто. Ибо под страхом здесь имеется в виду любой бич Божий, посредством которого обуздывается превозношение тех, кто может подчиниться Богу только против воли.
Затем говорится о причине, по которой народам следует внушить страх: они должны почувствовать себя смертными людьми. И хотя, на первый взгляд, эта причина кажется маловажной, речь все же идет о весьма существенном учении. Что такое человек, чтобы он имел право шевельнуть даже пальцем по собственной воле? Но вседозволенность всех нечестивых такова, словно на их пути нет никаких препятствий. Они ложно приписывают себе принадлежащее лишь Богу и никогда не пришли бы к подобному распутству, если бы знали свое истинное состояние. Давид не имеет в виду, что розги Божии заставят нечестивых истинно и от всей души смириться перед Богом. Познание, о котором он говорит, связано лишь с внешним опытом. Слова Давида можно перефразировать так: когда невежество нечестивых вновь подтолкнет их к неистовству, заставь, Господи, их на деле почувствовать, что их силы далеко не соответствуют их самоуверенности, дабы они постыдились, увидев несбывшимися свои суетные надежды. И хотя люди, которым показана их немощь, часто от этого не вразумляются, вполне достаточно просто изобличить их богохульную дерзость, дабы все на деле увидели, сколь смешно их упование на собственные силы.
Избранным же Божиим надлежит поступать совсем иначе. Смирившись от осознания своей немощи, они должны добровольно отказаться от всякого самоупования. А это произойдет лишь тогда, когда избранные вспомнят, что они — просто люди. Ибо Августин как-то весьма мудро и учено сказал, что все человеческое смирение заключается в познании человеком самого себя. Далее, поскольку гордыня присуща всем, все без исключения нуждаются в страхе Божием. Но верующих он должен научить скромности, а отверженных заставить с позором отступить, вопреки всем их усилиям возвыситься над другими людьми.
От своего лица и от лица всех благочестивых Давид жалуется на то, что в мире повсеместно царят обман, грабеж, жестокое насилие и всякого рода несправедливость. И причину этого он видит в том, что нечестивые и преступные люди, опьяненные собственным счастьем и успехом, отбрасывают прочь страх Божий и уверяются в том, что им все безнаказанно сойдет с рук. Поэтому Давид молит Бога о помощи и просит дать какое-то средство от столь нестерпимого зла. В конце Давид утешает себя и остальных верующих надеждою на избавление.
Далее, приведенное описание дает нам возможность, как в зеркале, лицезреть живой образ развращенного и прогнившего государства. Поэтому там, где беззаконие разливается подобно потопу, дети Божии, дабы не падать духом и не позволять своей вере ослабнуть от нового искушения, должны снова и снова обращать взор к этому зеркалу. И облегчению наших страданий может немало помочь следующее сравнение: с нами сегодня происходит лишь то, что Церковь Божия уже некогда испытывала. Больше того, мы упражняемся на одной арене с самим Давидом и другими святыми отцами. Кроме того, верующих учат: при столь расстроенном положении дел надо, прежде всего, взыскать Бога. Ведь, если верующие не будут приписывать Богу роль помощника, их глухой ропот и сотрясающие воздух жалобы не принесут никакой пользы.
22. Для чего, Господи, стоишь вдали, скрываешь Себя во время скорби? 23. По гордости своей нечестивый преследует бедного: да уловятся они ухищрениями, которые сами вымышляют.
(22. Для чего, Иегова, стоишь вдали? Закрываешь глаза на нужное время среди скорби? 23. В гордости своей нечестивый преследует бедного: да уловятся они ухищрениями, которые сами вымышляют.)
22) Для чего, Иегова... Мы видим, как пророк, ища средство от столь великого зла, с самого начала как бы расталкивает и тормошит Бога. Таким же образом должны действовать и мы: тревожась и находясь в волнении, мы должны искать утешения в провидении Божием. Ибо среди всех забот и тревог должно оставаться незыблемым убеждение в том, что именно Божие дело — помогать несчастным и угнетенным. Говоря же, что Бог, от взора Которого ничего не бывает сокрыто, стоит от него вдали, пророк выражается иносказательно и прибегает к антропопатии. Но, коль скоро Господь позволяет нам разговаривать с Ним так, как обычно говорят с человеком, в этих выражениях нет ничего нелепого, лишь бы мы знали: на Бога иносказательно переносится то, что воспринимают наши чувства в земных наблюдаемых нами предметах. Вполне возможен случай, что какой-то праведный человек из-за нехватки сил и средств не станет препятствовать нанесению обиды нищему даже в своем присутствии. Но это никак нельзя сказать о Боге, всегда оснащенном непобедимой мощью. Поэтому, если Бог предстает бессильным, это, по сути, равносильно Его удалению от нас.
Глагол же תעלים, означающий «скрывать», истолковывают двояко. Согласно одним толкователям Давид жалуется Богу на то, что Тот скрывает Свое присутствие. Причем скрывает так, словно Ему нет дела до того, что происходит с людьми. Другие считают, что здесь идет речь о закрытии глаз, и такой смысл кажется более простым. Далее отметим следующее: хотя Давид и жалуется здесь на удаленность Бога, он все же твердо убежден в Его присутствии, ибо, в противном случае, его призывания были бы напрасны. Вопрос же, поставленный Давидом перед Богом, можно перефразировать так: что это значит, Господи? Хотя Твое дело — править миром, который Ты поддерживаешь Своей силой, и руководить им справедливо, почему Ты медлишь отомстить нечестивым за столь великую их дерзость?
Хотя Давид говорит это не столько с целью пожаловаться, сколько согревая в себе надежду получить то, о чем просит. По причине немощи своего разума Он называет странной такую медлительность Бога в исполнении Своих обязанностей, и несмотря на это продолжает воздавать Богу честь, перекладывая в Его лоно столь великое тяготившее его бремя скорби. И сюда же относится следующая фраза: «на нужное время». Ибо Бог, хотя в отдельные моменты и не протягивает руку помощи, все же, видя угнетение простых и невинных людей, больше не считает нужным медлить. Нужное же и благоприятное время для помощи Божией определяется как время тесноты и скорби верующих. Об этом выражении мы уже говорили в толковании на десятый стих предыдущего псалма.
23) В гордости. Прежде чем начать молиться против нечестивых, Давид кратко излагает суть их преступления: они жестоко мучают несчастных и притом только потому, что горделиво и надменно их презирают. Их свирепость только подчеркивает то обстоятельство, что, забыв о человечности, эти люди оскорбительно издеваются над нищими и угнетенными. Действительно, жестокость всегда бывает гордой, а гордыня — мать всех несправедливостей и обид. Ибо общая нам всем человеческая природа предписывает закон скромности и справедливости, который нарушает тот, кто горделиво превозносится над ближними и презирает их, приписывая себе больше положенного. Но Давид хотел подчеркнуть здесь следующее: причина, по которой обвиняемые им нечестивые не могут угомониться и свирепствуют против несчастных и бедных, ззаключается только в присущем им надменном и неистовом духе. Итак, всякий желающий справедливо и невинно жить с братьями пусть не восхищается собой, оскорбляя при этом других, но усердно очищает свою душу от болезни гордыни.
Глагол דלק означает у евреев как «испытывать», так и «воздвигать гонения». Поэтому некоторые предпочитают понимать его в среднем залоге. Также уместен и следующий перевод: нищий сгорает в гордыне нечестивого. И подобное значение встречается у этого глагола весьма часто, коль скоро гордыня нечестивых пожирает несчастных и бедных подобно огню.
24. Ибо нечестивый хвалится похотью души своей; корыстолюбец ублажает себя. 25. В надмении своем нечестивый пренебрегает Господа: «не взыщет»; во всех помыслах его: «нет Бога!»
(24. Ибо нечестивый хвалится желанием души своей; и насильник благословляет себя: презирает Иегову. 25. Нечестивый, задрав нос свой, не взыскивает, все хитроумие его, нет Бога.)
24) Ибо нечестивый... Этот стих толкуется по-разному. Некоторые переводят слова «нечестивый» и «насильник» в винительном падеже, считая употребление переходных глаголов без прямого дополнения весьма грубым. Но, коль скоро хорошо известно, что у евреев часто подразумевается падеж, если речь идет об одном и том же действующем или претерпевающем лице, удобнее и уместнее тот перевод, которому последовал я: ибо хвалится или надмевается нечестивый желанием души своей и себя благословляет. А теперь вопрос: о каком желании души идет здесь речь? Обычно это желание понимают так: нечестивые льстят и рукоплещут себе тогда, когда исход дела соответствует их желаниям, и они получают все, что им вздумается захотеть. И немного ниже пророк добавит: злоупотребляя своим благополучием, они решаются на любую дерзость. Но для меня фраза «желание души» больше указывает на похоть или неумеренность. Так что смысл следующий: нечестивые с усладой потакают своим дурным вожделениям и, презрев суд Божий, спокойно снимают с себя всякую вину.
Моисей во Второзаконии, двадцать девятой главе, 19-м стихе, называет подобный образ действий так: «благословлять свою душу за изобретения или выдумки сердца». И сам Давид немного ниже скажет, что нечестивые злоупотребляют благополучием с целью собственной услады. Но здесь (на мой взгляд) он указывает на еще более тяжкое зло: нечестивые заимствуют повод для похвальбы в собственной дерзости, и похваляются своими преступлениями. А эта самоуспокоенность и есть причина их разнузданной наглости. Поэтому, думаю, что глаголы «хвалиться» и «благословлять» несут здесь одинаковый смысл. Да и слова «нечестивый» и «насильник» также синонимичны для этого отрывка, хотя первое слово указывает на род, а второе — на конкретную разновидность. И со сказанным вполне согласуется добавленная в конце стиха фраза о презрении нечестивых к Богу. Перевод же некоторых толкователей «богохульствовать» или «вызывать гнев Божий» значительно дальше от контекста. Действительно, Давид говорит о том, что причина этого отвязного самопотакания — грубое презрение к Богу. Ибо тому, кто считает Бога судьею, страх перед Ним мешает благословлять себя, осознавая за собой зло.
25) Нечестивый, задрав нос... Другие переводят: «в насилии гнева своего или в гордыне, которую открыто выказывает, нечестивый не ищет Бога». Но такие толкователи отчасти искажают, отчасти ослабляют смысл сказанного Давидом. Во-первых, неправильно ограничивать по смыслу глагол «взыскивать», помещенный здесь без всякого дополнения. Давид просто имеет в виду, что нечестивые позволяют себе что угодно, без всякого разбора, или же что они не различают между пристойным и непристойным. Ведь похоть для них играет роль закона. Больше того, словно свободные от соблюдения любых законов, все, что им понравится, нечестивые тут же считают себе позволенным. Начало правого образа жизни заключается в размышлении над собственными поступками, когда мы не несемся стремглав, понукаемые своим характером, и не увлекаемся порочными порывами плоти. Усердие же к размышлению рождается из скромности, когда мы, как и подобает, делаем Бога своим вождем и судьей. Поэтому пророк правильно говорит, что нечестивые, без всякого разбора, спокойно идут на любое угодное им дело, коль скоро, превозносясь в своей гордыне, лишают Бога всякой судейской власти.
Уверен, что слово אף несет здесь свой подлинный и естественный смысл, а не понимается иносказательно как «гнев». Ибо горделивые люди выдают собственное бесстыдство даже выражением своего лица. Во второй части стиха пророк обвиняет этих людей еще жестче или, по крайней мере, откровеннее: все их превратные помыслы показывают, что для них не существует никакого Бога. Эту фразу я понимаю так, что они со святотатственной дерзостью извращают всякое приличие и всякое право, словно никакой Бог не восседает на небесном престоле. Ведь, если бы они верили в существование Бога, их сдерживал бы страх перед будущим судом. Эти люди не отрицают прямо бытия Божия, но, лишая Бога присущей Ему силы, они уподобляют Его идолу. Ведь, по их словам, Бог, довольствуясь одной Своей бездейственной сущностью, полностью слагает с Себя обязанности судьи. Поэтому все те, кто не подчиняет мир провидению Божию или не чувствует Его простертую для управления миром десницу, по мере своих сил упраздняют Самого Бога. И недостаточно иметь лишь отвлеченное знание о суде Божием. Ибо истинно лишь то осознание провидения Божия, которое удерживает нас в почтении к Нему.
Большинство толкователей понимает обсуждаемую фразу обобщенно и переводит ее так: все помышления нечестивого направлены на отрицание Бога. Я же думаю, что מזמות (как и во многих других местах) содержит негативный подтекст, означая хитрые неправедные помышления. И смысл будет тот, о котором я уже говорил: из того, что нечестивые готовы на любые козни, ясно, что в их сердцах нет никакого страха Божия.
26. Во всякое время пути его гибельны; суды Твои далеки для него; на всех врагов своих он смотрит с пренебрежением; 27. говорит в сердце своем: «не поколеблюсь; в род и род не приключится мне зла»...
(26. Во всякое время пути его успешны; суды Твои — высота для него; на всех врагов своих он дует. 27. Говорит в сердце своем: не поколеблюсь в род и род, ибо не в злоключении.)
Переводчики весьма разногласят друг с другом в отношении начала этого стиха. Греческий переводчик, думая, что глагол будущего времени יחילו производится от корня חלל, дает вариант: «осквернены пути его». Но у евреев общепринято считать, что этот глагол имеет корень חול. Многие понимают его как активный и означающий «внушать страх» или «приносить скорбь». В этом случае пророк как бы говорит: пути нечестивых страшны для добрых и внушают им тревогу. Некоторые относят сказанное к Богу: пути Его достигнут цели, то есть будут благоуспешны во всякое время, — но, на мой взгляд, делают это весьма неуместно. Однако, коль скоро в других отрывках Писания этот глагол означает то же, что и «быть успешным», удивляюсь, почему ученые мужи спорят по поводу этого места. Ибо во второй части стиха пророк ясно дает понять, что говорит о счастливой жизни нечестивых и постоянном опьяняющем их веселье.
Далее Давид не только жалуется на их счастье, но и отягчает их вину, указывая на то, что доброту Божию они используют для своего ожесточения. Итак, смысл всего стиха следующий: поскольку нечестивым постоянно сопутствует успех, они воображают, будто держат Бога на привязи, и по этой причине решительно отвергают Его суд. Если же кто-то воспротивится этим людям, они надеются свалить его с ног одним дуновением. Теперь мы понимаем, что пророк имел в виду весьма простую мысль: нечестивые издеваются над Богом, злоупотребляя Его терпением. Подобно тому как злодей Дионисий во время второго мореплавания открыто заявлял, что боги благоволят святотатцам. Поэтому подобные люди далеко отбрасывают от себя суд Божий. И фразу о том, что суды Божии для них — высота, некоторые толкуют так, как если бы пророк сказал: Бог слишком милостиво их прощает. Как и в другом месте он жалуется на то, что нечестивых не затрагивают выпадающие всем остальным людям несчастья.
Но такое толкование не вполне соответствует словам пророка и кажется весьма натянутым и грубым. Поэтому примем другое: суды Божии названы высотою для нечестивых, поскольку, надеясь на удаленность от них Бога, они обещают себе не только беззаботность в течение жизни, но и вечный договор со смертью. Ибо мы видим, как, обещая себе все новую и новую отсрочку, нечестивые как бы погружаются в дрему. Больше того, воображая, будто Бог заперт на небесах и вовсе не собирается иметь с ними дело, нечестивые лелеют в себе надежду на безнаказанность. Подобно тому как (Ис 22:13) они отвечают смехом на угрозы пророка и говорят: будем есть и пить, ибо завтра умрем. И в то время, как пророки устрашали народ возвещением мщения Божия, эти люди считали все их слова басней. Так что Бог яростно обрушивается на нечестивых именно за то, что, несмотря на Его призывы к плачу, пеплу и вретищу, они приглашают народ к цитре и пиршествам. В конце отрывка приводится клятва Божия: живу Я, если когда-то не истребится сие беззаконие.
Верующие принимают суды Божии, поднимая глаза к небу, и боятся их так, словно время их уже настало. Нечестивые же, напротив, хотя и презирают Божий суд, все же, чтобы не смущаться от страха перед ним, отсылают его обратно на небеса. Подобно тому как эпикурейцы, не смея открыто отрицать Бога, воображают Его услаждающимся праздностью. А из этой оцепенелости происходит упомянутая Давидом самоуверенность, когда нечестивые не сомневаются в том, что погубят любых врагов одним лишь дуновением. Ибо глагол פוח, иногда означающий «уловлять», здесь лучше понимать как «дуть». И свое утверждение пророк подкрепляет сразу же следующим стихом: нечестивые решили в своих сердцах, что их жизни не грозят никакие перемены. И хотя подобную надменность они изрыгают достаточно часто, Давид обличает здесь не ее, а гниющую внутри них тайную язву порочного превозношения. Поэтому пророк говорит не о том, что они вещают устами, а о том, каково их внутреннее сердечное убеждение.
Но спрашивается, почему Давид обвиняет других за то, что столько раз признавал за самим собою? Ибо, уповая на защиту Божию, он отважно смеялся в лицо любой опасности. Действительно, дети Божии должны считать, что их спасению ничто не угрожает. И хотя бы мир восставал на них сотню раз, они уверены в том, что устоят и не поколеблются. Но ответ довольно прост: верующие обещают себе стойкость не где-нибудь, а в Боге, причем такую, при которой они, как сами хорошо знают, будут недосягаемы для ярости всех бурь и ветров.
Итак, сильно различаются между собой эти два типа людей. Презритель Божий, наслаждающийся сегодня успехом, забывает о положенном человеку месте, строя себе в воображении уютное гнездышко над облаками. Благочестивый же, напротив, понимая, что его жизнь висит на волоске, что ей грозят тысячи смертей, и добровольно идя навстречу любым тяготам, ведет себя в этом мире как мореплаватель при шторме, смягчая и врачуя свои скорби и тревоги упованием на одну лишь благодать Божию. Нечестивый говорит: не сдвинусь и не поколеблюсь вовек, — считая свою крепость и силу достаточной для того, чтобы выдержать любые удары. Верующий же говорит: хотя бы мне и случилось поколебаться, упасть и даже погрузиться в бездну, все это не приведет к моей гибели, поскольку Бог поддержит меня Своей рукой.
Подобным же образом можно ответить и на другой вопрос. Верующие, внутренне трепеща, спешат и бегут к благодати Божией, как к своему прибежищу. А нечестивые, хотя и вздрагивают от падения каждого листа, живя в постоянном беспокойстве, все же или становятся толстокожими от оцепенелости, или заболевают головокружением, и таким образом, как бы пребывая вне себя, не чувствуют грозящее им зло.
Тут же приведенная причина сказанного «ибо не в злоключении» допускает два истолкования. Или такое, что надежда на покой и веселье рождается в нечестивых от их предшествующей беззаботной жизни; или такое, что они воображают, будто свободны от общей участи всех людей. Ведь согласно их же собственным словам (Ис 28:15): когда пройдет буря, она не затронет нас.
28. Уста его полны проклятия, коварства и лжи; под языком его мучение и пагуба; 29. сидит в засаде за двором, в потаенных местах убивает невинного; глаза его подсматривают за бедным; 30. подстерегает в потаенном месте, как лев в логовище; подстерегает в засаде, чтобы схватить бедного; хватает бедного, увлекая в сети свои; 31. сгибается, прилегает, — и бедные падают в сильные когти его;
(28. Уста его полны проклятия и обмана, и злобы; под языком его — мучение и беззаконие. 29. Сядет в засаде возле сел, в потаенных местах убивает невинного; глаза его щурятся на бедного. 30. Будет подстерегать в засаде в потаенном месте, как лев в логовище своем; будет подстерегать в засаде, чтобы схватить бедного: схватит бедного, увлекая его в сеть свою. 31. Пригнет себя, принизит: тогда упадет, в крепости его собрание угнетенных.)
28) Уста его полны проклятия. Смысл этих четырех стихов следующий: если Бог вообще желает помогать Своим рабам, то сейчас для этого весьма подходящее время, ибо вседозволенность нечестивых дошла до крайних пределов. Во-первых, Давид жалуется на то, что их уста полны вероломства и обмана, что они несут и скрывают в себе скорбь и обиды. Коль скоро иметь дело с нечестивыми Давид мог лишь с ущербом для себя, слово אלה, переводимое как «проклятие», означает не вредящее другим людям злоречие, а, скорее, обречение самого себя на ту или иную участь. Ведь нечестивые готовы просить о чем угодно, лишь бы обманывать других с большей легкостью. Поэтому кое-кто вполне уместно переводит это слово как «вероломство», коль скоро его следует согласовать с двумя другими. Итак, нечестивые проклинают постольку, поскольку это помогает им обманывать и вредить. Отсюда происходит скорбь и беззаконие, поскольку простецы не могут уйти невредимыми от силков нечестивых, свитых из вранья, вероломства и злобы.
29) Сядет в засаде. Поскольку глагол в будущем времени означает непрерывное действие, я намеренно не стал менять это время, коль скоро данный гебраизм перешел и в другие языки. Итак, Давид говорит о том, что обычно делают нечестивые. Сначала он сравнивает их с разбойниками, устраивающими засады на узких тропах и нападающими из потаенных мест на неосторожных путников. Давид говорит, что глаза нечестивых щурятся, заимствуя образ у стрелков, которые прищуриваются, чтобы точнее поразить цель. Ибо речь здесь идет не об обычных разбойниках. Давид направляет свое перо против совершенно особых грабителей, которые, обладая почетными титулами, прикрывают свои злодеяния помпой и внешним блеском. Поэтому слово חצרים некоторые переводят как «дворцы», словно Давид говорит о том, что эти люди превращают роскошные атрии в место грабежа, убивая там несчастных и обездоленных. Я же, допуская здесь подобный намек, все же не стану прерывать нить сравнения и истолкую сказанное так: как разбойники подстерегают путников на подступах к селениям, так и эти люди, где бы ни находились, всюду устраивают засады.
В следующем же стихе Давид еще жестче обличает их жестокость, говоря, что нечестивые алчут добычи не иначе, как львы, притаившиеся в своем логовище. А уподобляться кровожадным зверям — еще большее безумие, чем бесчинствовать по обычаю разбойников. Отметим также, что обман и засаду пророк всегда соединяет с насилием, дабы лучше выразить мысль о том, что дети Божии были бы совершенно несчастны, не получай они помощь с неба. Затем приводится другое сравнение, проясняющее, что жестокость всегда сопровождается коварством. Ибо Давид говорит, что нечестивые, хватая других, увлекают их при этом в свою сеть. Он имеет в виду, что эти люди прибегают не только к открытому насилию и напору, но и расставляют сети для тех, кого хотят обмануть.
И все сказанное пророк снова внушает нам в стихе десятом, словно на картине рисуя перед нами поведение нечестивых. Они пригибаются и приникают, — говорит Давид, — дабы их кровожадность не была видна издали. Ведь они предпочитают уловлять приманкою тех, кого могут, а не нападать на них прямо. Мы видим, что пророк всегда соединяет западню или ловушку с внезапным насилием, к которому нечестивые прибегают всякий раз, как в их руки попадает добыча. Ибо во второй части стиха пророк хочет сказать, что, видя простецов беззащитными перед своей похотью, нечестивые неожиданно обрушиваются на них с яростью и напором подобно льву, выпрыгнувшему из логова и терзающему свою добычу. Смысл сказанного ясен: нападения нечестивых надо бояться всегда, коль скоро они скрывают свою жестокость, доколе не уловят в сеть тех, кого хотят сожрать.
В словах пророка присутствует некая неясность. Ведь там, где мы переводим «собрание угнетенных», еврейское слово חלכאים некоторым кажется состоящим из четырех букв. Но правильнее считают те, кто учит, что оно сложносоставное и равносильно двум словам. Хотя глагол стоит в единственном числе, под חלכאים пророк имеет в виду огромную толпу, которую терзает каждый из упомянутых выше львов. עצומים я перевел как существительное «крепость», коль скоро пророк, без всякого сомнения, указывает этим словом на когти и зубы льва, в которых, главным образом, и заключается сила этого зверя. Но, собственно говоря, здесь стоит существительное «Тоар» (Toar), и будет вполне уместным, использовав сравнение, назвать сами когти и зубы сильными воинами. Смысл же остается тем же самым: хотя нечестивые коварно преуменьшают или скрывают свою силу, как только представится случай навредить, в их распоряжении всегда будет толпа вооруженных сообщников, то есть их собственные когти и зубы.
32. Говорит в сердце своем: «забыл Бог, закрыл лице Свое, не увидит никогда». 33. Восстань, Господи, Боже (мой), вознеси руку Твою, не забудь угнетенных (Твоих до конца). 34. Зачем нечестивый пренебрегает Бога, говоря в сердце своем: «Ты не взыщешь»?
(32. Сказал в сердце своем, забыл Бог: закрыл лице Свое, чтобы не увидеть никогда. 33. Восстань, Иегова Боже, вознеси руку Твою, не забудь нищих. 34. Зачем нечестивый презирает Бога? Говорит в сердце своем: Ты не взыщешь.)
32) Сказал в сердце. Пророк снова указывает на источник дерзости нечестивых: они обещают себе безнаказанность, основываясь на Божием попустительстве. Поскольку же они не открыто произносят святотатственную хулу о том, что Бог забыл или закрыл глаза, не желая видеть, но прячут эти мысли глубоко внутри себя, как говорит Исаия (Ис 29:15), пророк использует тот же способ выражения, что и прежде, и тут же в третий раз повторяет, что нечестивые говорят себе в сердцах своих, будто Бог никак не заботится о людях. Отметим, что эти люди, наблюдая за текущим состоянием дел, весьма переоценивают свое будущее и воображают, что в каком-то смысле держат Бога на поводке. Они оттого всегда спокойны и беспечны, что им вовсе невдомек: после долгого терпения Божия Его суд будет еще страшнее и строже.
33) Восстань, Иегова. Хотя этой болезнью страдают все смертные, плотский разум которых воображает Бога праздным или спящим, когда Он не вершит Свой суд, — все же есть большое различие между верующими и отверженными. Ибо вторые лелеют это заблуждение, возникшее от плотской немощи, заимствуя у своего тупоумия повод для самохвальства, и в конце концов ожесточаются в нечестивом упорстве до открытого презрения к Богу. А первые, то есть верующие, тут же выбрасывают из головы это ложное представление о Боге, наказывают себя сами и добровольно возвращаются к здравомыслию. И яркий пример подобного поведения мы видим в настоящем отрывке. Ибо пророк, используя свойственные людям способы выражения, заявляет, что поддался тому же самому заблуждению, которое недавно осудил в презирающих Бога людях. Однако он своевременно исправляет свое мнение, сдерживая себя и как бы вступая с собой в схватку. Или, говоря лучше, он обуздывает свой разум, дабы тот не выдумывал о Боге что-либо чуждое Его праведности и славы.
Итак, во всех посеяно семя одного и того же искушения: когда Бог скрывает Свою десницу и Свой суд, все начинают сомневаться в Его провидении, — и все же, благочестивые сильно отличаются от отверженных. Ибо одни тут же исправляют плотское мнение с помощью веры, а другие потакают себе в этом ложном представлении. Таким образом, глаголом «восстань» Давид не столько желает пробудить ото сна Бога, сколько пробуждается сам или же пытается пробудить себя, дабы, думая о помощи Божией, не исходить из того, что предстает его человеческому взору. Итак, в этом стихе содержится весьма полезное учение: чем больше нечестивые коснеют в своем невежестве, убеждая себя в том, что Бог не заботится о людях и не мстит за преступления, тем больше мы должны усердствовать в противоположном. Больше того, их нечестие должно еще больше побуждать нас решительно отвергать любые сомнения, которые отверженные не только допускают, но и намеренно в себе взращивают.
34) Зачем нечестивый... Хотя излишне приводить Богу доводы, с помощью которых мы могли бы Его убедить, все же Он позволяет нам по-семейному обращаться к Нему в наших молитвах подобно тому, как сын обращается к земному отцу. Никогда не стоит забывать о правильном употреблении молитвы: она делает Бога свидетелем всех наших чувствований. И не в том смысле, что иначе они были бы от Бога сокрыты, а в том, что, когда мы изливаем перед Ним свои сердца, наша скорбь облегчается и возрастает упование получить просимое. Так и Давид, сказав в настоящем отрывке о том, сколь нелепо и нетерпимо безнаказанное презрение нечестивых к Богу, черпает отсюда надежду на подходящее врачевство.
Здесь повторяется тот же самый глагол, которым пророк пользовался прежде, и который одни переводят как «раздражать», а другие как «богохульствовать». Но значение, содержащееся в моем переводе, соответствует контексту значительно лучше. Ведь лишить Бога власти и обязанности судить означает оскорбительно стащить Его с престола и как бы поставить в один ряд с тварями. И Давид, ранее сказав, что нечестивые отрицают Бога или воображают, будто Он, пренебрегая заботой о людях, постоянно спит, в том же самом смысле говорит теперь, что, по их мнению, Бог никогда не взыщет.
35. Ты видишь, ибо Ты взираешь на обиды и притеснения, чтобы воздать Твоею рукою. Тебе предает себя бедный; сироте Ты помощник. 36. Сокруши мышцу нечестивому и злому, так чтобы искать и не найти его нечестия.
(35. Ты увидел, ибо Ты взираешь на скорби и мучения, чтобы поместить в руку Твою: на Тебя оставит нищий; сироте Ты будешь помощник. 36. Сокруши мышцу преступному и негодному: будешь искать нечестия его, и не найдешь.)
35) Ты увидел, ибо... Здесь Давид, внезапно воспламенев от святой ревности, как бы выходит вперед и с помощью щита веры отражает вышеупомянутые святотатственные мнения, а затем, будучи не в силах найти понимания у людей, прямо обращается к Богу. Ибо, как нечестивые, присваивая себе вседозволенность в преступлениях, тем самым пытаются уйти от Бога и, превратно заблуждаясь, воображают, будто Бог находится от них далеко, так и верующим, наоборот, весьма полезно отойти от чуждых и ошибочных мнений и, воспрянув в своих душах, обратиться к Богу так, словно Он стоит непосредственно перед ними. Поэтому Давид, дабы не соглашаться с богохульством других людей, обоснованно отвращает от них свой мысленный взор. Добавлено и основание для этого заявления: Бог взирает на скорбь и мучения угнетенных. И коль скоро Богу подобает знать обо всех обидах, Давид делает вывод: когда нечестивые вовсю бесчинствуют и колобродят, Бог не остается слепым.
Далее, в этом месте пророк переходит от общего к частному, и это стоит отметить. Нет ничего проще, чем в общем и целом признать, что Бог заботится о мире и происходящем среди людей. Но приспособить это учение к ежедневному употреблению — воистину трудная задача. И однако все, что Писание возвещает о силе и праведности Божией, будет звучать весьма холодно, если каждый не приспособит сказанное к себе по мере собственной нужды. Итак, будем рассуждать подобно Давиду: коль скоро дело Божие — замечать ущерб, нанесенный добрым и простым, Бог непременно примет во внимание наши скорби и страдания, даже если временно их попускает. Пророк также добавляет, что Бог не просто праздно взирает с неба на происходящее здесь, но берет на Себя роль Судьи. Ибо «помещать в руку» есть не что иное, как тщательно и с определенным результатом расследовать все события. Но наше дело — терпеливо ждать, пока мщение спрятано в деснице Божией, доколе Он не прострет Свою мышцу для оказания нам помощи.
Поэтому тут же следует фраза: «на Тебя оставит нищий». Давид хочет сказать, что надо дать время провидению Божию, дабы благочестивые, находясь под горестным гнетом, вверили Богу свое спасение, не спешили в своих желаниях, но, сложив с себя бремя невзгод, пребывали в покое, доколе Бог на деле не покажет, что время Его суда настало. Итак, Богу оставляет каждый, кто так полагается на Его верность, что, считая Бога добросовестным хранителем вклада, спокойно ждет часа своего избавления.
Некоторые переводят: «будет оставлен», понимая это слово в пассивном залоге. Но первый смысл уместнее и согласуется с правилами грамматики, кроме лишь того, что предложение здесь неполное, поскольку не сказано, что именно оставит нищий. Однако подобный недостаток речи вполне обычен для евреев, и в самой сути нет никакой неясности: молитвы благочестивых не останутся безответными в том случае, если они вверят Богу и самих себя, и все свои дела. Ибо фраза «на Тебя оставит нищий» и фраза «сироте Ты будешь помощник» согласуются друг с другом. При этом сиротою пророк иносказательно называет того, кого прежде назвал нищим. Глагол же, стоящий в прошедшем времени, означает здесь непрерывное действие.
36) Сокруши мышцу. Это выражение означает то же, что и «сломи силу». Но здесь мы видим не просто молитву. Коль скоро бессильная ярость врагов обычно устрашает нас так, словно ее никак невозможно сдержать, Давид, дабы вера его не покорялась страху, дает ей следующую подпорку: Бог обратит в ничто и самих нечестивых, и их козни, как только Ему станет угодно их сокрушить. Поэтому, чтобы смысл стал еще яснее, речь пророка надо перифразировать так: Господи, как только Ты захочешь сломить мышцу нечестивого, Ты тут же низведешь его в погибель и рассеешь тот мощный напор, с которым он восстает для причинения зла.
Бесспорно, Давид молится о том, чтобы Бог ускорил Свою помощь и Свое мщение, но между тем он укрепляет себя тем утешением, что нечестивые бесчинствуют только по попущению Божию, коль скоро в Его власти воссесть на судейском престоле и уничтожить их одним лишь взглядом. Действительно, как восходящее солнце рассеивает своим теплом туман и испарения, освещая сумрачный воздух, так и Бог, простирая руку для совершения суда, приводит в порядок все расстроенное и извращенное в этом мире. О преступном же и негодном пророк (на мой взгляд) говорит ради усиления смысла, имея в виду, что, как бы ни безумствовали отверженные в своей злобе и своем нечестии, у Бога всегда под рукою врачевство от их злодеяний.
37. Господь — царь на веки, навсегда; исчезнут язычники с земли Его. 38. Господи! Ты слышишь желания смиренных; укрепи сердце их; открой ухо Твое, 39. чтобы дать суд сироте и угнетенному, да не устрашает более человек на земле.
(37. Иегова — царь века и навсегда; исчезли язычники с земли Его. 38. Желания бедных Ты услышал, Иегова: Ты направишь сердце их: услышит ухо Твое: 39. Чтобы судить сироту и нищего, да не устрашает более человек от земли.)
37) Иегова — царь века и навсегда. Теперь Давид, словно уже обретя желаемое, встает для священного благодарения. Ибо, называя Бога вечным Царем, пророк свидетельствует о своей радости и своем уповании. Словом «царь» Давид утверждает за Богом роль правителя мира, а вечность Царства Божия означает, что оно не ограничено никакими временными рамками. Коль скоро срок человеческой жизни краток, даже те из смертных, кто пользуется наивысшей властью, как правило, разочаровывают своих подчиненных. Как учит нас Пс 146:3 [В Синодальном переводе Пс 145:3 — Прим. пер.]: не стоит уповать на князей или сынов человеческих, в которых нет спасения, ибо выйдет их дух и возвратится в землю свою, поскольку погибнут все помышления их. Ибо силы смертных часто иссякают и, долго готовясь к оказанию помощи, они тем самым упускают подходящий случай. Но о Небесном Царе следует думать много почтительнее: хотя Он и не сразу вершит Свой суд, Его сила всегда одна и та же и ничуть не иссякает. Кроме того, Бог царствует не для Себя лично, но для нас и притом во веки веков. И никакое промедление не мешает Ему своевременно протянуть руку помощи погибшим и безнадежным.
Исчезли язычники. Смысл таков: святая земля, наконец-то, очищена от скверны и грязи, которыми она ранее оказалась запятнанной. Ведь то, что эта земля, данная в наследие народу Божию и предназначенная Его святым земледельцам, стала кормить нечестивых и преступников, — было воистину недостойной профанацией. Ибо язычниками Давид называет не внешних, а лицемеров, неправедно хвалящихся именем Божиим. Как и сегодня многие занимают место в Церкви лишь потому, что называют себя христианами. Для пророков вовсе не ново презрительно называть отступников от святых отеческих обычаев язычниками и сравнивать их не только с необрезанными, но и с хананеями, самым гнусным народом на свете. «Отец твой — Аморрей, мать твоя — хеттеянка (Иез 16:3). В Писании часто встречаются и другие похожие места. Поэтому, обесславив ложных и незаконнорожденных потомков Авраама именем «язычники», Давид благодарит Бога за то, что Он избавил Свою Церковь от подобной порчи. Впрочем, из этого места мы узнаём, что, если и сегодня мирские люди оскверняют Церковь Божию, в этом нет ничего нового. Однако Бога следует просить как можно, скорее, очистить Свое жилище и не отдавать Свой храм свиньям и псам, словно какой-то навоз и ошметки.
38) Желания бедных. Эти слова пророка подтверждают сказанное мною ранее: когда лицемеры воцаряются в Церкви или подавляют своей многочисленностью верующих, надо просить у Бога их истребления, поскольку такое постыдное настроение заслуженно тревожит и тяготит истинных Божиих почитателей. И этим речением Дух Святой указывает нам: то, что некогда Он соизволил сделать, отвечая на молитвы отцов, получим сегодня и мы, если будем как подобает заботиться об избавлении Церкви.
Следующую же фразу «направишь сердце» толкователи понимают по-разному. Для некоторых она означает: исполнить желания. Для других — преображение сердца с той целью, чтобы верующие просили только о правильном и справедливом. Как и Павел (Рим 8:26) учит, что Дух молится внутри нас воздыханиями неизреченными. Но, возможно, оба этих толкования чрезмерно сужают смысл. Ибо Давид хвалит благодать Божию, прежде всего, за то, что она поддерживает чтущих Бога в любой неразберихе и сумятице, не позволяя им пасть духом, что она дает им терпение и мужество, что внушает им добрую надежду и побуждает к молитвам. Ведь глагол כון означает не только «направлять», но и «укреплять». И то, что Бог во время искушения держит в узде наш разум, что Он не позволяет ему уклониться в сторону, является особым благодеянием Божиим.
Тут же следует и вторая часть стиха: Бог не напрасно направляет чувствования благочестивых, дабы они, с надеждою и терпением расположившись к послушанию, взирали на Бога и призывали Его, поскольку уши Божии никогда не глухи и слышат все воздыхания. Таким образом, здесь восхваляется взаимосвязь двух видов благодати: Бог не позволяет своим почитателям ослабнуть, отпасть от веры или перестать молиться, но призывает их к Себе, доколе сам исход дела не покажет, что надежда их была не напрасной и не пустой. Кроме того, речь пророка можно перефразировать и так: укрепи сердце их, доколе не услышит ухо Твое.
39) Чтобы судить. Предыдущее утверждение Давид использует для того, чтобы рассеять у верующих все сомнения и внушить им мысль о том, что, когда они испытывают несправедливый гнет, Бог в конце концов отомстит за них и станет их Избавителем. Этим он указывает на необходимость мужественно нести свой крест и претерпевать невзгоды, ибо Господь часто помогает Своим рабам не раньше, чем они доходят до крайней нужды. На деле исполнить это весьма трудно, поскольку каждый из нас хочет сразу же освободиться от всякой скорби. Поэтому Бог кажется нам медлительным и вялым, если не сразу приходит нам на помощь. Но, если мы все же хотим дождаться помощи Божией, следует угасить наш пыл, укротить наше нетерпение и обуздать наши страдания до той поры, пока наше горе не побудит к действию Его благодать.
Да не устрашает более. Давид снова расхваливает способность Бога к сокрушению нечестивых. Так что, несмотря на весь их бунтарский напор, незыблемым остается положение: как только Господу будет угодно, все их предприятие тут же разрушится. Глагол ערץ некоторые переводят в среднем залоге и толкуют фразу так: чтобы смертный человек больше не боялся. Но здравый смысл требует рассматривать этот глагол как переходный. И нет ничего глупого в том, что нечестивые, хоть они и возносят себя превыше небес, тем не менее зовутся смертными, то есть людьми, подверженными многим невзгодам. Ведь таким образом косвенно порицается безумная дерзость нечестивых, когда они, забыв о своей доле, дышат жуткими угрозами и столь устрашающе надувают щеки, словно Сам Бог не в силах обуздать их похоть.
Фраза же «от земли» содержит слегка выраженный антитезис между уничиженной жизнью на земле и высотою небес. Ибо откуда нечестивые нападают на детей Божиих? От земли: точно так же, как черви выползают из земляных трещин. Но, делая это, нечестивые атакуют Самого Бога, обещавшего Своим рабам помощь с небес.
