Краткое содержание. Надписание псалма показывает, по какому случаю он был написан, будучи столь схожим с предыдущим. Сначала, дабы отягчить вину своих врагов за их неправедную жестокость, Давид утверждает, что они враждебны к нему без всяких оснований. Пожаловавшись же на их беззаконие, он умоляет Бога о помощи и, воодушевив себя святыми размышлениями к надежде на лучшее, пророчествует об ожидающем их плачевном исходе. В конце псалма пророк обещает помнить о своем избавлении, дабы всегда прославлять оказанную ему милость.
1. Начальнику хора. Не погуби. Писание Давида, когда Саул послал стеречь дом его, чтобы умертвить его. 2. Избавь меня от врагов моих, Боже мой! защити меня от восстающих на меня; 3. избавь меня от делающих беззаконие; спаси от кровожадных, 4. ибо вот, они подстерегают душу мою; собираются на меня сильные не за преступление мое и не за грех мой, Господи; 5. без вины моей сбегаются и вооружаются; подвигнись на помощь мне и воззри. 6. Ты, Господи, Боже сил, Боже Израилев, восстань посетить все народы, не пощади ни одного из нечестивых беззаконников...
[1. Начальнику. Не погуби. Михтам Давида, когда Саул послал, и стерегли дом его, чтобы умертвить его. 2. Избавь меня от врагов моих, Боже мой, исхити меня от восстающих на меня. 3. Избавь меня от делающих беззаконие; сохрани меня от мужей крови; 4. ибо вот, они подстерегали душу мою; собрались на меня сильные: не грех мой и не преступление мое, Иегова. 5. Без беззакония сбежались и вооружились, восстань навстречу мне и воззри. 6. И Ты, Иегова, Боже воинств, Боже Израилев, восстань посетить все народы; да не помилуешь никого из беззаконных преступников. Селах.]
1) Упоминаемая в этом псалме история хорошо известна. Когда Давида осадил в его доме отряд солдат (1Цар 19:11), и все выходы из города стерегли посланные Саулом стражники, у пророка не осталось никакой надежды на спасение. Поэтому, сумев ускользнуть благодаря хитрости жены, Давид, несмотря на это, видит свое избавление только в милосердии Божием. Действительно, хотя именно Мелхола придумала, как обмануть солдат своего отца, этого благочестивого мужа, несомненно, спасло только чудесное Божие покровительство. Поэтому об осаде дома Давида здесь сказано в том смысле, что его как бы сжимали тогда тиски смерти. Ведь посланные Саулом люди должны были не схватить, а убить пророка.
2) Избавь меня. Чтобы еще больше ободрить себя к призыванию Бога, Давид говорит здесь о насилии и мощи своих врагов. Действительно, глаголом «восставать» он указывает не только на их дерзость или яростный напор, но и на их превосходящие силы. Пророк просит Бога исхитить его, дабы стать недосягаемым для подобной напасти. Обратим внимание на эти слова Давида. Они помогут нам отбросить всякие сомнения в том, что Бог способен избавить нас, как бы ни поднимали головы наши враги. В следующем же стихе Давид не только говорит о том, что повержен, но и упрекает врагов за несправедливую и преступную жестокость. Затем он соединяет вместе оба эти обстоятельства: то, что он бессилен оказать сопротивление, и то, что терпит столь жестокие нападки, будучи невинным.
В другом месте мы уже говорили (и даже много раз повторяли), что чем чище совесть верующих, тем с большим упованием они ищут Бога. Ведь Бог становится еще доступнее, оттого что у Него общее с верующими дело. И поскольку Бог утверждает справедливость и покровительствует добрым, всякий нападающий на невиновного прямо объявляет Богу войну. Поэтому пророк, во-первых, жалуется на то, что его гнетут заговоры и окружают засады, откуда следует, что в мире у него уже нет защиты. Во-вторых, Давид свидетельствует о своей невиновности. Действительно, хотя Бог, наказывая Своих, тем самым бичует их за их же грехи, все же, сравнивая себя с Саулом, Давид справедливо отстаивает свою невинность и предоставляет Богу судить о своей оклеветанной непорочности. Что бы ни говорили мои враги, — заявляет Давид, — они не найдут во мне никакого греха или преступления. И хотя у них не было повода объявлять пророку войну, он говорит, что они сбегаются и вооружаются, указывая этими словами на их усердие и готовность использовать любые средства. Вот до какой степени они жаждали погибели этого несчастного человека!
5) Восстань навстречу. Давид намекает на указанную ранее прыткость своих врагов, на то, что они так же усердно стремились его погубить, как и Бог — оказать помощь. И наоборот, чтобы обрести благоволение в очах Божиих, Давид взывает к Нему в своей тяжбе и как к свидетелю, и как к судье. Далее, употребив слово «воззри», пророк примешивает к учению веры некоторые представления плоти. И, словно раньше Бог, закрыв глаза, вовсе не замечал наносимых ему обид, просит Его воззреть хотя бы теперь, говоря так по грубости человеческого разума. Между тем, приписывая Богу способность видеть, пророк верит и признаёт, что от провидения Его ничто не сокрыто. Хотя надо отметить, что Давид, несмотря на твердое убеждение в том, что Бог знает о его скорбях, непорочности и причиняемых ему обидах, рассуждает здесь весьма по-человечески и с помощью подобного выражения доверяет суду Божию вынесение окончательного приговора.
В следующем же стихе пророк молится еще усерднее. Во-первых, он украшает Бога новыми эпитетами, называя Его Богом воинств и Богом Израиля. Из этих двух наименований первое указывает на Его безмерную силу, а второе — на особую заботу о Своих детях и всей Церкви. Также весьма эмфатично местоимение אתה. Пророк как бы говорит, что Богу так же невозможно отказаться от должности судьи, как и изменить Свою сущность. Давид призывает Бога к посещению всех народов. Но не потому что его тяжба получила столь широкую известность, а потому что рассуждает от большего к меньшему. Если даже мирские и чуждые Богу люди не могут избегнуть Его мщения, еще страшнее будет суд над внутренними врагами, которые под видом братьев досаждают благочестивым и расстраивают порядок, установленный Богом в Церкви. Поэтому, даже не воюя тогда со всеми народами, Давид все же призывает Бога посетить их всех, говоря, что будет весьма глупо, если Он позволит внутренним врагам Церкви безнаказанно бесчинствовать.
Одновременно пророк сражается здесь с собственным искушением, которое, по всей видимости, терзало его весьма долго. Ведь притесняли его тогда вовсе не четыре или пять злодеев, а целая их толпа. И все же он возвышается над ней, считая, что дело Божие — не только призывать к порядку отдельных людей, но и наказывать за преступления целый мир. Действительно, суд Божий, простираясь до самых краев земли, не может убояться такого множества людей, на самом деле представлявшего собой лишь ничтожную часть человеческого рода. Хотя, как мы снова увидим ниже, сказанное также можно отнести к израильтянам, разделенным на колена, словно на разные народы.
Лишая же милосердия Божия беззаконных преступников, Давид, без сомнения, имеет в виду только отверженных, чья страсть к беззаконию была воистину плачевной. Хотя одновременно надо помнить и о том, о чем мы говорили выше: пророк был свободен тогда как от личных пристрастий, так и от неумеренных чувств. Поэтому, зная, что эти люди, о которых сказаны столь суровые слова, уже предназначены к погибели, Давид с искренней, но умеренной духовной ревностью защищает не столько свое дело, сколько дело всей Церкви. Поэтому те, кого угрожать анафемами толкает только личная неприязнь, не имеют повода ссылаться на пример пророка.
7. Вечером возвращаются они, воют, как псы, и ходят вокруг города; 8. вот они изрыгают хулу языком своим; в устах их мечи: «ибо», думают они, «кто слышит?» 9. Но Ты, Господи, посмеешься над ними; Ты посрамишь все народы. 10. Сила — у них, но я к Тебе прибегаю, ибо Бог — заступник мой.
[7. Вечером возвращаются они, воют, как собака, и ходят вокруг города. 8. Вот они будут болтать языком своим; в устах их мечи, ибо Кто слышит? 9. Ты же, Иегова, посмеешься над ними, посрамишь все народы. 10. Силу его я устерегу для Тебя, ибо Бог — крепость моя.]
7) Вечером возвращаются... Давид сравнивает своих врагов с голодными и свирепыми псами, вынужденными без конца кружить и рыскать в постоянных поисках пищи. Таким образом, он винит их в ненасытной жестокости, в том, что, пылая страстью к злодеяниям, они не знают в них никакой меры. Он говорит, что враги возвращаются вечером, но не потому что в остальное время они отдыхали, а потому что без устали бесчинствовали в своей злобе. Если даже они ничего не достигли днем, — утверждает пророк, — вечер еще застает их в злодеяниях и злобных помыслах. И сравнение с лаем прекрасно подходит к их устрашающим нападениям.
В следующем же стихе Давид описывает присущую его врагам свирепость. Ведь под словом «болтать» или «изрыгать из своих уст» он подразумевает, что они открыто и без всякого стеснения обнародуют свои гнусные замыслы. И, даже если глагол נבע в иносказательном смысле означает у евреев «говорить», поскольку в собственном значении он понимается как «кишеть», кажется, что здесь имеется в виду нечто большее, нежели простая речь. Смысл в том, что враги не только втайне совещаются о погибели невинного человека, но и прилюдно, с вызовом высказывают все, что замыслили в своей душе. Поэтому следующая фраза о том, что «в их устах мечи», означает, что они дышат убийством, или что все их слова — это мечи для заклания невинных. Наконец, по утверждению пророка, их вседозволенность такова, что они не страшатся ни поношения, ни позора. Хотя вероятно, что Давид, по своему обыкновению, порицает здесь глупую беспечность нечестивых, которые, дабы прогнать свои страхи, воображают Бога спящим на небесах. Но, на мой взгляд, он, скорее, жалуется на другое: на то, что его враги с великим спокойствием строят злодейские замыслы и во всеуслышание их провозглашают, словно получили полное право причинять ему вред. Ибо они настолько обворожили весь народ, настолько опорочили Давида своей клеветой, что никто не смел даже пикнуть в защиту несчастного человека. Больше того, чем яростнее кто-то преследовал пророка, угождая Саулу, тем больше его ценили как подлинного защитника общественного порядка.
9) Ты же, Иегова. И, тем не менее, вопреки всем препятствиям Давид воодушевляет себя к надежде на лучшее. О смехе же Божием он говорит в иносказательном смысле, намереваясь еще больше возвысить силу Божию и заявляя, что все козни нечестивых Бог может без труда и, как бы шутя, расстроить. Действительно, когда Бог потакает им, их наглость усиливается и выказывает себя с еще большей дерзостью, поскольку они не понимают, что Господь, даже притворяясь праздным, вершит Свой суд одним лишь мановением руки. Поэтому, по словам пророка, Бог не нуждается в каких-то внешних вспомоществованиях. Ведь Он может, играючи, обратить нечестивых в ничто, как только захочет их наказать. Таким образом, Давид ополчается на слепоту и безумие злых, коль скоро они, безмерно преувеличивая свои силы, воображали Бога уснувшим и бездеятельным.
Во второй же части стиха, где сказано о всех народах, Давид имеет в виду следующее: даже если число его врагов сравняется с числом живущих на земле людей, все равно все их могущество и богатство будет выставлено на посмешище. Хотя сказанное можно понять и так: «подобно тому как Ты посрамишь все народы». Действительно, Давид издевается здесь над глупой самоуверенностью своих противников, которые, полагаясь только на собственную многочисленность, спокойно шли на любые авантюры.
10) Силу его... Неясность этого отрывка привела к тому, что измышления толкователей придают ему совершенно разный смысл. Но больше всего искажают его те, кто видит в местоимении «его» изменение грамматического лица. Словно Давид, говоря о самом себе, вместо первого лица стал использовать третье. К такому мнению их, как и греческого переводчика, подвигло одно весьма шаткое соображение, а именно: в последнем стихе сказано: «силу мою воспою для Тебя» или «сила моя — Тебе». Но, когда мы дойдем до него, станет совершенно ясно следующее: Давид весьма уместно переносит на себя то, что ранее говорил о Сауле. Поэтому нет сомнений в том, что местоимение «его» надо относить к Саулу. И эту фразу о силе Саула некоторые толкуют в отрыве от контекста, то есть: коль скоро он превосходил Давида силою, победа почти была у него в руках. Другие соединяют предложения так: хотя сегодня сила у него, о Боже, поскольку Ты поддерживаешь и хранишь его царство, все же я буду уповать до тех пор, пока Ты, как и обещал, не возведешь меня на царский престол.
Еще ближе к мысли пророка подходят те, кто читает в общем контексте фразу: «силу его я устерегу для Тебя», и придают ей следующий смысл: хотя мой враг, уповая на свою силу, безмерно превозносится, я остаюсь спокойным, поскольку знаю, что все его потуги обуздывает Твое таинственное провидение. Действительно, всех смертных надо было поставить на место, подчинив их усилия и могущество воле Божией. Но мне кажется, что больше подойдет другой перевод: «сила моя к Тебе, устерегу». Как и в конце псалма слово «сила», несомненно, надо переводить в именительном падеже: «сила моя к Тебе, воспою». Но сказанное не слишком меняет суть дела, ибо Давид как бы взбирается здесь на башню веры и оттуда бесстрашно смеется над яростным напором врагов, твердо решив, что они ничего не могут без дозволения Божия.
Однако, если прочесть две фразы отдельно: «сила его для Тебя» и «устерегу», — смысл станет еще яснее. Ибо сначала Давид, отстаивая силу Божию, правящую всем миром, набрасывает на врага ее таинственную узду и утверждает, что вся его крепость зависит только от этой силы, что без дозволения Божия враг не может шевельнуть даже пальцем; а потом добавляет, что он сам в спокойствии и безмятежности будет ждать любого исхода дела. Действительно, глагол «устерегу» означает то же, что и «буду себя удерживать» или «буду молча внимать тому, что захочет Бог». В породе нифаль этот глагол именно в таком смысле употребляется у Исаии (Ис 7:4). Здесь же он стоит в породе каль, но ничто не мешает перевести его так: «буду молча наблюдать за любым исходом, который захочет дать делу Бог». Между тем меня вполне устраивает и то мнение, согласно которому Давид намекает здесь на стражей, посланных для осады его дома, и как бы говорит, что его, в свою очередь, охраняет другая стража, полагаясь на которую, он спокойно и безмятежно будет ждать исполнения воли Божией.
11. Бог мой, милующий меня, предварит меня; Бог даст мне смотреть на врагов моих. 12. Не умерщвляй их, чтобы не забыл народ мой; расточи их силою Твоею и низложи их, Господи, защитник наш. 13. Слово языка их есть грех уст их, да уловятся они в гордости своей за клятву и ложь, которую произносят.
[11. Бог милости моей предварит меня; Бог даст мне смотреть на врагов моих. 12. Не умерщвляй их, чтобы не забыл народ мой; заставь их блуждать силою Твоею и расточи их, Господи, щит наш. 13. Грех уст их, слово языка их; да уловятся они в гордости своей и о клятве и лжи произнесут слова.]
11) Бог милости моей... Эта фраза как будто относится к третьему лицу, но прилагаемая огласовка указывает на лицо первое. Греческий переводчик перевел в третьем лице, и Августин часто пользовался этим свидетельством против пелагиан, доказывая, что благодать Божия предваряет все человеческие заслуги. Он писал благочестиво, но слишком утонченно. И то же самое относится к предыдущему стиху, который Августин часто приводит для опровержения всего, что люди приписывают свободной воле. «Устерегу для Тебя силу мою», то есть люди должны скромно и смиренно покоряться Богу, поскольку наделены лишь той силой, которую Он им дает. Звучит воистину хорошо: для Бога стерегут свою силу те, кто без Него не приписывает себе никакой крепости и полагается только на Его мощь. Это — действительно святое и полезное учение, но нам надо всячески остерегаться каких-либо искажений Священного Писания. В самом деле, глагол קדם означает лишь «своевременно приходить на помощь». И Давид хочет сказать только следующее: помощь Божия, спасающая его в нужное время, всегда будет в его распоряжении, то есть, как бы Бог ни бездействовал и ни откладывал свою помощь, в нужный момент Он непременно будет вместе с пророком.
Действительно, если бы чрезмерная пылкость наших желаний не делала нас поспешными и нетерпеливыми, надежность и быстрота Божией помощи всегда были бы для нас очевидны. Но, когда мы сами слишком спешим, Бог кажется нам медлительным и вялым. И для укрепления своей веры Давид зовет Богом милости Того Бога, милосердие Которого часто ощущал на собственном опыте. Ведь свидетельства из прошлого давали ему твердую надежду на такую же благодать в будущем. Некоторые понимают сказанное в активном смысле, словно Давид хвалит себя за то, что прославляет милость Божию. Но, коль скоро это толкование прохладно и натянуто, общепринятым является смысл пассивный.
12) Не умерщвляй их. Давид благоразумно просит о том, чтобы обрести повод для терпения. Ведь, если Бог не истребляет наших врагов сразу же, мы думаем, будто они ускользнули из Его рук. И, даже если Он уничтожает их постепенно, заставляя долгое время чахнуть и истлевать, мы не считаем это должным наказанием. Поэтому, коль скоро почти все люди превратно желают скорой гибели своих врагов, Давид сдерживает себя и видит суд Божий даже в тех легких злоключениях, от которых отверженные постепенно ослабевают и истощаются. Несомненно, что, если бы наши очи не заволакивала беспечность, мы яснее различали бы мщение Божие во внезапной гибели нечестивых. Но, поскольку мы быстро забываем об увиденном, Давид не напрасно желает ежедневно созерцать это мщение, чтобы уверенность в суде Божием прочно укоренилась в его сердце. Хотя, как я уже говорил, дабы не устать от долгого ожидания, пророк подкрепляет себя учением о том, что Бог намеренно откладывает окончательное мщение нечестивым. Ведь, если бы Он истребил их мгновенно, память об этом тут же бы угасла. Таким образом, пророк косвенно упрекает израильский народ в неблагодарности, в том, что они так мало преуспели в знании о судах Божиих.
Но та же самая болезнь свирепствует в мире и сегодня, и яснейшие суды Божии, мимо которых нельзя пройти даже с закрытыми глазами, погружаются во мрак нечестивого забвения. Поэтому необходимо ежедневно показывать нам то зрелище, в котором мы будем вынуждены различать руку Божию. Так что надо всегда помнить об этих словах пророка. Особенно, если Бог не сразу мечет в нечестивых молнии и не сразу забирает их из среды, но как бы постепенно крошит и раздробляет их могущество.
Пророк также просит Бога заставить нечестивых блуждать, подобно людям, испытывающим злоключения и нужду, и нигде не обретающим утешения в скорби. И эту мысль Давид еще выразительнее передает глаголом «заставь спуститься» или «расточи». Действительно, он хочет, чтобы они, лишившись занимаемого ими почетного положения, были как бы повержены наземь, чтобы их несчастье и позор являли собой зрелище непрекращающегося гнева Божия. Поэтому мнение тех, кто переводит существительное חיל как «войско» и относит его к народу Божию, весьма натянуто. Скорее, Давид взывает, таким образом, к истребляющей нечестивых силе Божией, поскольку те, полагаясь на земное могущество, считали себя непобедимыми. И чтобы еще легче вымолить желаемое, пророк показывает в конце стиха, что защищает дело всей Церкви. Сюда же относится и множественное число во фразе «щит наш, Господи». Действительно, коль скоро Бог избрал Давида царем, от него зависело спасение всей Церкви. Поэтому нападки на Давида относились не к нему лично, а ко всему народу Божию, спасению которого Бог хотел через него помочь. И по той же самой причине Давид терпел мягкость судов Божиих над нечестивыми: он хотел приучить вверенный ему народ к постоянному размышлению об этих судах.
13) Грех уст их. Некоторые переводчики подразумевают здесь причинный союз «из-за», чтобы достичь согласования с предыдущим стихом. Действительно, в этом отрывке приводится причина, по которой нечестивых было справедливо расточить, заставив вечно блуждать в неуверенности и беспокойстве. Но больше всего здесь подходит обрывающаяся и неоконченная фраза. Давид как бы говорит, что это дело не нуждается в долгом исследовании, поскольку нечестие злых ясно выдает себя в их наглых речах. Грех, — говорит пророк, — виден в самих их устах, коль скоро они во все горло выкрикивают горделивые и жестокие слова. И этот смысл подтверждает следующая фраза: «да уловятся они в гордости своей». Ведь здесь пророк указывает на источник их бесчинства, того, что они столь вызывающе и бесстыдно губят невинного своими высокопарными речами.
Затем Давид рассказывает о том, каким именно образом эти люди возвещают собственные преступления: они произносят слова о клятве и лжи. Здесь пророк хочет сказать, что проклятия — это единственное, о чем они говорят, что нечестивые всецело привержены лжи и клевете. Те же, кто понимает глагол ספר в пассивном смысле и переводит «нечестивые, в которых Бог запечатлел эти ясные признаки, будут служить примером мщения Божия» — кажется, весьма далеко отходят от мысли Давида.
14. Расточи их во гневе, расточи, чтобы их не было; и да познают, что Бог владычествует над Иаковом до пределов земли. 15. Пусть возвращаются вечером, воют, как псы, и ходят вокруг города; 16. пусть бродят, чтобы найти пищу, и несытые проводят ночи. 17. А я буду воспевать силу Твою и с раннего утра провозглашать милость Твою, ибо Ты был мне защитою и убежищем в день бедствия моего. 18. Сила моя! Тебя буду воспевать я, ибо Бог — заступник мой, Бог мой, милующий меня.
[14. Истреби, во гневе истреби, чтобы их не было; и да познают, что Бог — владыка над Иаковом до пределов земли. Селах. 15. И возвратятся вечером; завоют, как пес, и будут ходить вокруг города. 16. И будут бродить, чтобы поесть; если не насытятся, тоже проведут ночь. 17. А я буду воспевать силу Твою, и с утра восхвалять милость Твою: ибо Ты был мне крепостью и убежищем в день скорби моей. 18. Сила моя у Тебя, буду петь; ибо Бог — крепость моя, Бой милости моей.]
14) Истреби. Кажется, что Давид противоречит сам себе, когда просит окончательной гибели своих врагов, которым прежде не желал столь скорого уничтожения. Действительно, что еще означают слова «во гневе истреби», если не то, чтобы Бог сразу взял от среды подлежащих погибели людей, а не наказывал их постепенно и умеренно? Но пророк, несомненно, имеет здесь в виду совсем другое время. Таким образом, в его словах легко устраняется противоречие: людей, служивших примером долго длящейся кары Божией, Бог, в конце концов, предаст окончательной погибели, когда настанет положенное время. Известен обычай римских императоров, которые, проведя по городу пленников, сохраняемых до дня триумфа, и придя с ними в Капитолий, тут же передавали их в руки ликторов для немедленной казни. Так и Давид умоляет здесь Бога оставить на время в живых этих людей, доколе Тот не одержит над ними славной победы и, в конце концов, не предаст их смерти.
И эти два положения наилучшим образом согласуются друг с другом. Первое: суды Божии долго находятся перед нашим взором, дабы память о них не исчезла. И второе: Бог, достаточно научив мир тому, что при Его негодовании нечестивым остается лишь медленно чахнуть, после этого приведет их к окончательной погибели, дабы лицезрение ее пробудило вялые души, не обращающие внимания на более легкие наказания. Поэтому пророк добавляет: и да познают, что Бог — владыка над Иаковом до пределов земли. Ведь толкование тех, кто вставляет здесь союз и переводит: дабы познали, что Бог господствует над Иаковом и другими странами мира, — меня не устраивает и сильно искажает смысл. Действительно, Давид, скорее, имеет в виду некий особый и изысканный вид казни, молва о котором дойдет до самых дальних народов и внушит страх Божий даже слепым и безбожникам. Причем пророк подчеркивает, что власть Божия будет, прежде всего, видна в Его управлении Церковью. Ведь было бы глупо, если бы Бог воздвиг Свой царский престол там, где царит беспорядок, а Его святилище ничем не отличалось от притона разбойников.
15) И возвратятся. Не столь уж важно, прочесть ли сказанное в будущем времени, или перевести его в желательном наклонении, продолжающем предыдущую молитву. Хотя я охотно склоняюсь к тому мнению, что Давид, изложив до конца свои просьбы, теперь выражает надежду на желаемый успешный исход. Здесь присутствует красноречивый намек на упомянутый ранее неутолимый голод нечестивых. Ведь Давид повторяет здесь свои предыдущие слова в ином смысле и иронически утверждает, что нечестивые будут испытывать другой вид голода, что все надежды их окажутся напрасными. Ранее пророк пожаловался на то, что злые люди лают подобно псам, поскольку ими движет ярость и ненасытное желание вредить. Теперь же он, смеясь над их потугами, говорит, что, даже трудясь и потея целый день, они не смогут достичь желаемого. Поэтому благодарение Богу за напрасные усердия злых противопоставляется здесь ранее высказанной жалобе.
В конце же стиха 16-го некоторые считают фразу אם לא, то есть «если не», указанием на клятву. Но, поскольку их утонченность, по сути, равносильна искажению слов пророка, я не согласен с их мнением. Другие думают, что здесь дважды повторяется отрицание: «если они не насытятся, то и не переночуют». Но и это толкование слишком далеко от подлинного смысла, который, будучи простым и естественным, тут же приходит на ум читающему эти строки: хотя эти люди и не насытятся, они все же будут вынуждены уснуть. И это обстоятельство еще больше подчеркивает тяжесть их голода. Ведь, безуспешно проведя день в поисках еды, они, в конце концов, уставшие, улягутся спать на пустой желудок.
17) А я буду воспевать. Здесь пророк не только хочет сказать, что у него будет повод для хвалы, но и на деле переходит к благодарению Бога. Сначала он исповедует, что его избавление было связано с великой силой Божией, а затем упоминает о незаслуженности этого благодеяния. Верно, что Давид бесшумно ускользнул из рук врагов благодаря хитрости жены, но, поскольку подобным маневром атаку Саулова войска отразил именно Бог, именно Он заслуженно назван здесь проявившим Свою силу. Хотя Давид, наученный этим примером, кажется, смотрит еще дальше и охватывает все случаи помощи Божией, с которыми встречался на протяжении своей жизни.
18) Сила моя у Тебя. Пророк еще яснее приписывает свое спасение Богу. Ведь, вознеся Ему хвалу за свою собственную силу, Давид не оставляет самому себе ровно ничего. Прежде он говорил, что сила его врагов исходила от Бога, теперь же утверждает то же самое о своей собственной силе. И эту не вполне ясную фразу он изящно приводит здесь в несколько ином смысле. Ведь Бог подкрепляет силу нечестивых с целью обуздать и сдержать ее; больше того, Он хочет показать, что вся сила, которую они себе приписывают, ничтожна и призрачна. В то же самое время, поддерживая Своих людей, Бог дает им никогда не оскудевающую крепость. Поэтому ранее Давид хвалился своей безопасностью, тем, что Саула сдерживало таинственное провидение Божие, и он не мог пошевелить даже пальцем. Теперь же, каким бы слабым пророк себя ни считал, он говорит, что в Боге имеет вполне достаточно сил. И это дает Давиду справедливый повод для восхваления Бога — повод, по которому Святой Дух устами Иакова (Иак 5:13) приглашает радостных и ликующих верующих воспеть Богу хвалу. Другие читают: силу мою у Тебя воспою. Но читатели легко поймут, что это звучит несколько грубо. Поэтому я уверенно разделяю эти две части предложения, о чем уже говорил выше.
