Краткое содержание. Хотя этот псалом начинается с молитвы или, по крайней мере, вкратце излагает молитву, вознесенную Давидом в обстановке тревоги и беспокойства, все же большая его часть посвящена прославлению и благодарению Бога. Ведь какой бы конкретно ни была нависшая над ним тогда опасность, Давид возвещает, что избавил его именно Бог, утвердив и упрочив пошатнувшийся царский престол пророка.
1. Начальнику хора. На струнном орудии. Псалом Давида. 2. Услышь, Боже, вопль мой, внемли молитве моей! 3. От конца земли взываю к Тебе в унынии сердца моего; возведи меня на скалу, для меня недосягаемую, 4. ибо Ты прибежище мое, Ты крепкая защита от врага. 5. Да живу я вечно в жилище Твоем и покоюсь под кровом крыл Твоих.
[1. Начальнику. На негинот. Давида. 2. Услышь, Боже, вопль мой, внемли молитве моей. 3. От конца земли воззову к Тебе, когда унывает сердце мое; Ты введешь меня в крепость, возвышающуюся над землею. 4. Ибо Ты был надеждою мне, башнею силы пред лицом врага. 5. Буду жить вечно в жилище Твоем, буду в безопасности в укрытии крыл Твоих. Селах.]
Услышь, Боже... Хотя не вполне ясно, когда именно был составлен этот псалом, более вероятно предположение, что Давид уже пребывал какое-то время на царском престоле, когда попал в упоминаемую им западню. Я охотно соглашусь с мнением тех, кто относит этот псалом ко времени заговора Авессалома. Действительно, только будучи изгнанником, Давид мог возопить от края земли, что и обещает сделать во втором стихе. Да и в самой молитве слово «вопль», несомненно, говорит о весьма пылком чувстве. И неважно, жаловался ли Давид тихим голосом или восклицал громко, все равно его внутренний душевный порыв и пламенное рвение справедливо сравниваются здесь с воплем. Повтор этой фразы также показывает, с какой стойкостью продолжал пророк молиться. И подобная неустанность должна служить примером и нам, дабы мы не уставали в молении, даже если Бог и не сразу выказывает благосклонность к нашим просьбам.
Под краем же земли Давид, несомненно, имеет в виду место своего изгнания, из-за которого он не имел доступа в святилище и царский город. Некоторые понимают сказанное аллегорически, словно пророк говорит, что молится из глубокой бездны. Но это толкование не кажется мне надежным. Действительно, затем Давид прямо назовет себя царем. Но нигде не написано, чтобы он делал это до смерти Саула. Поэтому легко заключить, что время, которое имеет в виду Давид, — это время его бегства от ярости сына, Авессалома, в пустыню Маханаим и другие отдаленные места. И поскольку Бог избрал гору Ион обиталищем как ковчега завета, так и царского престола, пророк, изгнанный из этого самого главного и желанного места, говорит, что выброшен на самый край земли. Так вот, если Давид, живя в условиях парообразовательного лаконического богопочитания, продолжал молиться, несмотря на то что был изгнан в далекое от святилища место, тем более не извинительной будет наша вялость сегодня, если мы (когда Бог приглашает нас столь милостиво, и путь к Нему открыт для нас Христовой кровью) не вознесемся на небеса с помощью своей веры, несмотря на все создаваемые сатаной помехи. Поэтому те, кто лишен проповеди Слова и таинств, кто изгнан из Церкви Божией, пусть научатся, на примере Давида, взывать к Богу даже из дальнего и пустынного места изгнания.
Затем пророк вспоминает о своей грусти и скорби. А потом добавляет, что был лишен всяческой помощи, чтобы в исходе его дела еще ярче воссияла Божия благодать. Действительно, глагол עט у евреев иногда означает «катить». Поэтому некоторые переводят эту фразу так: «когда катится сердце мое», то есть, как бы кипит и скачет то вверх, то вниз. Но это толкование весьма грубо. Правильнее переводят другие: «когда сердце мое окутывают и давят заботы и скорби». Но я, не отвергая подобной метафоры, все же предпочел следовать тому, что проще. Впрочем, этой фразой Давид свидетельствует, что никакая грусть не мешает ему прибегать к Богу. Ранее мы говорили об искушении пророка извне, о том, что он, как бы преодолев отделявшее его от святилища расстояние, все же сумел воззвать к Богу. Теперь же он признаётся, что и внутри вел трудную борьбу со скорбью и тревогой, поскольку сердце его не было каменным или стоически бесчувственным ко всем страданиям и невзгодам. Так что, чем более тяжкими чувствуют верующие свои заботы и лишения, тем сильнее следует им напрячься, дабы прорваться сквозь все эти препятствия.
Итог же состоит в следующем: Бог должен был дать пророку безопасное прибежище, которого тот, по всей видимости, был лишен. Ибо под скалою или крепостью Давид понимает надежную защиту и говорит, что доступ к ней для него закрыт, поскольку он не может сделать и шага, если его не воздвигнет рука Божия. Действительно, озираясь вокруг, Давид вполне мог подумать, что все безопасные и спокойные места как бы воспарили на небеса и стали для него недоступны. Поэтому он и жалуется на то, что его лишили всяческой помощи. Но между тем, хотя вокруг не было видно никакого способа избавления, Давид все же уверен, что спасется, если Бог захочет протянуть ему руку.
Итак, смысл здесь прост и лишен какого-либо иносказания: хотя у меня забрали все вспомоществования, и весь мир закрыл передо мною двери, Ты, Боже, избавишь меня паче всякого чаяния. И это учение достойно самого пристального внимания. Оно учит нас, что спасение, которое мы надеемся получить от Бога, не следует мерить мерками плотского разума. Также нам надо не привязываться к встречающимся в мире средствам помощи, но предоставить Богу Самому судить о том, каким образом нас спасти. Ведь всякий пытающийся предписать Богу какие-то правила как бы намеренно сковывает и ограничивает безмерную силу Божию.
4) Ибо Ты был надеждою мне. Давид или вспоминает здесь о предыдущих благодеяниях Божиих для укрепления своей веры, или поздравляет себя с обретенным ныне избавлением. И то, и другое весьма правдоподобно. Действительно, больше всего к надежде на лучшее нас воодушевляет именно воспоминание об уже увиденной и познанной милости Божией, и Давид в перерыве между молитвами часто упражнял себя размышлениями о ней. Но, поскольку остальную часть псалма пророк посвящает благодарению Богу, вовсе не глупо предположить, что он начинает его как раз с этого места. Хотя, если угодно, можно понимать союз י как указывающий на причину, а не на утверждение. Ведь в следующем стихе Давид хвалится тем, что отныне ему обеспечено место в святилище Божием. Некоторые толкуют его так, что пророк, еще будучи изгнанником и беглецом, обещает себе возвращение на родину.
Но не знаю, подходит ли такое толкование? Ведь Давид, скорее, радуется здесь самому возвращению, нежели утешает себя каким-то далеким будущим, что будет еще лучше видно из последующего контекста. И хотя, получив право вернуться на родину, пророк снова занял принадлежащий себе дворец, всем царским почестям, богатствам, блеску и удовольствиям он предпочитает поклонение Богу. И как раньше Давид говорил, что среди тяжелейших невзгод он больше всего мучился из-за невозможности упражняться в благочестии, так и теперь смиренное преклонение перед жертвенником Божиим он считает большим счастьем, чем восседание на царском престоле. Впрочем, затем пророк тут же заявляет, что, почитая Бога с помощью внешних символов, он делал это не суеверно, подобно неотесанным невеждам. Ведь покой для себя Давид видит именно под тенью крыл Божиих. И в то время как невежественная толпа привязывала Бога к видимой скинии, пророк, наученный этим символом, возносил к небу духовный взор своей веры. Но я не возражаю и против того, что Давид, говоря о тени крыл Божиих, намекает здесь на херувимов. Лишь бы мы твердо помнили о том, что пророк не останавливался на мирских стихиях, но поднимался выше в духовном искании и почитании Бога.
6. Ибо Ты, Боже, услышал обеты мои и дал мне наследие боящихся имени Твоего. 7. Приложи дни ко дням царя, лета его продли в род и род, 8. да пребудет он вечно пред Богом; заповедуй милости и истине охранять его. 9. И я буду петь имени Твоему вовек, исполняя обеты мои всякий день.
[6. Ибо Ты, Боже, услышал обеты мои, дал наследие боящимся имени Твоего. 7. Приложи дни ко дням царя, годы его как род и род. 8. Будет он вечно жить пред лицом Божиим; приготовь милость и истину, будут охранять его. 9. Так буду петь я имени Твоему вовек, дабы исполнять обеты мои всякий день.]
6) Ибо Ты, Боже, услышал. Пророк подтверждает сказанное им ранее о спокойном почитании под крыльями Божиими. Ведь внезапная радость возникла у него именно от того, что Бог, услышав его молитвы, как бы превратил тьму во свет. В слове же «обеты» присутствует синекдоха. Действительно, коль скоро Давид давал свои обеты во время молитвы, под частью здесь подразумевается целое. Итог состоит в следующем: хотя пророк благоразумно использовал данное ему для восстановления сил время, хотя ему помогли благоволение священников и отвага воинов, все же свое прежнее высокое положение он вернул только благодаря ясно и очевидно проявившейся силе Божией.
Далее, если бы перед существительным יראי стоял предлог ל, фраза была бы недвусмысленной и утверждала бы, что Бог дал наследие Своим почитателям. Но, коль скоро этого предлога нет, ей вполне подходит и другой смысл: Давиду было дано наследие, ожидающее всех чтущих Бога людей. Однако я охотнее согласился бы с более общим толкованием: Бог ни в коем случае не обманет надежд своих рабов и, когда они пройдут через все сражения и тяготы, коими Он упражняет и испытывает их веру, даст им, наконец, вечное блаженство. В самом деле, Давид косвенно высмеивает здесь глупое само упование нечестивых во время их благополучия, покуда Бог потакает им и их щадит. Ведь счастье, из-за которого они столь довольны собой, всего лишь воображаемое и быстро исчезающее. Давид же, напротив, используя слово «наследие», учит, что рабы Божии наслаждаются не преходящим благополучием, а подлинной и незыблемой радостью, поскольку испытующие их временные недолгие скорби только помогают им в достижении вечного спасения. Итак, он благодарит Бога за то, что Тот возвеселил Своих почитателей не на короткое время, но, сделав их жизнь надежной и стабильной, как бы ввел их в обладание наследственным поместьем. Действительно, неверующие, не принимая благодеяния Божии с верою, день ото дня живут как бы их воровством. Истинное же и законное обладание этими благами присуще одним только почитателям Божиим.
7) Дни ко дням... Это хваление нельзя относить лично к Давиду. Ведь даже если его жизнь и продлилась до глубокой старости, даже если в царстве его установился мир, и, передав его по наследству сыну, пророк умер, как бы насытившись днями, все же его век был веком одного человека, и большую часть жизни он провел в тяготах, лишениях и заботах. Поэтому здесь череду лет и веков Давид, несомненно, доводит до Самого Иисуса Христа. Ведь мы уже много раз говорили о том, для какой цели пророка поставили царем, а именно: он должен был сохранить в единстве собранный под единым главою народ или же, если нужно, снова собрать его из состояния рассеяния. Так вот, вышеуказанное преемство власти должно относиться и к нам, поскольку Христос не только живет в Самом Себе, но до самого конца света будет жить в Своих служителях. Как говорит Исаия (Ис 53:8): род Его (или возраст) кто изъяснит? И хотя Церкви ежедневно угрожают разные бури и невзгоды, а также многочисленные нападения врагов, все же пророк возвещает, что она устоит во все века, а Давид предсказывает продолжение своего царства вплоть до пришествия Христова.
8) Будет он вечно жить. Это выражение звучит проще того, в котором пророк говорил, что будет жить в скинии Божией. Действительно, сейчас он заявляет, что пребудет в безопасности и спокойствии под защитой Божией, поскольку Бог станет стражем его жизни. Ведь под лицом Божиим здесь несомненно имеется в виду провидение и отеческая забота Бога о Своих людях. В самом деле, среди стольких подстерегающих нас опасностей мы не устояли бы даже одного мгновения, если бы нас не сохранило Его попечение. И жизнь бывает воистину блаженной и стабильной лишь тогда, когда мы убеждены в том, что ею управляет Сам Бог.
Затем следует еще одно прошение к Богу — выказывать Свою милость и истину в охране и защите царя, — смысл которого может быть двояким. Действительно, так как человечность и верность слову — истинная опора всех царств, вовсе не глупо считать, что Давид просит себе духа кротости, милосердия и непорочности, дабы утвердить с его помощью свою власть. Но, на мой взгляд, больше подходит другой смысл: Бог, охраняя поставленного Им царя, должен препоясаться милостью и истиной. Ибо מנ означает не только «приготовлять», но и «ставить во главе» или «постановлять». Пророк как бы говорит, что его царство охраняют только милосердие и милость Божии. Между тем глаголом «приготовить» или «заповедать» Давид показывает, что у Бога всегда под рукой средства, которыми Он может защитить Своих людей.
В заключение Давид говорит о том, что приложит все усилия для воспевания славы Божией и исполнения своих обетов. Причем надо снова отметить гармонию между двумя видами призвания Бога. Ведь Давид среди опасностей прибегал к помощи Божией столь же усердно, сколь усердно выказывал свою благодарность уже после обретенного избавления.
