Краткое содержание. Этот псалом состоит из трех частей.
В первой пророк призывает вернувшихся из изгнания верующих к благодарению Бога и величественно превозносит благодать их избавления, дабы они твердо уверились в том, что на родину их вернул не случай и не людская милость, а Сам Бог. Затем идет молитва о том, чтобы Бог завершил начатое Им же дело, и чтобы Он смягчил тягость от долгого ожидания обещанного, но еще не зримого окончательного восстановления мира. В конце же псалма — несмотря на то что сеяние сопровождалось тогда стонами и слезами, — пророк предвещает радостное время грядущей жатвы.
Песнь восхождения. 1. Когда возвращал Господь плен Сиона, мы были как бы видящие во сне: 2. тогда уста наши были полны веселья, и язык наш — пения; тогда между народами говорили: «великое сотворил Господь над ними!» 3. Великое сотворил Господь над нами: мы радовались.
[Песнь ступеней. 1. Когда возвратил Иегова плен Сиона, мы были как бы во сне. 2. Уже наполнятся уста наши смехом, и язык наш — ликованием; уже скажут между народами: великое сотворил Иегова над ними. 3. Великое сотворил Иегова над нами, мы возрадовались.]
1) Когда возвратил. Некоторые толкователи усматривают здесь пророчество о будущем. Но подобный смысл весьма груб. Я же уверен в том, что этот псалом был посвящен возвращению народа из плена. Поэтому глагол בשוב мне захотелось перевести в прошедшем времени. Но — какой бы левит или пророк ни был автором этого псалма — по его словам, избавление народа совершилось столь удивительно, что его нельзя было приписать случаю. А отсюда верующие могли заключить, что исполнилось пророчество Иеремии (Иер 25:12 и Иер 29:10), предрекавшее окончание изгнания евреев семьдесят лет спустя.
Фразой же «во сне» пророк указывает на то, что произошло воистину невероятное событие, делающее неизвинительной любую человеческую неблагодарность. Ведь всякий раз, как Бог действует обычными средствами, люди — по своей порочности — придумывают разные объяснения, затемняющие Его благодать. Но чудо, воссиявшее в возвращении народа и приведшее в оцепенение человеческий разум, заставляло узреть в случившемся истинное дело Божие. В этом состоит причина того, что пророк сравнивает избавление народа со сном. Он как бы говорит: конечно же, никакой ум не может постичь столь великого благодеяния Божия, одна лишь мысль о котором приводит нас в оторопь так, как будто мы видим что-то во сне, а не наяву. Но тогда, сколь же порочно поступят те, кто не признает Автора подобного чуда?
И пророк имеет в виду не то, что верующие настолько скудоумны, или что они могут не разглядеть в своем избавлении десницу Божию, а лишь то, что их плотской разум застывает в оцепенении от произошедшего. Он хочет, чтобы верующие не думали о случившемся как о чем-то обычном и не приписывали силе Божией меньше того, что она заслуживает. Существительное же שיבת можно — следуя некоторым толкователям — перевести и как «возвращение», чтобы проведенная пророком аналогия выглядела еще красивее. Но, поскольку смысл от этого меняется мало, вполне достаточно кратко уведомить читателей о подобном варианте перевода.
2) Уже наполнятся. Наречие времени אז обычно переводят как «тогда». Но, поскольку глаголы стоят здесь в будущем времени, я подумал, что также уместным будет перевод: уже наполнятся, или уже скажут. Хотя можно согласиться и с тем, что говорят некоторые еврейские ученые, — то есть с тем, что упомянутое наречие превращает будущее время в прошедшее. В любом случае совершенно ясно, что именно хотел сказать пророк: народ, радуясь своему возвращению, не должен забывать при этом о благодати Божией. Поэтому он описывает здесь не какую-то обычную радость, а такую, которая наполняет человеческие души и выказывает себя в телодвижениях и возгласах. Между тем, по словам пророка, возвращение на родную землю было действительно великим счастьем, принесшим утешение всем детям Божиим. Ведь как жизнь в изгнании и отлучение от обещанного Богом наследия были для них самыми горькими лишениями, так и желаннее всего на свете стало для них восстановление в исконных правах.
Поэтому, коль скоро возвращение на родину свидетельствовало о том, что Бог обновил их усыновление, неудивительно, что пророк говорит о наполнении уст верующих смехом, а языка — ликованием. И той же самой радостью следует возрадоваться нам сегодня, когда Бог собирает отовсюду Свою Церковь. Ведь наши сердца предстанут воистину каменными, если ее предшествующее несчастное рассеяние не повергнет нас в печаль и плач.
Затем пророк идет еще дальше, утверждая, что совершенное чудо было ясно зримо даже для слепых. Известно, что в те времена народы блуждали во тьме, как слепые, поскольку совершенно не знали Бога. Но в упомянутом здесь событии сила Божия проявилась настолько очевидно, что заставила их открыто признать: великое сотворил Бог со Своим народом. Поэтому, если бы иудеи не воспели во весь голос благодать Божию, которую восхваляли даже неверующие, их вялость выглядела бы тем более постыдной. Отметим также выражение, подчеркивающее, что язычники познали в избавлении верующих величие могущества Божия. И немного ниже пророк повторяет то же самое, говоря от своего лица и лица всей Церкви. Он как бы призывает верующих восславить Бога хотя бы так, как сделали это чуждые вере люди. И добавляя «мы возрадовались», пророк косвенно противопоставляет тогдашнюю радость предыдущему долгому ожиданию, томившему верующих в изгнании. Поэтому слова о возвращении к верующим радости призывают их еще прилежнее задуматься над тем, сколь плачевным было их предшествующее состояние.
4. Возврати, Господи, пленников наших, как потоки на полдень. 5. Сеявшие со слезами будут пожинать с радостью. 6. С плачем несущий семена возвратится с радостью, неся снопы свои.
[4. Возврати, Иегова, плен наш, как потоки на юге. 5. Сеявшие в слезах будут пожинать в ликовании. 6. Идущий будет идти и плакать, неся плату за семя; приходящий придет в ликовании, неся горсти свои.]
4) Возврати, Иегова. Вторая часть псалма — как я уже говорил — содержит просьбу Богу собрать воедино оставшихся пленников. Эту молитву уже вернувшимся на родину иудеям продиктовал Святой Дух, дабы они не небрегли своими несчастными собратьями. Ведь, хотя всему народу была тогда возвращена свобода, известно, что причастником этого благодеяния стала лишь небольшая (по сравнению с великим множеством верующих) горстка счастливчиков. В самом деле, кого-то удержал тогда страх, кого-то — малодушие, кого-то — опасности, пройти через которые ему было не по силам. Поэтому эти люди предпочли остаться в скверне и нечистотах, но не подвергаться тяготам путешествия на родину. Также вероятно, что многим иудеям окружавший их покой и удобства нравились больше вечного спасения. Воистину, тогда исполнилось то, что предсказывал Исаия: даже если народ станет как песок морской, только остаток его спасется. Поэтому, так как многие открыто отвергли предложенное им благодеяние — а данная по милости свобода была связана с такими трудностями и препятствиями, что лишь небольшая горстка пленников решилась отправиться в путь, — неудивительно, что пророк велит Церкви продолжать молиться о возвращении из плена.
Одновременно отметим и то, в каком положении оказались вернувшиеся из изгнания иудеи. Поскольку их землю успели занять внешние народы, бывшие их заклятыми врагами, они чувствовали себя на родине немногим лучше, чем в вавилонском плену. Поэтому молитва Богу о собирании рассеянного народа содержала два прошения. Первое: чтобы Бог воодушевил боязливых, пробудил спящих, вразумил глупых и всем протянул руку пастыря и вождя. И второе: чтобы уже вернувшимся иудеям Бог даровал свободу и покой.
Сравнение же, которое проводит здесь пророк, многие толкуют так: случившееся вызовет у людей такую же радость, как если бы по пустыне потекли реки. Ведь известно, сколь тягостным и невыносимым был путь по раскаленному и сухому песку. Юг же здесь означает именно пустыню, поскольку земли, граничащие с Иудеей с юга, были пустынными и необитаемыми. Но мне кажется более правильным другой смысл: пророк превозносит здесь благодать Божию, сравнивая ее с упомянутым чудом. Он как бы говорит: хотя разбросанным останкам и трудно вновь слиться в единое тело, Бог может сделать это столь же легко, как и заставить течь по пустыне реки. Кроме того, пророк намекает здесь на протяженность пути между Вавилонией и Иудеей, связанную с географическим положением этих стран. Таким образом, в словах пророка не стоит подразумевать что-либо еще. Он просто проводит здесь сравнение с потоками, неожиданно потекшими по бесплодной и сухой земле. В самом деле, проложить путь народу, как бы утонувшему в бездне невзгод, и означало, по сути, оросить водою необитаемую пустыню.
5) Сеявшие в слезах. Это предложение (на мой взгляд) так же относится к будущему времени, как и к прошедшему. Ведь переселение иудеев напоминало собой посев, поскольку, согласно пророчеству Иеремии, Бог уже успел воодушевить их к надежде на будущую жатву. Однако, несмотря на это, в свое долгое изгнание верующие отправились с великой скорбью и душевными муками. Поэтому они уподобились голодному земледельцу, вынужденному отказываться в неурожайный год от обычного пропитания, чтобы обеспечить на следующий год обильную жатву. Они уподобились человеку, который — несмотря на свое тягостное состояние — встает и идет засевать поле в надежде на будущий урожай. Итак, угнанные в плен иудеи грустили и печалились подобно земледельцам, во время голода бросающим в землю драгоценные семена. А затем последовала радостная жатва избавления, когда Господь заставил их возликовать от обилия собранного урожая.
Но мне кажется, что здесь пророк увещевает верующих к будущему терпению. Ведь восстановление Церкви в то время еще не было завершено. Более того, по двум уже упомянутым мною причинам ясно, что именно тогда настало время посева. В самом деле, несмотря на то что царский указ милостиво приглашал всех иудеев вернуться на родину, лишь немногие из них достигли ее, со страхом пройдя через лежащие на пути густонаселенные страны, а после были приняты соседями столь плохо, что предыдущее рабство показалось им вполне терпимым. А отсюда вывод: иудеям даже тогда предстояло проявлять выдержку, поскольку время жатвы еще не наступило. И пророк не напрасно увещевает их усердно трудиться, превозмогать тяготы и не уставать, доколе наконец не настанут лучшие времена.
Что же касается отдельных слов, то משך одни переводят как «плата», другие — как «корзина», а третьи — как «рассадник». Но последний вариант совершенно необоснован. Те же, кто толкует это слово как «плата», ссылаются на Книгу Иова, главу двадцать восьмую, стих восемнадцатый: плата за мудрость лучше всех жемчужин. Но, поскольку глагол משך, от которого происходит это слово, означает «простирать» или «тащить вперед», возможно, что и здесь, и там лучше понимать משך в собственном смысле. Ведь пророк, кажется, прославляет в этом отрывке не видимое остроумие, а сокрытую мудрость. Поэтому-то несение мудрости, то есть постоянное следование ей, и называется в Книге Иова — из-за глубоких пущенных мудростью корней — лучше жемчуга. Так и здесь несение семени вполне может относиться к самим земледельцам, а именно: означать продление их жизни, связанное со своевременным посевом. Если же выбрать перевод «плата», то смысл будет следующим: в голодный год семя сеется в землю со слезами, поскольку оно чрезвычайно ценно для сеятеля.
Теперь изложенное здесь учение становится еще глубже и шире. Ведь известно, что наша жизнь в других местах Писания сравнивается с посевом. Но сеять нам часто приходится в печали и слезах. Поэтому, чтобы скорбь не лишила нас надлежащего воодушевления, надлежало упрочить в нас надежду на будущую жатву. Впрочем, не будем забывать и о том, что не все угнанные в Вавилон иудеи тогда сеяли. Многие из них ожесточились на Бога и пророков, и, презрев все их угрозы, лишились надежды на будущий урожай. Значит, те, кто впал в подобное отчаяние, исчахли в своих скорбях, а те, кого поддерживало обетование Божие — хотя и сеяли в землю семя, мучаясь от голода, — лелеяли в своих сердцах упование на грядущую успешную жатву. Поэтому, чтобы за нашей нынешней печалью последовала радость, нам надо научиться уже сейчас видеть глазами души обещанный Богом благополучный исход. Теперь мы понимаем, что пророчество это относится ко всем благочестивым и говорит о том, что Бог не только осушит их слезы, но и наполнит их сердца неизреченным ликованием.
