1. Псалом Давида, когда он притворялся безумным пред Авимелехом и был изгнан от него и удалился.
(Псалом Давида. Когда он изменил лицо свое пред Авимелехом, изгнавшим его, и удалился.)
Давид благодарит Бога за свое замечательное избавление и, пользуясь этим поводом, воспевает вечную благодать Божию ко всем благочестивым, увещевая последних как к вере, так и к усердию в благочестии. Он утверждает, что единственный способ жить счастливо и в соответствии со своими желаниями, — в чистоте и невинности пребывать в этом мире в страхе Божием и усердствовать в Его почитании. Далее, из надписания псалма явствует, какое именно благодеяние Божие имеет в виду Давид. Ведь, приведенный к царю Анхусу (1Цар 27:2), своему злейшему, после Саула, врагу, он не имел никаких шансов уйти невредимым. Поэтому единственный способ спасти свою жизнь состоял для Давида в том, чтобы с помощью истекающей изо рта слюны, дикого взгляда и гримасы на лице изобразить безумие. И не удивительно: ведь Анхус, лишившись надежды на победу и приписав свой позор одному лишь Давиду, пылал к нему неумолимым гневом. Поэтому в том, что его вопреки всеобщему и его собственному ожиданию все-таки отпустили, Давид признаёт яркий образчик выказанной ему благодати Божией, относящийся, впрочем, ко всей Церкви.
Из того же, что вместо Анхуса здесь говорится об Авимелехе, можно с вероятностью предположить, что это последнее имя было в ходу у филистимлян. Подобно тому как египтяне своих царей называли фараонами, а римские императоры заимствовали имя кесаря у Юлия Цезаря, впервые установившего тираническое правление. Действительно, известно, что задолго до рождения Давида цари, правившие в Гераре во времена Авраама, назывались именно таким именем. Так что не удивительно, если оно переходило от отцов к детям, став общим наименованием для всех царей Палестины.
Еврейское же слово טעם, которое я перевел как «лицо», поскольку оно означает вкушение и разумение, было бы уместно перевести и в том смысле, что Давид притворился безумным. Глагол, от которого оно производится, имея главное значение «вкушать», также переносится на мышление и ощущение, означая в этом случае «разуметь» и «распознавать». И хотя перевод «разумение» будет здесь весьма уместным (коль скоро Давид притворился умалишенным), все же, так как человек лучше всего познаётся из его слов и выражения лица, некоторые правильно перевели, что Давид изменил свое лицо и внушил, таким образом, ложное о себе представление. Однако, даже прибегнув к подобному ухищрению, пророк все же не отрицает, что его избавил Бог, не хвалит за свое спасение наигранное безумие, но, скорее, признаёт, что свирепость врага укротило таинственное внушение Божие, и тот, кто прежде пылал яростью, довольствовался тогда простой насмешкой. Действительно, не было никакой надежды на то, что Анхус с презрением отпустил бы столь целеустремленного человека, каким был Давид, тем более, когда он уже осознал опасность последнего для своего царства и понес от него немалый урон.
Здесь также возникает вопрос: притворялся ли тогда Давид под водительством Святого Духа? Действительно, следует соединить вместе слова о симуляции безумия и желанном избавлении. А отсюда можно заключить, что Тот же Дух, Который продиктовал Давиду этот псалом, также руководил им в деле обмана царя Анхуса. Отвечаю: нет ничего глупого в том, что Господь, избавляя Своих людей, иногда позволяет им заблуждаться или ошибаться в выборе средств. Поэтому избавление было делом Божиим, а послуживший средством избавления и навлекающий вину проступок следует приписывать самому Давиду. Так и Иаков обрел благословение по благоволению Божиему, но одновременно здесь сыграла роль, безусловно, порочная хитрость матери.
Поэтому иногда бывает так, что Дух Святой управляет какими-то поступками святых, но при этом они, будучи Его орудиями, уклоняются с правильного пути. Так что излишним было бы стараться оправдать Давида. Скорее, наоборот, его надо обвинить в том, что, не доверив свою жизнь Богу, он выставил на посмешище и себя, и управлявшую им благодать Святого Духа. И хотя я не рискну утверждать что-либо определенное, все же в этой симуляции пророка усматривается некий признак немощи. Если же кто возразит, что Давид воспевает благодать Божию именно за то, что, изменив свою речь и лицо, избежал смерти, снова отвечаю: Давид красочно описал обстоятельства своего избавления, чтобы, тем самым, еще больше возвеличить милость Божию, не вменившую ему этого проступка.
2. Благословлю Господа во всякое время; хвала Ему непрестанно в устах моих. 3. Господом будет хвалиться душа моя; да услышат кроткие и возвеселятся. 4. Величайте Господа со мною, и превознесем имя Его вместе. 5. Я взыскал Господа, и Он услышал меня и от всех опасностей моих избавил меня. 6. Кто обращал взор к Нему, те просвещались, и лица их не постыдятся. 7. Сей нищий воззвал, — и Господь услышал и спас его от всех бед его.
(2. Благословлю Иегову во всякое время; всегда хвала Его в устах моих. 3. Иеговой будет хвалиться душа моя; услышат смиренные и возрадуются. 4. Величайте Иегову со мною, и превознесем имя Его вместе. 5. Я взыскал Иегову, и Он ответил мне, и от всех страхов моих избавил меня. 6. Воззрят на Него, и стекутся, и лица их не постыдятся. 7. Сей нищий воззвал, и Иегова услышал, и спас его от всех скорбей.)
2) Благословлю Иегову. Обещая всю жизнь помнить об оказанном благодеянии, Давид превозносит Его величие. Действительно, хотя Бог ежедневно помогает Своим людям, дабы те постоянно упражнялись в Его восхвалении, все же благодеяние, названное достойным вечной памяти, без сомнения выделяется здесь в ряду прочих. Поэтому святым надо придерживаться следующего правила: время от времени вспоминать обо всех посылаемых им от Бога благах, и если окажется, что в каком-то из них Бог выказал Свою силу ярче, благодарить Его за это с тем большим усердием. И если Бог на всю жизнь обязывает нас перед Собой даже посредством одного благодеяния, дабы нам никогда не подобало прекращать Его восхваление, что сказать в том случае, когда благодеяния Его воистину бессчетны?
В начале второго стиха пророк добавляет, что хвала, которая, по его словам, будет в его устах вечной, будет также исходить из самого сердца. Этим он отличает ее от пустого сотрясания языком, которым приукрашивают свои поступки многие лицемеры. Действительно, хвала Божия должна звучать в наших устах так, чтобы всегда соответствовать внутреннему душевному чувству. Поэтому душа здесь означает не подающий жизнь дух, а местопребывание чувств. Пророк как бы говорит: повод для искренней хвалы будет давать ему один лишь Бог, и дарованное Им избавление никогда не будет предано забвению.
В другой части стиха пророк указывает на плод благодарения: оно способно породить надежду у скорбящих и несчастных. Действительно, словом ענוים евреи называют не просто несчастных, а тех, кто, смирившись от злоключений, не выказывает бунтарства, но лишь уничиженно упрашивает. И пророк говорит, что они будут участвовать в его радости не просто из-за чувства любви (как весьма поверхностно толкуют некоторые), а потому что, убедившись, что в лице Давида Бог ясно удостоверил общую им всем благодать, обязательно воспрянут духом от всех своих скорбей. Поэтому радость их, по словам Давида, будет происходить от надежды, из-за которой они, словно получив залог спасения, окрыленно устремятся к Богу.
4) Величайте Иегову. Пророк упоминает еще один плод благодарения: своим примером он побуждает других к тому же самому благочестивому служению. Больше того, Давид берет в свои соучастники всех благочестивых и приглашает их в единодушном согласии величественно превознести Бога. Из этого мы узнаём: всякий раз, как Бог подает помощь одному из Своих людей, нас побуждают к надежде на лучшее, и когда кто-то говорит об оказанных лично ему благодеяниях, всех нас вместе призывают к восхвалению Бога. Ибо мы благодарим Бога в присутствии людей для того, чтобы они не только были свидетелями нашей благодарности, но и сами последовали нашему примеру.
5) Я взыскал Иегову. То, что он ранее кратко сказал о радости, пророк излагает теперь подробнее и яснее. Прежде всего, он говорит, что его молитвы были услышаны. И этот факт он прилагает ко всем благочестивым, дабы они, убежденные столь ясным залогом, воодушевили себя к молитве. Что же означает фраза «искать Бога», ясно из следующей части стиха, коль скоро в других местах она понимается в другом смысле. Там она может означать «собраться с духом», «приложить усердие в почитании Бога» и «обратить к Нему все наши чувства». Здесь же она означает не что иное, как «прибегнуть к Его помощи». Действительно, тут же говорится о том, что Бог ответил, а отвечают, собственно, на молитвы и пожелания.
Под страхами же Давид понимает сами опасности, внушавшие ужас его душе, то есть — под следствием разумеет причину, хотя одновременно он без сомнения признаётся в том, что был испуган и терзаем страхом. Действительно, Давид не мог спокойно и как бы свысока взирать на опасности, которым подвергался, но, мучимый тяжкими заботами, справедливо говорит о своем страхе и испуге. Больше того, множественное число слова «страх» показывает, что испуган он был не чем-то одним, а воистину разрывался между разными волнениями и тревогами. В самом деле, с одной стороны, он видел, что приведен к Анхусу на заклание, но, с другой стороны, мог убояться и того, что Анхус отошлет его к Саулу ради ублажения последнего, коль скоро нечестивые имеют обыкновение использовать детей Божиих для собственной забавы. И, коль скоро его уже однажды предали и раскрыли, Давид, даже если бы и спасся в этом случае, едва ли мог избежать силков, всюду расставленных разбойниками Саула. Но страх также могла породить и ненависть Анхуса, вызванная смертью Голиафа и поражением царского войска. Действительно, у этого царя были все средства для мщения, и жестокость его, казалось, не довольствовалась бы легкой казнью. Все это следует прилежно отметить, дабы, когда нас страшат опасности, изнеженность наша не помешала нам следовать своему призванию. Ведь даже Давид, отличавшийся, как известно, от других героизмом, не смог отбросить страхи с каменным сердцем, но испытывал от них сильные терзания и мучения.
6) Воззрят на Него. Как я уже говорил, этот и следующий стих надо соединить с предыдущим. Действительно, ранее Давид рассказал о своем опыте, который должен служить примером для остальных, дабы они безбоязненно приступали к Богу. Теперь же он говорит, что они в самом деле приступят, и притом — со счастливым исходом. И хотя первые два глагола в еврейском оригинале стоят в прошедшем времени, все же я уверен в том, что фразу надо понимать в указанном мною смысле. То есть, когда они воззрят на Него и стекутся к Нему, лица их не постыдятся. Поэтому я и перевел эти глаголы в будущем времени. Действительно, Давид говорит здесь не о том, что уже произошло, а восхваляет плод явленной ему благодати.
Знаю, что фразу «на Него» некоторые относят к Давиду, коль скоро он немного спустя говорит о себе в третьем лице, но правильнее думают другие, относящие ее к Самому Богу. Также нет согласия по поводу глагола נהרו, который некоторые производят от корня אור и переводят как «просвещаться». Но мне кажется, что к контексту лучше подойдет подлинный смысл этого глагола. Пророк как бы говорит: отныне будет существовать зеркало, в котором можно будет видеть благостный и умилостивленный лик Божий. Поэтому несчастные люди отныне будут иметь дерзновение возносить очи к небесам и как бы беспрепятственно прибегать к Богу, коль скоро их уже не задержит и не смутит никакое сомнение. Если же кому-то больше понравится глагол «просвещаться», смысл будет следующим: те, кто прежде спал во тьме, ныне с появлением света вознесут очи к Богу, и на лице тех, кого прежде подавляло ощущение стыда, отобразится новое воодушевление. Но, поскольку смысл меняется мало, не буду спорить о том, какой перевод лучше.
7) Сей нищий воззвал. Давид изображает всех благочестивых так, словно они говорят о нем. Этим он еще больше подчеркивает, сколь важен его пример для их воодушевления. Сей нищий воззвал, следовательно, Бог приглашает взывать к Себе всех нищих. Действительно, в лице Давида они видят то, что относятся ко всем благочестивым. Ибо Бог услышал его тогда так же, как готов и хочет выслушивать ныне всех несчастных, с той же верой возносящих к Нему свои воздыхания, желания и вопли.
8. Ангел Господень ополчается вокруг боящихся Его и избавляет их. 9. Вкусите, и увидите, как благ Господь! Блажен человек, который уповает на Него! 10. Бойтесь Господа, святые Его, ибо нет скудости у боящихся Его. 11. Скимны бедствуют и терпят голод, а ищущие Господа не терпят нужды ни в каком благе.
(8. Ангел Иеговы ополчается вокруг боящихся Его и избавит их. 9. Вкусите и увидите, как благ Иегова, блажен муж, который уповает на Него. 10. Бойтесь Иегову, святые Его, ибо нет скудости боящимся Его. 11. Скимны брошены и голодают, боящиеся же Иегову не будут нуждаться ни в каком благе.)
8) Ополчается... Теперь Давид в общем и целом говорит об отеческом благоволении Бога к благочестивым. О дновременно он учит следующему: у Бога достаточно силы для спасения, несмотря на то что в человеческую жизнь отовсюду летят многочисленные стрелы. Особенно это относится к верующим, которых, подобно овцам среди волков, отовсюду осаждает смерть, и которым каждое мгновение грозит какая-то новая опасность. Поэтому Давид утверждает: чтущих Бога защищает и покрывает помощь ангелов. Пророк хочет, чтобы верующие твердо уверились в том, что, несмотря на грозящие им многочисленные опасности, Бог все же остается верным стражем их жизни. Но, дабы еще больше утвердить их в этой надежде, он также не напрасно добавляет, что Бог охраняет руками и делами ангелов всех тех, кого только хочет спасти. Действительно, для спасения Богу было бы достаточно и Его Собственной силы, но, снисходя к нашей немощи, Он соизволяет привлечь в качестве служителей ангелов. Ведь то, что Богу, всякий раз как Он захочет нам помочь, готовы повиноваться несметные полчища ангелов, способно немало укрепить нас в вере. Больше того, даже ангелы, зовущиеся небесными начальствами и силами, всегда находятся на страже нашей жизни, зная, что им вверено это служение. Бог вполне заслуженно называется стеной и крепостью для Своей Церкви, но помощь Свою из-за нашей неотесанности Он являет нам через ангелов. Впрочем, то, что говорится об одном ангеле в единственном числе, следует распространить на них всех, коль скоро все они вместе зовутся служебными духами, пекущимися о нашем спасении (Евр 1:14). И в других местах Писание, 4Цар 6:15, Пс 91:11 [В Синодальном переводе Пс 90:11 — Прим. пер.], Лк 16:22, также учит нас, что каждому отдельному человеку послано в помощь множество ангелов в соответствии с тем, как угодно Богу, и как полезно, по Его же мнению, для нас. Итог состоит в следующем: сколь много врагов на нас бы ни нападало, ангелы, вооружившись непобедимой силой Божией, всегда на страже и со всех сторон окружают нас защитой, избавляя от всех злоключений.
9) Вкусите и увидите. Пророк косвенно обвиняет людей в тупоумии, поскольку они не верят в благость Божию, которая должна была быть им хорошо известна. Глаголом «вкушать» он указывает на их неразумность, одновременно открывая ее причину: люди проглатывают благодеяния Божии, вовсе не ощущая их вкуса, и ведут себя так, словно эти благодеяния им опостылели. Поэтому, чтобы благость Божия стала им известной и даже очевидной, Давид велит им только то, чтобы они пробудили свои чувства и сделали свое нёбо способным ощущать вкус. Дословно сказано: вкусите и увидите, ибо благ. Но союз כי понимается здесь в смысле истолкования. Итог следующий: со стороны Бога нет никаких препятствий к тому, чтобы верующие, к которым пророк обращается особо, на собственном опыте ощутили Его благость. Отсюда вывод: они также, как и другие, страдают от общего порока оцепенелости. И учение это подтверждается тут же добавленным обетованием. Действительно, уповающий на Господа блажен именно потому, что Он никогда не обманет надежд того, кто желает Его благодати. И только наше неверие мешает Богу щедро и великодушно насытить нас обилием Своих благ.
10) Бойтесь Иегову. Здесь Давид увещевает верующих к святости и праведности, дабы они открыли дверь благодеяниям Божиим. Известно, как обычно люди пекутся о своем благе. Стремясь к нему, каждый уклоняется или к обману, или к хищению, или к несправедливому насилию. Поэтому верующих неизбежно будет посещать желание выть по-волчьи, коль скоро они живут среди волков. И, желая воздерживаться от всякого беззакония, они все же поддаются веяниям общественной жизни и порой пытаются оправдать свои действия необходимостью. Так вот Давид набрасывает узду на все подобные искушения и обещает, что все будет хорошо, лишь бы верующие удерживали себя в страхе Божием, который пророк противопоставляет всем неправедным ухищрениям и замыслам. Ведь тех, кто стремится жить по-простому, большинство винит в глупости за то, что они не стремятся к удобствам. Поэтому в то время, как мирские люди опасаются нищеты, вследствие чего плотской разум толкает их на недозволенные поступки, Давид свидетельствует здесь, что о верующих заботится Сам Бог, никогда не позволяя им в чемлибо нуждаться. Никакой страх и никакое отчаяние не должны, по его словам, уводить нас с правильного пути, коль скоро Бог никогда не покидает добрых и благопорядочных. Поэтому пророк велит верующим воздать Богу положенную Ему честь, дабы они ожидали от Него больше, чем нечестивые надеются получить от своих незаконных ухищрений.
Впрочем, поскольку беззаконие повсеместно бурлит в этом мире с неудержимым жаром, пророк адресует свое предостережение именно святым, коль скоро большинство людей не услышало бы его вовсе. Действительно, парадокс заключается в том, что, хотя непорочность добрых и простых людей беззащитна перед похотью злых, эта непорочность все же представляет собой лучшую защиту, чем любые недозволенные средства. И вовсе не глупо то, что заповедь не отходить от Бога дается здесь святым, по собственной воле стремящимся к невинности. Ведь хорошо известно, сколь склонны люди заглушать и угашать свет благочестия, если благополучия и счастливой жизни они ждут лишь от мирских обольщений.
И пророк иллюстрирует свое учение наилучшим сравнением: Бог оказывает Своему народу достаточную помощь и дает им облегчение в нужде, в то время как скимны, превосходящие кровожадностью всех разбойников мира, продолжают блуждать голодными. Впрочем, толкование некоторых, считающих, что в лице скимнов здесь изображаются насильники и грабители, на мой взгляд, слишком утонченно. Действительно, Давид просто заявляет, что воздерживающиеся от всякого беззакония преуспеют на этом пути больше, чем если бы грабили и расхищали. Ведь даже львы и прочие дикие звери, рожденные для охоты, часто голодают, в то время как Господь продолжает окормлять Своих. Итак, Давид говорит, что скорее от голода погибнут львы, нежели Бог лишит необходимого пропитания простых и правых сердцем, которые, довольствуясь одним Его благословением, ищут пищу только в Его руке. И всякий подобным образом возложивший на Бога свои заботы и считающий Бога своим кормильцем и отцом будет жить среди людей без какого-либо ущерба для себя, в спокойствии и умиротворении.
Если же кто возразит, что добрые и порядочные также часто страдают от нищеты, отвечаю: рука Божия своевременно прострется и окажет помощь в нужное время, то есть, когда этих людей доведут до крайней нужды. Дабы исход дела показал, что у Бога не напрасно просят все необходимое для поддержания жизни.
12. Придите, дети, послушайте меня: страху Господню научу вас. 13. Хочет ли человек жить и любит ли долгоденствие, чтобы видеть благо? 14. Удерживай язык свой от зла и уста свои от коварных слов. 15. Уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и следуй за ним.
(12. Придите, дети, послушайте меня, страху Иеговы научу вас. 13. Кто тот муж, желающий жизни, любящий дни, в которые видел бы благо? 14. Стереги язык свой от зла и уста свои, дабы не говорили коварно. 15. Уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и следуй за ним.)
12) Придите, дети. Пророк продолжает увещевать верующих с еще большей настойчивостью. Он хочет, чтобы каждый усвоил следующее: нет ничего полезнее, чем праведная жизнь, не причиняющая вреда другим. Действительно, коль скоро большинство воображает, будто наивысшее благополучие и успешность достигаются тогда, когда кто-либо хочет первенствовать в силе, обмане, беззаконии и прочих способах наносить вред, пророк вынужден еще раз повторить ранее изложенное учение. Впрочем, поскольку ему надо было добиться послушания, он, называя верующих детьми, укрощает этим ласковым и приятным обращением все их дурные душевные поползновения. В самом деле, среди стольких всевозможных нападок спокойным останется лишь тот, кого дух кротости приучит к наивысшей скромности. Поэтому пророк, прежде чем преподать правило жизни, говорит сначала, что его могут соблюдать только кроткие и послушные люди. Сюда же относится и его призыв: «придите», а также повеление быть внимательными, дабы, отложив в сторону всяческое упорство, утихомирив все свои порывы и пыл, они выказали себя вменяемыми и обучаемыми.
Страх же Иеговы означает здесь само правило благочестивой жизни. Давид как бы говорит: хотя у всех на устах слова о добродетели и справедливости, все же весьма немногие ведут правильную и добропорядочную жизнь, поскольку не знают, что такое истинное богопочитание.
13) Кто тот муж... Пророк не спрашивает о том, есть ли, в действительности, настроенный так человек, не имеет в виду, что все добровольно навлекают на себя несчастье. Известно, что все хотят жить хорошо и счастливо, но Давид говорит здесь о другом. Он порицает слепоту и безумие усердия ко злу. В самом деле, хотя все настойчиво стремятся к собственной выгоде, едва ли каждый сотый привержен миролюбию, добиваясь спокойствия и благополучия в жизни справедливостью и добром. Поэтому пророк говорит своим ученикам: весь мир заблуждается и предается неправедности, надеясь обрести блаженную жизнь помимо благословения Божия, которое ниспосылается лишь простым и непорочным. Но восклицание это содержит в себе еще большую пылкость, дабы успешнее пробудить спящих и дремлющих. Давид как бы говорит: коль скоро все желают счастья, почему же почти никто всерьез к нему не стремится, но каждый своими грехами навлекает на себя разнообразные бедствия?
14) Стереги язык свой. Здесь Давид говорит о редкой добродетели: быть правдивыми и бесхитростными в своих словах. Хотя другие толкователи видят в сказанном более широкий смысл, думая, что пророк в первой части стиха осуждает злоречие. Но сказанное во второй части, безусловно, можно понять проще: нам не следует обманывать ближних, и наши слова не должны быть для них западней. Поскольку же всего труднее так построить свою речь, чтобы язык служил как бы зеркалом ума, Давид требует от нас, чтобы мы усердно стерегли свой язык и не позволяли ему уклоняться ко лжи.
15) Уклоняйся от зла. Пророк велит детям Божиим воздерживаться от причинения каких-либо обид и упражняться в благотворительности. Обычно этот стих цитируется так, словно Давид говорит здесь о двух составных частях покаяния. Действительно, первая ступень вразумления в том, что грешник оставляет свои пороки и отрекается от прежней жизни. Вторая же ступень состоит в том, что он сообразует свои нравы с законом праведности. Но здесь нас учат несколько иному, а именно: как надо относиться к своим ближним. И поскольку часто бывает так, что кто-то, будучи щедр и даже расточителен к одним людям (или, по крайней мере, помогая многим), при этом обманывает других и наносит им вред, Давид уместно начинает с того, что каждому желающему вести угодную Богу жизнь необходимо воздерживаться от зла. И коль скоро многие считают, что исполнили свой долг, если просто никого не обманули и никому не причинили насилия, Давид справедливо добавляет сюда вторую заповедь о благотворительности. Ибо Бог не терпит в Своих людях праздности, но хочет, чтобы они объединили усилия, заботились друг о друге и друг другу помогали.
Мы знаем, что надо стремиться к человечности и терпимости. Но, поскольку часто приходится иметь дело с ворчливыми, с упорными, с неблагодарными, с теми, кто готов поссориться по малейшему поводу, поскольку нам часто досаждают порочные люди, одни из которых изо всех сил отчуждают от себя добропорядочных, а другие, кажется, намеренно готовы обижаться из-за любого пустяка, пророк учит, что надо не просто искать мира, но и бежать за ним тогда, когда он, кажется, от нас уходит.
Но и здесь надо соблюдать определенную меру. Ведь, если добрые и кроткие будут готовы на все для достижения мира, они не только не смягчат порочных, не только не склонят их к справедливости, но, скорее, преумножат их злобу. Кроме того, нечестие порочных часто вынуждает нас от них удалиться. Больше того, если они сами провоцируют Бога и как бы объявляют Ему войну, не противостать им было бы для нас великим вероломством. И Давид хочет здесь от нас лишь того, чтобы мы были кроткими и обходительными в личном общении, чтобы мы усердно стремились к сохранению мира, каких бы тягот и неудобств это нам ни доставляло.
16. Очи Господни (обращены) на праведников, и уши Его — к воплю их. 17. Но лице Господне против делающих зло, чтобы истребить с земли память о них. 18. Взывают (праведные), и Господь слышит, и от всех скорбей их избавляет их.
(16. Очи Иеговы на праведников, и уши Его — к воплю их. 17. Лице Иеговы против делающих зло, и да истребит с земли память о них. 18. Воззвали, и Иегова услышал, и от всех скорбей их избавил их.)
16) Очи Иеговы. Терпение наше обретает наилучшую опору, когда мы убеждены в том, что Бог призирает на нас, и что каждый усердствующий в добре и справедливости будет невредимым, находясь под Его защитой. Поэтому, чтобы верующие, стремящиеся к праведности, не считали себя беззащитными перед похотью мира сего, и страх перед ним не увел их с правильного пути, Давид увещевает их размыслить над провидением Божиим и не сомневаться в том, что Бог укрывает их Своими крыльями. Пророк говорит, что очи Господни усердно стерегут праведников, дабы добрые и бесхитростные люди с еще большим воодушевлением пребывали в своем целомудрии. Между тем он призывает их молиться Богу, если им порой несправедливо досаждает мир. Ибо, сказав, что уши Божии отверсты к их воплю, пророк учит следующему: наилучшее средство от всех скорбей состоит в том, чтобы несправедливо и незаслуженно угнетенный за мщением обращался к Богу. И наоборот, Давид заявляет, что, хотя Бог порой, на первый взгляд, и закрывает глаза на людские преступления, поскольку не сразу за них наказывает, все равно от Его взора ничто не укроется. По словам Давида, даже когда безнаказанность преступников умножает их дерзость, Бог тем не менее бдит и готов изничтожить всяческую о них память.
И об этом роде наказания он упоминает намеренно: ведь нечестивые не только надеются, что пребудут счастливыми до конца жизни, но и воображают, будто память о них останется в мире навсегда. Петр же (1Пет 5:10) умело использует это свидетельство для смягчения наших скорбей и укрощения нашей нетерпеливости, несмотря на то что к ней нас всякий раз подталкивает наглость злых. Ведь для того чтобы держать себя в руках, полезнее всего положиться на помощь Божию и, опираясь на добрую совесть, доверить Ему всяческий суд.
Если же кто возразит, что с добрыми в жизни происходит совсем иное, что, долго и продолжительно мучаясь, они, тем не менее, не чувствуют никакой помощи, отвечаю: Бог помогает добрым не одним и тем же способом и не всегда явно. Их бедами Он управляет так, что при этом не покидает этих людей окончательно. Добавим к этому, что даже лучшие люди часто лишают себя помощи Божией, коль скоро едва ли каждый сотый привержен праведности как должно и по собственной вине не навлекает на себя то или иное зло. Бог же, как только добрые согрешают, тут же наказывает их, чтобы грехи не пустили в их душах корни. Причем Он поступает с ними даже жестче, чем с отверженными, которым потакает ради их погибели. И все же, как бы ни расстраивались и ни запутывались дела в этом мире, добропорядочные люди все равно почувствуют, что защита Божия от насилия и обид была обещана им не напрасно.
18) Воззвали. Пророк хочет сказать, что Бог слышит добрых всякий раз, как они взывают. И здесь нет никакого разрыва в учении. Ведь имеет значение не то, что делает Бог один или два раза, а то, что Он делает постоянно. Сказанное также подтверждает предыдущую фразу, в которой Давид говорил, что уши Божии отверсты к воплю праведных. Теперь же, ссылаясь на конечный результат, он показывает, что Бог, действительно, не глух, когда мы возносим к Нему наши жалобы и воздыхания. Впрочем, глагол «взывать» говорит нам о том, что, хотя Бог и хранит праведных, они все же не совершенно свободны от невзгод. Ибо Бог чудесным образом оберегает их так, что одновременно упражняет многочисленными сражениями. И то, что избавление обещается лишь призывающим Бога, должно быть для нас немалым стимулом к молитве. Ведь Бог хочет, чтобы благочестивые, думая о Его провидении, не становились от этого сонливыми и праздными, а убедившись в том, что Он — страж их спасения, возносили к Нему свои желания.
19. Близок Господь к сокрушенным сердцем и смиренных духом спасет. 20. Много скорбей у праведного, и от всех их избавит его Господь. 21. Он хранит все кости его; ни одна из них не сокрушится. 22. Убьет грешника зло, и ненавидящие праведного погибнут. 23. Избавит Господь душу рабов Своих, и никто из уповающих на Него не погибнет.
(19. Близок Иегова к сокрушенным сердцем, сокрушенных духом сохранит. 20. Много злоключений у праведного, и от всех их избавит его Иегова. 21. Он хранит все кости его; ни одна из них не сокрушена. 22. Убьет нечестивого злоба, и ненавидящие праведного будут погублены. 23. Искупит Иегова душу рабов Своих, и никто из уповащих на Него не погибнет.)
19) Близок... Пророк развивает изложенное им учение и расширяет сферу его применения. Учение это гласит, что Бог — Избавитель Своих людей даже в том случае, если они доведены до крайности и едва дышат. Весьма жесткое испытание, когда благодать Божия откладывается и удаляется от наших чувств до тех пор, пока мы не падем духом. Больше того, невероятный парадокс состоит в том, что Бог близок к верующим даже тогда, когда они почти умирают от душевных терзаний. Но когда Бог поднимает нас из могилы, Его сила сияет еще ярче. Добавим к этому, что верующим надо окончательно уничижиться и сокрушиться, чтобы надеяться только на Бога. Отсюда вывод: нет ничего более противоположного истинному терпению, чем та высота духа, о которой болтают стоики. Ведь мы считаемся смирившимися не раньше, чем сердечная скорбь повергнет нас ниц перед Богом, дабы Он восставил нас уже лежачих. Воистину в наивысшей степени утешительное учение: Бог не отходит от нас даже тогда, когда череда злоключений почти лишает нас всякой надежды.
20) Много злоключений у праведного. Пророк упреждает мысль, которая весьма часто приходит нам на ум: как может Бог заботиться о праведных, если они непрестанно подвержены стольким невзгодам. Ведь зачем еще помощь Божия, если не для того, чтобы вести спокойную жизнь и наслаждаться безмятежной праздностью? И есть ли что-то абсурднее постоянных мучений тех, кто другим не причиняет никакого зла? Поэтому, дабы постоянно атакующие нас искушения не поколебали нашу веру в провидение Божие, надо придерживаться следующего увещевания: хотя Бог управляет святыми и заботится о них, они все же подвержены многим несчастьям, дабы, пройдя подобное испытание, выказать пример непобедимой стойкости и лучше почувствовать, что Бог — действительно их Избавитель. Ведь, если бы они были свободны от любых тягот, их вера бы задремала, призывание Бога прекратилось, а благочестие бы осталось как бы закопанным в землю и никому не известным. Поэтому их полезно упражнять разными испытаниями. Причем особенно для того, чтобы, со всех сторон окруженные смертью, они осознали, сколь чудесно избавлены Господом. Действительно, то, что происходит редко, может казаться случайным. Если же на нас без конца обрушиваются все новые и новые злоключения, а Господь всегда протягивает нам руку, благодать Его становится вполне очевидной.
Итак, Давид велит верующим собраться с духом, какое бы зло с ними ни приключилось. Ведь Бог никогда не обманет надежды Своих людей, коль скоро избавить от смерти тысячу раз Ему не труднее, чем сделать это однажды. Фраза же о костях способствует усилению смысла. Она говорит нам, что те, кого Бог взял под Свою охрану, пребудут невредимыми во всех отношениях. Поэтому Бог возвещает: Он сделает так, чтобы ни одна из наших костей не сокрушилась. И в этом же смысле Христос говорит, что даже волосы на нашей голове сочтены (Лк 12:7).
22) Убьет нечестивого злоба. Другие переводчики רעה предпочитают понимать как «несчастье» в том смысле, что нечестивые несчастным образом погибнут, потому что, в конце концов, будут повержены злоключениями. Но иное толкование отличается большей полнотой: наилучшая защита заключается в правильной и невинной жизни. Поэтому пророк говорит: все порочные предприятия нечестивых принесут гибель им самим, хотя со стороны никто не будет им вредить. Во второй части Давид утверждает, что все это произойдет ради праведных, а именно: нечестивые станут устроителями своей же собственной смерти. Все ненавидящие праведного будут погублены, — говорит пророк.
Итак, железным и непробиваемым щитом должна служить нам следующая мысль: хотя нас окружают несметные полчища врагов, нам не следует бояться, коль скоро они уже предназначены к погибели. И Давид снова подтверждает то же самое в последнем стихе, говоря, что Бог — Искупитель Своих рабов. И действительно, как еще среди стольких опасностей они сохранились бы хоть на одно мгновение, если бы Бог не оградил их Своей десницей? Но глагол «искупить» указывает на такой способ сохранения, которого весьма страшится плоть. Ибо прежде, чем Бог явит Себя Искупителем, этим людям надлежит быть приговоренными к смерти. А отсюда следует, что дверь перед Его благодатью закрывают те, кто проявляет чрезмерную поспешность и, если поведение Бога не отвечает этой торопливости, отказываются признавать Его силу. Впрочем, чтобы никто не оценивал рабов Божиих только по нравственной или, так сказать, философской добродетели, Давид главным их признаком, от которого зависит их спасение, называет то, что они уповают на Самого Бога.
