Бытие 1 Бытие 1 глава

1) В начале. Относить слово «начало» ко Христу было бы глупо. Моисей просто хотел сказать, что мир был таким, каким мы его видим теперь, — то есть украшенным и упорядоченным, — не с самого начала, и что сперва Бог создал бесформенный хаос, включавший в себя небо и землю. Таким образом, слова пророка надо понимать так: когда в начале Бог сотворил небо и землю, эта земля была безвидна и пуста. Причем глагол «сотворил» указывает на то, что было создано нечто прежде не существовавшее. Ведь Моисей говорит не יּצר, что значило бы «образовал» или «слепил», а בּרא. Поэтому смысл таков: мир был сотворен из ничего. И эти слова опровергают суемудрие тех, кто воображает себе какую-то вечно существовавшую бесформенную материю. Из рассказа Моисея эти умники выводят лишь то, что Бог наделил мир новой, прежде невиданной, красотою и придал ему форму, которой до этого у него не было. Измышление это было некогда распространено среди безбожников, до которых дошли лишь слухи о сотворении мира. Ведь искажать истину Божию чуждыми ей измышлениями — известный обычай смертных. Но то, что этим гнусным заблуждением страдают некоторые христиане (как, например, Стевх), воистину нелепо и нетерпимо. Итак, первое утверждение пророка: мир не вечен, а сотворен Богом. Небом же и землею он без сомнения называет ту хаотичную массу, которую немного ниже назовет водами. Причина такого названия в том, что указанная материя послужила семенем всего мироздания. Кроме того, мир все обычно делят именно на небо и землю.

Бог. У Моисея сказано אלהים, а это — существительное множественного числа. Из сказанного многие делают вывод о том, что речь идет о Трех Лицах в Божестве. Но поскольку мне такой вывод кажется малообоснованным, не буду настаивать на числе, в котором стоит слово «Бог». Скорее, я хотел бы предостеречь читателей и посоветовать им остерегаться подобных натянутых толкований. Те же, кто думает, будто это свидетельство против ариан, доказывающее Божественность Сына и Святого Духа, могут, незаметно для себя, впасть в заблуждение Савеллия. Ведь Моисей немного ниже говорит: и сказал Элохим, и Дух Элохима носился над водами. Если бы он имел в виду Трех Божественных Лиц, то, тем самым, стер бы между Ними всякое различие. Можно было бы сказать, что Сын родил Самого Себя, и что Дух есть Дух не Отца, а Свой собственный. Меня же вполне устраивает предположение, что множественное число указывает на атрибуты Божии, которые Он явил в сотворении мира. Соглашусь с тем, что Писание, хоть и приводит многочисленные атрибуты Божии, всегда отсылает нас к Отцу, Его Слову и Духу. И с этой отсылкой мы вскоре встретимся в последующем рассказе. Однако указанные мною нелепости мешают отнести к Божественным Лицам то, что Моисей просто сказал о Боге. Тем не менее, бесспорно, что здесь Богу приписан титул, подчеркивающий Его мощь, прежде в некотором смысле сокрытую в Его вечной сущности.

2) Безвидна и пуста. Не буду сильно утруждать себя истолкованием эпитетов תהו и בהו. Евреи пользуются ими, когда указывают на нечто беспорядочное, суетное и никчемное. Нет сомнения, что Моисей противопоставил оба этих эпитета творениям, украшающим этот мир, а также придающим ему благообразие и совершенство. Мысленно уберем из мира все, о чем пророк скажет впоследствии. Тогда у нас останется только упомянутый им неупорядоченный, или скорее, безвидный хаос. Поэтому следующую фразу о тьме над поверхностью бездны я также отношу к указанной бесформенной пустоте. Ведь только свет придал этому миру хоть какой-то благообразный вид. По той же самой причине пророк одно и то же называет здесь и водами, и бездной, имея в виду, что в изначальной хаотичной массе нельзя было различить никаких отдельных стихий.

И Дух Божий. Этот отрывок искажают многие толкователи. Но искажают по-разному. Мнение тех, кто думает, будто пророк говорил о ветре, до того поверхностно, что не нуждается в опровержении. Некоторые относят сказанное к Духу Божию. И это правильно. Но даже такие толкователи не понимают до конца, что хотел сказать Моисей. Отсюда их различный перевод причастия מרחפת. Сначала скажу, какую цель преследовал Моисей, говоря эти слова. Мы уже читали о том, что мир, до того как Бог его украсил, представлял собой бесформенное месиво. Теперь же пророк учит нас, что для поддержания бытия мира была необходима сила Святого Духа. Ведь у кого-то мог бы возникнуть вопрос: как же не разрушалось это месиво, если сегодня мир сохраняется именно благодаря своей упорядоченности? Поэтому пророк и говорит: масса мироздания, хоть и не была тогда упорядоченной, некоторое время поддерживалась в бытии силою Духа Божия.

Причем у упомянутого выше еврейского слова имеются два подходящих этому отрывку значения: либо Дух Божий двигался и носился над водами для того, чтобы выказывать Свою силу, либо Он носился над водами для того, чтобы лелеять и согревать их. И поскольку, какой бы смысл ни выбрать, суть меняется мало, предоставляю сделать этот выбор самому читателю. Впрочем, если даже такое тварное месиво нуждалось в таинственном воздействии Духа Божия, чтобы не исчезнуть, как же может сохраняться нынешний благовидный порядок мироздания, если он не заимствует свою нерушимость извне? Поэтому надлежит исполниться речению: пошли Духа Твоего, и создадутся, и Ты обновишь лицо земли. И наоборот: едва Господь забирает Свой Дух, все твари обращаются в прах и исчезают Пс 104:29 [в Синодальном переводе Пс 103:29 — Прим. пер.]

3) И сказал Бог. Здесь Моисей впервые изображает Бога говорящим, словно ранее Тот сотворил хаотичную массу мироздания без участия Своего Слова. Однако Иоанн (Ин 1:3) свидетельствует, что без этого Слова не было создано ничего из того, что сотворил Бог. Не подлежит сомнению, что мир был сотворен силой Того же Самого Слова, которая впоследствии его усовершенствовала. И все же Бог произносит Слово лишь при сотворении света, поскольку премудрость Его становится зримой лишь тогда, когда возникает различие между творениями. Одного этого отрывка достаточно для опровержения богохульства Сервета. Этот шелудивый пес тявкает о том, что Слово Божие возникло не раньше, чем Бог повелел возникнуть свету. Но ведь причина должна существовать раньше своего следствия. Значит, из того, что силою Слова Божия возникло нечто прежде не существовавшее, скорее следует, что сущность этого Слова не временна, а вечна. Поэтому апостолы обоснованно доказывают Божественность Христа тем, что Христос — Слово Божие, и что поэтому через Него было сотворено все. Сервет воображает, будто в Боге, когда Он начал говорить, возник какой-то новый атрибут. Но о Слове Божием следует думать совершенно иначе, а именно: в Боге всегда пребывала Его премудрость, без которой Он просто не был бы Богом; но сила которой явилась лишь тогда, когда был сотворен свет.

Да будет свет. Свету надлежало возникнуть первым, поскольку в нем главным образом и заключается красота мироздания. Так и было положено начало разграничению между тварями. И при сотворении мира свет отнюдь не случайно предшествовал солнцу и луне. Ведь мы весьма склонны привязывать силу Бога к орудиям, которыми Он пользуется. Свет же нам посылают теперь солнце и луна. Поэтому мы, руководствуясь своим разумом, так привязываем к ним могущество Божие, что, если они исчезнут из этого мира, по нашему мнению должен будет исчезнуть и свет. Таким образом, указывая нам на порядок сотворения мира, Господь свидетельствует, что свет находится в Его власти, и что Он может даровать его нам даже без солнца и луны. Кроме того, из контекста ясно: Бог не только создал свет, но и установил его чередование с тьмою. Однако можно спросить: чередовались ли тогда свет и тьма так, что день и ночь наступали одновременно во всем мире? Или же половину мира окутывал мрак, в то время как другую его половину озарял свет? Несомненно, что свет и тьма чередовались тогда на всей земле. Но вопрос: на всей ли земле было тогда одно и то же время суток? — предпочитаю оставить без ответа. Тем более, что знать об этом нам не так уж и важно.

4) И увидел Бог свет. Здесь Моисей изображает Бога созерцающим дело Своих рук и получающим от этого удовольствие. Но пророк поступает так ради нас. Мы должны усвоить, что Бог все делает обдуманно и в соответствии со Своим замыслом. Однако слова Моисея не стоит понимать так, будто Бог лишь тогда признал благими Свои творения, когда их создал. Правильный смысл таков: Бог одобрил все Свои дела, которые мы сейчас созерцаем. Поэтому нам остается лишь довериться суждению Божию. И увещевание это весьма полезно. Ведь известно, сколь много позволяет себе человек, и с каким бесстыдством поносит он дела Божии, которые должен принимать всем своим разумом и сердцем.

5) Назвал Бог свет. То есть Бог восхотел, чтобы день и ночь чередовались. И Его воля исполнилась тогда, когда закончился первый день мироздания. Бог отнял у мира свет, дабы наступившая ночь положила начало дню следующему. Но слова Моисея можно истолковать двояко. Или так: был вечер, и было утро первого дня. Или так: по прошествии вечера и утра закончился первый день мира. Но какое бы толкование ни выбрать, смысл останется тем же. Пророк просто хочет сказать, что день завершился тогда, когда минули — одна за другой — две составляющие его части. Причем следуя обычаю своего народа, Моисей начинает отсчет дня с вечера. Не стоит обсуждать здесь вопрос, правилен ли подобный подход. Известно, что тьма по времени предшествовала свету. И когда Бог удалил из мира свет, это и значило, что день подошел к концу. Не сомневаюсь в том, что именно у Моисея древние отцы заимствовали свое исчисление суток. Концом дня для них служил наступающий вечер, и он же служил началом дня следующего. Хотя Моисей вовсе не хотел установить какое-то незыблемое правило. Он лишь приспосабливается к уже установившемуся в его среде обычаю. Поэтому иудеи выглядят глупо, осуждая все другие правила отсчета суток, словно Бог одобрил и утвердил только одно из таких правил. Но столь же глупы и те, кто осуждает способ исчисления, предложенный здесь пророком Моисеем.

День первый. Эти слова прямо опровергают заблуждение тех, кто думает, будто мир был сотворен в одно мгновение. Ведь заявлять, что Моисей — с целью поучения слушателей — распределил между шестью днями дела, которые Бог совершил сразу, означает не что иное, как насильственно искажать текст Писания. Скорее, наоборот: Сам Бог, приспосабливаясь к нашему человеческому восприятию, предпочел создать Свое творение за шесть дней. Ведь мы легкомысленно не замечаем сияющую в творении бесконечную славу Божию. Мы слишком глупы для того, чтобы задуматься о величии Его дел. Суетность нашего разума все время отвлекает нас от мыслей о Боге. И для устранения этого порока Бог использовал наилучшее средство. Он разделил сотворение мира на несколько этапов, чтобы приковать наше внимание к Своим делам и заставить нас над этими делами размышлять. Чтобы доказать измышление о мгновенном сотворении мира, некоторые цитируют отрывок из Книги Сираха (18:1): Живущий вовек, создал все вкупе. Но греческое наречие κοινη, которое там стоит, несет совсем иной смысл. Оно указывает не на одновременность, а на то, что Бог создал все наполняющие эту вселенную предметы.

6) Да будет протяженность. Дело второго дня заключалось в том, что над поверхностью земли было создано пустое пространство, дабы отделить эту землю от неба. И поскольку выражение «смешивать небо с землею» означает учинять то, что называется словом ἀταξίά, разделение этих двух стихий было воистину важным событием. Далее, слово רקיע означает здесь не только заполненное воздухом пространство, но и все, что находится над нами. То есть то, что латиняне иногда называют небом. Таким образом, словом רקיע можно назвать как воздушное пространство, так и небеса. Причем как будет видно из последующего рассказа, иногда оно означает и воздух, и небо одновременно, а иногда — либо только небо, либо только воздух. Не знаю, почему греки перевели это слово как στερέωμα, а за ними последовали латиняне, дав перевод «твердь». Ведь дословно это существительное означает «протяженность». И на это же слово намекает Давид, говоря, что Бог распростер небеса, подобно шатру (Пс 104:2 [в Синодальном переводе Пс 103:2 — Прим. пер.]). Если же кто-то спросит: разве этого пустого пространства не было еще раньше? — отвечу: даже если воды и не занимали тогда все мироздание, лишь на второй день Бог разнес на определенное расстояние то, что раньше было перемешано и неупорядоченно.

Причем Моисей указывает на особое предназначение неба, говоря, что оно отделяет воды от вод. И слова эти создают немалую трудность. Здравому смыслу кажется нелепым и даже невероятным то, что над небом находятся какие-то воды. Поэтому кое-кто прибегает здесь к аллегорическому толкованию и начинает рассуждать об ангелах. Но подобные ухищрения излишни. Я исхожу из следующего принципа: повествуя о мироздании, Моисей описывает его так, как его видим мы. Астрономию же и прочие тайные науки пусть жалеющие почерпнут из какого-то другого источника. Здесь же Дух Божий учит без исключения всех. Рассказанной Моисеем истории, действительно, подходят слова, которые Григорий неправильно сказал о статуях и рисунках: эта история — подлинная книга для неграмотных. Поэтому все упомянутое Моисеем относится к убранству того театра, подмостки которого мы ежедневно лицезреем. Отсюда вывод: здесь имеются в виду те воды, которые видны даже неучам и невеждам.

Некоторые говорят, что верою принимают эти находящиеся над небом воды, даже если и не знают, что они такое. Но подобный подход противоречит цели Моисея. И действительно, разве допытываться до очевидного и всем известного не означает тратить время впустую? Мы каждый день видим, как плывущие по небу облака нависают над нашими головами. Но нависают так, что между ними и нами остается заполненное воздухом пространство. И те, кто станет отрицать, что это устроило чудесное провидение Божие, напрасно хвалятся своим суетным умом. Известно, что дожди возникают в силу природных причин, но всемирный потоп наглядно показал: вода из облаков тут же зальет нас, если небесные хляби не будут затворены десницей Божией. Так что Давид уместно причисляет к чудесам Божиим то обстоятельство, что Бог поместил над водами Свои чертоги (Пс 104:3 [в Синодальном переводе Пс 103:3 — Прим. пер.]), а в другом месте призывает небесные воды восхвалить Господа (Пс 148:4).

Поэтому, коль скоро Бог не только сотворил облака, но и поместил их над нами, не стоит забывать о том, что именно сила Божия мешает этим облакам внезапно залить нас потопом. Особенно, учитывая, что единственный засов, сдерживающий их, — это текучий и неосязаемый воздух, который тут же расступился бы, если бы не слово Господа: да будет протяженность над водами. Впрочем Моисей не упоминает о том, что Бог счел благими дела второго дня творения. Возможно, это связано с тем, что польза этих дел была неочевидной до тех пор, пока земные воды не заняли положенное им место. А это событие относится ко дню последующему, и потому о водах в повествовании Моисея упоминается дважды.

9) Да соберутся воды. То обстоятельство, что воды отступили и дали людям необходимое для жизни пространство, также представляет собой великое чудо. Ведь даже философы согласятся с тем, что водам по природе свойственно покрывать всю землю. Именно это, по словам Моисея, они вначале и делали. Во-первых, поскольку вода — элементарная стихия, занимаемое ею пространство должно быть сферическим. Но так как она тяжелее воздуха и легче земли, ей и положено покрывать всю поверхность последней. Поэтому, когда моря собрались в одно место и дали человеку землю для обитания, произошло нечто сверхъестественное. И Писание заслуженно превозносит благость Божию за подобное благодеяние (Пс 33:7 [в Синодальном переводе Пс 32:7 — Прим. пер.]): Он собрал воды в кучу и спрятал их как сокровища. И Пс. 78 [в Синодальном переводе Пс. 77 — Прим. пер.]: Он собрал воды, словно в меха. Иер. 5:22: Разве вы не убоитесь Меня? Разве не вострепещете от лица Моего? Того, Кто положил песок пределом моря? Иов 38: Кто затворил ворота моря? Разве не Я обложил его засовами? Я сказал: до этой черты дойдешь, и здесь сокрушатся твои бурлящие волны. Итак, будем помнить: мы потому живем на суше, что Бог Своей заповедью отогнал от нас воды, дабы они не покрыли собой всю землю.

11) Да произрастит земля. До той поры земля была бесплодной и голой. Но Слово Божие наделило ее плодородием. И хотя земля была изначально предназначена для произращения плодов — пока слово Божие не придало ей новую силу, земле надлежало оставаться сухой и опустелой. Ведь по природе она не пригодна для произращения чего-либо и не могла произвести поросль, покуда не отверзлись Божии уста. Ибо то, что Давид говорит о небесах (Пс 33:6 [в Синодальном переводе Пс 32:6 — Прим. пер.]), можно по праву сказать и о земле: Словом Господним сотворена она, и Духом уст Его украшена и обустроена. Причем не случайно солнце и луна были созданы позже трав и деревьев. Сегодня мы видим, что именно солнце дает земле силу произращать плоды. И Бог, конечно же, знал, какой природный порядок Он впоследствии установит. Но, чтобы мы научились усматривать во всем Его десницу, Бог отказал тогда солнцу и луне в праве участвовать в Его делах. Бог позволяет нам признавать силу, которую Он вложил в эти служащие Ему светила.

Но поскольку мы обычно приписываем природе этих светил то, что они заимствуют извне, было необходимым, чтобы плодородие, которое, как кажется, эти светила дают земле, возникло раньше, чем они были созданы. На словах мы соглашаемся с тем, что первопричина достаточно могущественна сама по себе, и что промежуточные причины именно у нее заимствуют всю свою силу. Но, на деле, мы представляем себе Бога немощным и ущербным без их поддержки. Да и много ли людей скажет о чем-то более возвышенном, чем солнце, если речь зайдет о земном плодородии? Поэтому, как мы уже говорили, Богу было просто необходимо поступить так, как написано в разбираемом нами повествовании. Из самой последовательности сотворения мира мы узнаём, что Он действует через Свои творения не постольку, поскольку нуждается в них, а постольку, поскольку так Ему угодно.

Говоря же: да произрастит земля траву, сеющую семя, и дерево, в котором семя его, — Бог хочет сказать, что не только создал тогда травы и деревья, но и вложил в них силу размножаться и распространяться, то есть силу оставлять после себя потомство. Каждый день мы видим, как земля осыпает нас сокровищами из своего лона; видим, как травы сеют семя, и как это семя, зачатое во чреве земли, холится и лелеется в ней, доколе не прорастет; видим, как одни деревья непрерывно порождают другие. И мы должны усвоить, что все это проистекает из Слова Божия. Итак, если мы спросим: почему земля плодородна, почему из семени возникает поросль, почему плоды созревают, почему ежегодно каждый вид растений приносит потомство? — то найдем лишь одну причину всего перечисленного: Бог однажды изрек Свое повеление, то есть обнародовал Свой извечный декрет. А земля и все произрастающее из нее не только всегда слышат заповедь Божию, но тут же этой заповеди повинуются.

14) Да будут светила. Моисей переходит к четвертому дню, в который были созданы светила. Ранее Бог сотворил свет. В четвертый же день Он установил новый порядок мироздания, сделав солнце служителем дневного света, а луну и звезды — света ночного. Бог вручил им указанное служение, чтобы мы хорошенько усвоили: все творения подчиняются Его власти и исполняют Его повеления. На самом деле Моисей просто говорит о том, что Бог поручил определенным орудиям разливать по миру созданный Им свет. Разница же состоит в том, что прежде свет был разлит по всему пространству, а после стал излучаться яркими небесными телами, которые Бог сотворил именно для этой цели.

Для отделения дня от ночи. Пророк имеет в виду световой день, начинающийся с восходом солнца и завершающийся с его закатом. Ибо природный день (о котором он говорил выше) включает в себя, в том числе, и ночь. Отсюда вывод: непрерывная череда дней и ночей пребудет в мире вовеки. Ведь Слово Бога, восхотевшего отделить день от ночи, именно для этой цели и управляет движением солнца.

И для знамений. Здесь надо придерживаться следующего принципа: Моисей не философствует о каких-то сокровенных тайнах, а говорит о том, что известно даже невеждам, и о том, чем пользуются без исключения все. Но движение солнца и луны приносит нам двоякую пользу. Первая польза относится к самой нашей природе, а вторая — к нашему общественному устроению. Под природой я имею в виду, в том числе, и земледелие. Ведь, хотя сев и жатва требуют от людей определенного искусства и трудолюбия, не от нас, а от природы зависит то, что солнце, приблизившись к земле, начинает лучше ее обогревать, что за зимою следует весна, а за весною идут лето и осень. Но то, что люди, чтобы лучше помнить о прошлых событиях, считают месяцы и годы, то, что они отмечают четырехлетия и олимпиады, то, что они устанавливают какие-то памятные дни, — это, по моему убеждению, связано с общественным устройством. Таким образом, в этом отрывке говорится о двоякой пользе светил.

Также стоит немного остановиться на вопросе, почему Моисей называет светила знамениями. Ибо этими словами злоупотребляют кое-какие любопытные люди, оправдывая ими свои глупые предсказания. Я имею в виду халдеев и фанатиков, пытающихся предсказать все по расположению небесных светил. Поскольку Моисей сказал, что солнце и луна поставлены как знамения, эти люди думают, будто бы из их положения на небе можно узнать все. Но опровергнуть этих умников очень легко. Светила названы знамениями вполне определенных, а не каких угодно событий. И что же они знаменуют, по словам Моисея, если не то, что относится к природному порядку? Тот же Самый Бог, Который установил эти знамения, свидетельствует устами пророка Исаии (Ис 44:25), что уничтожит знамения гадателей, и запрещает страшиться знамений небесных (Иер 10:2). Впрочем, поскольку очевидно, что Моисей не идет дальше того, что доступно пониманию всех, я воздержусь от дальнейшего пространного обсуждения этого вопроса.

Слово מועדים, переводимое как «установленные времена», у евреев несет разный смысл. Оно может означать и время, и место, и происходящие в этом месте собрания. Раввины обычно относят это слово к своим праздничным дням. Я же понимаю его шире. На мой взгляд, пророк, во-первых, имеет в виду времена, благоприятные для тех или иных дел, которые по-французски мы называем saisons, а во-вторых, дни торговли. Кроме того, Моисей восхваляет бесконечную благость Божию, поскольку солнце и луна не только освещают землю, но и ежедневно создают для нас разнообразные удобства. Итак, нам остается лишь научиться, пользуясь великой благодетельностью Божией, не осквернять своими злоупотреблениями Его досточтимые творения. Между тем, мы должны от всего сердца принять этого чудесного Зодчего, обустроившего все — вверху и внизу — столь прекрасно, что во всем мироздании царит сладчайшая и красивейшая гармония.

15) И да будут они светильниками. Еще раз повторю то, о чем уже говорил: пророк не философствует о том, каковы размеры солнца, или о том, велика ли или мала луна. Он говорит о том, сколько света приходит к нам от этих светил. Он обращается к нашему разуму и нашим чувствам, дабы все мы поняли, какими дарами Божиими пользуемся. Поэтому, чтобы понять смысл сказанного пророком, нет необходимости воспарять над небесами. Нам надо лишь открыть глаза и обратить их к тому свету, который Бог зажег для нас в этом мире. Это соображение (как было уже сказано) вполне достаточно обличает нечестие тех, кто упрекает Моисея за то, что он не выразился точнее и остроумнее. Ведь Моисей больше думал о нас, нежели о светилах, как и подобает основательному богослову. Конечно же, он знал, что луна не могла бы освещать землю, если бы не заимствовала свет у солнца. Но он счел достаточным сказать о том, что воочию видят все, то есть о том, что луна служит для нас светильником.

Астрономы считают луну непрозрачным телом. Соглашусь с этим, но отрицаю, что луна — темный небесный объект. Прежде всего, поскольку луна находится выше стихии огня, у нее должно быть огненное тело. А отсюда следует, что ее тело источает свет. Однако, коль скоро сияния луны недостаточно для того, чтобы дойти до нас, луна заимствует недостающий свет у солнца. Пророк же называет луну меньшим светилом не в абсолютном, а в сравнительном смысле. Ведь небольшая порция света, приходящая к нам от луны, действительно, ничтожна, если сравнить ее с великим солнечным сиянием.

16) Светило большее. Я уже говорил о том, что Моисей не рассуждает о тайнах природы, подобно философу. И это прекрасно видно из его слов. Первое место на небесах он отводит звездам и планетам. Астрономы же говорят о различных небесных сферах и учат, что неподвижные звезды занимают на небесной тверди отведенные им места. Моисей говорит всего о двух светилах. Астрономы же вескими доводами доказывают, что Сатурн, кажущийся нам очень маленьким из-за огромной удаленности, на самом деле, больше луны. Разница состоит в том, что Моисей писал для простого народа, писал о том, что знали без всякого обучения даже самые закоренелые невежды. А философы с великими стараниями исследуют то, что может постичь сила человеческого ума. Конечно же, их усердие не следует порицать, а их науку — осуждать, как поступают некоторые безумцы, дерзко отвергающие все, что им неизвестно. Ведь астрономия — не только приятная, но и весьма полезная наука. Нельзя отрицать, что она прекрасно изъясняет тайны, сокрытые в чудесной премудрости Божией. Поэтому ученые люди, занятые этой наукой с пользой для других, заслуживают всяческой похвалы. И всем, у кого есть для этого время и возможности, не подобает пренебрегать подобными упражнениями. Да и Моисей, хоть и не обсуждает здесь вопросы науки, вовсе не хочет отвадить нас от ее изучения.

Но поскольку он был поставлен служителем не только для ученых, но и для невежд, исполнить свое служение он мог лишь в том случае, если бы снизошел до уровня простой толпы. Если бы Моисей говорил народу о чем-то малоизвестном, неучи могли бы пожаловаться, что это — выше их понимания. Кроме того, поскольку Дух Божий открывает школу для всех без исключения, неудивительно, если Он говорит прежде всего о том, что доступно разуму всех. Если астроном спросит, каковы же истинные размеры небесных светил, то обнаружит, что луна меньше Сатурна. Но это — сокрытое от чувств знание. Глаза же наши видят иное. Поэтому Моисей повествует здесь лишь о том, с чем мы встречаемся в повседневной жизни. И коль скоро Господь протягивает нам Свою руку, позволяя нам наслаждаться светом солнца и луны, какой же будет наша неблагодарность, если мы закроем глаза даже на то, что видим каждый день? Итак, у наших умников нет причин смеяться над невежеством Моисея за то, что он назвал луну вторым светилом. Ведь Моисей не призывает нас воспарить над небесами, а просто указывает на то, что находится у нас перед глазами. Так пусть же знание астрономов будет более возвышенным, чем учение пророка. Но все лицезреющие ночное сияние луны будут обличены в гнусной неблагодарности, если не признают в этом свете благодеяние Божие.

И управлять. Пророк не приписывает солнцу и луне власть, хоть в чем-то умаляющую владычество Божие. Но поскольку солнце, проходя по небу, управляет днем так же, как луна — ночью, он приписывает этим светилам некоторое начальство. И все же не будем забывать: их начальство таково, что солнце представляет собой слугу Божия, а луна — Его служанку. Так пусть же умолкнет безумие Платона, приписавшего звездам разум и душу. Нам достаточно и простого толкования, согласно которому Бог управляет днями и ночами посредством служения солнца и луны. Бог пользуется ими как Своими возничими, в должное время выкатывающими на небо колесницу света.

20) Да соделают воды так, чтобы ползало пресмыкающееся. В пятый день были созданы птицы и рыбы. И этим тварям адресовано благословение Божие, призывающие их плодиться и размножаться. Размножение же происходит у этих животных не так, как у трав и деревьев. С одной стороны речь идет о плодоносящей силе растений и произрастающей силе семян, а с другой — о буквальном рождении потомства. Но слова Моисея о том, что птиц произвела вода, кажется, противоречат здравому смыслу. Поэтому высокомерные умники клевещут на пророка за это учение. Но даже если у указанного события нет иной причины, кроме благоволения Божия, разве не подобает нам положиться на Его волю? Почему Тому, Кто сотворил мир из ничего, невозможно из воды произвести птиц? Чем, — спрашиваю я, — происхождение птиц из воды нелепее происхождения света из тьмы? Поэтому все смеющиеся над Создателем пусть ждут Его в качестве карающего Судьи. Если бы мы хотели привести научные доводы, то сказали бы, что вода ближе к воздуху, чем земля. Но в этом вопросе надо, прежде всего, слушать Моисея, цель которого — привести нас в восхищение от созерцания дел Божиих. И действительно, Господь, будучи создателем природы, при сотворении мира отнюдь за этой природой не следовал. Вместо этого Он предпочел предъявить свидетельства Своего могущества, повергающие нас в изумление и оторопь.

21) И сотворил. Здесь возникает вопрос по поводу глагола «сотворил». Прежде, из того, что мир был сотворен, мы доказывали, что он возник из ничего. Но ведь здесь Моисей называет сотворенным нечто, образованное из предшествующей материи. Утверждающие, что рыбы были действительно сотворены Богом, поскольку вода сама по себе не пригодна для их образования, всего лишь избегают прямого ответа на вопрос. Ибо, даже по их мнению, какая-то материя предшествовала образованию рыб, что противоречит смыслу глагола «творить». Что касается меня, то я не стал бы толковать этот глагол в том смысле, что в пятый день Бог совершил какие-то особые дела. Я объяснил бы его тем, что все творения слеплены из безвидного и беспорядочного месива, сыгравшего роль источника мироздания. Итак, Бог сотворил китов и рыб не в том смысле, что творением оказался момент, в который они обрели свою форму, а в том смысле, что и эти твари произошли из всеобщей созданной из ничего материи. Таким образом, для создания того или иного вида тварей к изначальной материи добавлялась одна лишь форма. Но и здесь имело место истинное творение целого из его частей.

Слово же, которое обычно переводят как «киты», на мой взгляд, также можно передать как «тунцы», поскольку существительное «тунец» созвучно с еврейским словом «таниним». Говоря же, что «воды произвели» ползающих пресмыкающихся, пророк продолжает восхвалять действенность Слова Божия, которому готовы повиноваться даже воды. Мертвые сами по себе, они внезапно вскипели и произвели живых существ. Хотя Моисей хотел здесь сказать нечто большее. Он имел в виду, что воды ежедневно порождают бесчисленное множество рыб, поскольку повелевшее им это делать Слово Божие никогда не теряет силы и действенности.

22) И благословил. Моисей тут же поясняет, что означает это благословение. Ибо Бог — в отличие от людей — не просит о чем-то. То, чего люди добиваются просьбами, Бог соделывает одним Своим повелением. Поэтому, веля плодиться и размножаться, Он, тем самым, благословляет. То есть Бог Своим Словом вкладывает в тварей силу производить потомство. Однако кажется нелепым то обстоятельство, что Бог обращается к рыбам и пресмыкающимся. Отвечу: обращение Божие надо понимать в том смысле, что Бог подчиняет этих тварей Своей воле. Сам опыт учит нас, что сила адресованного рыбам Слова оказалась непреходящей. Подобно семени, это Слово пустило в их природе глубокие корни и произвело на свет непрерывно плодоносящую поросль.

24) Да произведет земля. Пророк переходит к описанию дел шестого дня, в который были созданы животные и человек. Да произведет земля животных, — возглашает Бог. Но как живое может произойти из мертвой стихии? Поэтому это — такое же чудо, как если бы Бог создал из ничего всех тварей, которых повелел произвести земле. Причем Он заимствует у земли материю не потому, что нуждается в ней, а для того, чтобы разные части мироздания лучше сочетались между собой и образовывали единое целое. Но можно спросить: почему Бог не благословил животных так же, как благословил рыб и птиц? Отвечаю: то, что Моисей говорил выше по похожему поводу, следует подразумевать и здесь, хотя прямо об этом и не сказано. Кроме того, отмечу: благословение Божие ясно следует из того факта, что животные, по словам Моисея, были созданы по своим видам и родам. Ведь распределение животных на виды влечет за собой постоянное продолжение этих видов. Из этого также следует, что к тем или иным животным пророк отнес и происходящее от них потомство. В самом деле, зачем еще существуют виды, если не для того, чтобы их представители размножались посредством чадородия?

Скот. Некоторые евреи проводят различение между скотом и зверями. Скотом они называют животных, питающихся травой, а зверями — животных, поедающих плоть. Однако немного ниже Господь уделит траву в пищу не только скоту, но и зверям. Кроме того, можно заметить, что в Писании слова «скот» и «звери» часто взаимозаменяемы. Поэтому я уверен в том, что Моисей, сначала использовав слово «бегемот», употребил затем другое название только ради пояснения. Он имел в виду пресмыкающихся, живущих и размножающихся на земле.

26) Сотворим человека. Хотя глагол стоит в будущем времени, все соглашаются с тем, что это — речь думающего и размышляющего субъекта. До сих пор Моисей изображал перед нами только повелевающего Бога. Теперь же, когда пришло время самого выдающегося из всех Его дел, Бог как бы советуется с Собою. Конечно же, Он мог бы и здесь просто повелеть, чтобы что-то произошло. Но Бог восхотел почтить превосходство человека предварительным совещанием о том, как его сотворить. А это — высшая честь, которой Бог может нас удостоить. И Моисей, использовав глагол «сотворим», просто хотел, чтобы мы над этой честью задумались. Ибо Бог постановил, какими качествами украсить человека, еще до его сотворения. Бог не мучается этим вопросом, как чем-то трудноразрешимым. Но как выше мы говорили о том, что мир был создан за шесть дней ради нас, то есть, чтобы мы еще прилежнее размышляли о делах Божиих, так и теперь, восхваляя достоинство нашей природы, Бог советуется с Самим Собою о сотворении человека и тем самым свидетельствует, что берется за действительно необычное дело.

Конечно, в тленной природе человека есть много такого, что может вызывать презрение. Но если тщательно все взвесить, можно прийти к выводу: среди других тварей человек — выдающийся образчик премудрости, праведности и благости Своего Создателя. Поэтому древние заслуженно прозвали человека μικρό κοσμος. Впрочем, поскольку Господь не нуждался в каких-либо иных советниках, несомненно, как я уже говорил, что советуется Он с Самим Собой. Поэтому воистину смешны иудеи, воображающие, будто Бог советуется здесь с ангелами или с землею. Как будто именно земля представляла собой наилучшего советчика Божия! Что же касается ангелов, то приписывать им хотя бы ничтожную роль в этом великом деле также представляет собой гнусное святотатство. Разве мы читаем где-либо, что созданы по образу земли или ангелов? Разве Моисей не исключает все творения вообще, когда говорит, что Адам был сотворен по образу Божию? Другие толкователи, думающие, будто они умнее иудеев, заявляют нечто еще более нелепое. Они утверждают, что Бог — подобно земным владыкам — говорит здесь о Себе во множественном числе. Словно это сравнительно недавно возникшее варварство царило в мире еще в те древние времена. Хорошо, однако, что животное нечестие этих умников сопровождается глупостью, заметной даже для несмышленых подростков. Поэтому вывод следующий: христиане правильно пользуются этим свидетельством для доказательства того, что в Боге существует несколько Лиц. Ведь Бог не обращается здесь к кому-то постороннему. А это значит, что в Его сущности должно существовать какое-то внутреннее различие, подобное различию между вечной мудростью Божией и Его же вечной силой.

По образу Нашему. Толкователи разногласят в отношении этой фразы. Но многие, даже почти все, соглашаются с тем, что образ — не то же самое, что подобие. Между этими понятиями проводят различие, состоящее в том, что образ заключен в сущности, а подобное — в акциденциях. Желающие дать краткое определение, обычно говорят, что образ включает в себя дары Божии человеческой природе, а подобие — дары сверхдолжные и благодатные. Впрочем Августин философствует здесь утонченнее всех прочих. Он обнаруживает в человеке некое подобие Троицы. Поскольку Аристотель говорит о трех качествах души: разуме, памяти и воле, — Августин, хватаясь за это учение, делает из одной троичности множество троиц. Если какой-то не занятый другими делами читатель хочет насладиться подобными мыслями, пусть прочтет 10-ю и 14-ю книги «О Троице», а также 11-ю книгу «О граде Божием». Соглашусь с тем, что в человеке присутствует нечто напоминающее Отца, Сына и Святого Духа. Не буду спорить с приведенным Августином разграничением свойств души. Хотя, на мой взгляд, учению благочестия больше подходит иное — двойственное — разграничение, более привычное для Писания. И все же определение образа Божия не должно основываться на подобных умствованиях.

Но прежде чем дать определение этому понятию, скажу сперва, что этот образ ничем не отличается от подобия. Ведь Моисей ниже повторит свой рассказ и, не упомянув о подобии, ограничится упоминанием об образе. Если же кто-то возразит и скажет, что пророк поступил так ради краткости, отвечу, что он дважды говорит об образе, ничего не сказав о подобии. Известно, что евреям вполне привычно повторять одно и то же разными словами. Кроме того, из самой фразы Моисея ясно, что второе слово добавлено только ради пояснения. Сотворим, — говорит Бог, — человека по образу Нашему, по подобию Нашему. То есть, чтобы он был подобен Богу и представлял собой Его образ. Наконец, в 5-й главе этой книги Моисей, наоборот, умалчивая об образе, вместо него рассказывает о подобии. И все же, из того, что между образом и подобием различия нет, нельзя установить, что именно означают эти понятия. Слишком грубы домыслы антропоморфистов, ищущих образ Божий или Его подобие в человеческом теле. Поэтому не будем выкапывать из могилы их безумие.

Другие толкователи рассуждают более тонко. Отрицая, что Бог телесен, они все равно видят образ Божий в теле человека, поскольку в этом теле проявлено великое зодчество Божие. Но и это мнение, как мы увидим впоследствии, не согласуется с Писанием. Ничем не лучше и толкование Златоуста, считавшего, что данная человеку власть приводит к тому, что он в некотором смысле замещает Бога в управлении миром. Конечно же, эта власть — часть образа Божия, но часть очень малая. Итак, поскольку образ Божий разрушен в нас через грехопадение Адама, о том, в чем этот образ состоит, надо судить из того, что именно восстанавливается в спасенных людях. Павел утверждает, что через Евангелие мы преображаемся в образ Божий. И — согласно его учению — духовное возрождение есть не что иное, как восстановление этого образа (Кол 3:10 и Еф 4:23). Помещая же этот образ в праведности и святости, апостол использует синекдоху. Ведь, хотя праведность и святость — главные качества возрождения, возрождение отнюдь ими не ограничивается. Поэтому образ Божий означает непорочность всей человеческой природы, в силу которой Адам был наделен правильным разумением, его эмоции согласовывались с разумом, все органы чувств действовали исправно, и он воистину обладал всеми благами сотворенного существа. Таким образом, престол образа Божия находится прежде всего в разуме и сердце человека, в которых он виден более, чем в других частях его природы.

Однако даже в этих других частях блистали некоторые, пусть и слабые, искорки образа Божия. Ибо во всей человеческой душе царила тогда полная согласованность и гармония. Душой человека управлял тогда свет правого разумения, украшенного душевной праведностью. Все человеческие чувства были готовы повиноваться разуму и сообразовываться с его требованиями. А в теле человека царила некая упорядоченность и соразмерность. Сейчас же, если в нас и остаются некие блеклые черты образа Божия, они настолько искажены и ущербны, что можно справедливо говорить о полном его исчезновении. Ведь помимо того, что человеческая природа обезображена, главное зло состоит в том, что скверной греха замарана теперь всякая ее часть.

По образу Нашему, по подобию Нашему. Не буду долго рассуждать о предлогах ב и בּ. Некоторые понимают сказанное так, что образ Божий был лишь оттенен в человеке до тех пор, пока он не обрел совершенство. Но не знаю, обоснован ли подобный смысл. Конечно же, сама мысль правильна. Но не думаю, что Моисею она приходила в голову. Правильно говорят и те, кто заявляет, что единственный образ Отца — это Христос. Однако слова Моисея нельзя толковать так: в образе Нашем, то есть в Иисусе Христе. Добавим к этому, что и муж, пусть даже в другом смысле, также называется образом Божиим. Некоторые отцы заблуждались в отношении этого отрывка. Они думали, будто сразят ариан утверждением, что образ Божий может означать в этом месте только Иисуса Христа. Однако следует разрешить еще один сложный вопрос: почему Павел отрицает образ Божий в женщине, в то время как Моисей наделяет этим титулом оба пола. Краткий ответ заключается в том, что Павел имел в виду только эпоху домостроительства. Поэтому он сводит образ Божий только к владычеству, которым муж безусловно превосходит свою жену. Апостол хотел сказать лишь то, что достоинство мужа выше достоинства жены. Моисей же говорит здесь о славе Божией, сияющей в человеческой природе, когда между разумом, волей и чувствами установлена Божественная гармония.

И да владычествуют они. Пророк упоминает о достоинстве, которым Бог постановил наделить человека. Господь поставил его господином мира, дабы тот владычествовал над всеми живыми существами. Но высших животных Бог подчиняет человеку особо, поскольку, обладая собственной волей, они кажутся неспособными повиноваться власти другого. Множественное число глагола «владычествовать» говорит о том, что эта привилегия была дана не только Адаму, но всем его потомкам. И отсюда можно сделать вывод о том, для чего именно были созданы все твари: для того, чтобы человек ни в чем не терпел неудобства или недостатка. То есть даже в порядке, следуя которому Бог творил мир, можно увидеть Его отеческую заботу о человеке. Ведь прежде чем создать человека, Бог сотворил мир, наделенный не только всем для него необходимым, но и огромным изобилием полезных человеку предметов. Таким образом, человек стал богат еще до того, как появился на свет. И если Бог так позаботился о нас, когда нас еще не было, Он тем более не лишит нас пропитания и иных средств жизни, когда мы уже в этом мире существуем. Следовательно, то, что Бог часто закрывает перед нами Свою щедрую длань, следует приписывать исключительно нашим грехам.

27) И сотворил, посему, Бог человека. Пророк снова упоминает об образе Божием. Но на это нельзя смотреть, как на излишний повтор. Ведь образ Божий — яркий образчик благости Божией к человеку, которую просто невозможно достаточно выразить словами. Одновременно Моисей напоминает нам, какого достоинства мы лишились из-за грехопадения, и пробуждает в нас желание вновь его обрести. Добавляя же, что Бог сотворил «мужчину и женщину», пророк восхваляет узы супружества, поддерживающие человеческое сообщество. Ибо фраза «сотворил Бог человека, мужчину и женщину сотворил их» означает то же, что и фраза: муж — лишь половинчатый человек; поэтому ему в сообщницы дана женщина, чтобы они стали единым целым. Моисей скажет об этом еще яснее в главе 2-й. И то же самое имеет в виду Малахия, когда во 2-й главе, 15-м стихе, своей книги заявляет, что Бог сотворил одного человека, наделив его изобилием духа. Пророк говорит о супружеской верности, которую иудеи оскверняли своим многоженством, и, чтобы устранить этот порок, называет установленный Богом союз мужчины и женщины одним человеком. Тем самым он приучает каждого довольствоваться только принадлежащей ему женой.

28) И благословил их Бог. Это благословение Божие представляет собой источник, из которого проистек весь человеческий род. Причем благословение Божие надо относить не только к человечеству в целом, но и к отдельным индивидуумам. Ведь мы способны или не способны порождать потомство в зависимости от того, дает ли или не дает Бог необходимую для этого силу. Но здесь Моисей просто хочет сказать, что Адам со своей женою были созданы для порождения потомства, дабы человечество распространилось по всей земле. Конечно же, Бог и иначе мог покрыть землю огромным множеством людей, но Он предпочел произвести нас всех из одного источника, чтобы мы больше стремились к взаимному согласию и любили друг друга как собственную плоть. И поскольку люди были созданы для расселения по земле, мы должны заключить следующее: Бог очертил границы земли, чтобы она была способна вместить всех людей и предоставить им удобное место жительства. Неравенство же между людьми, противоположное изначальной гармонии, есть не что иное, как извращение природы, проистекающее из первого греха. И все же благословение Божие побеждает нашу порочность, все страны земли имеют своих обитателей, и огромное множество людей всегда находит себе пристанище в том или ином уголке мира.

Но не стоит забывать то, что я уже говорил о супружестве: Бог восхотел умножить человеческий род деторождением, а не хаотичным совокуплением, свойственным бессловесным животным. Он соединил мужа с женою, дабы они порождали божественное, то есть законное в глазах Бога семя (Мал 2:15). Поэтому обратим внимание на то, к кому именно обращается Бог, веля расти и размножаться, кому именно Он адресует Свое благословение. Бог ни в коем случае не ослабляет узды на мужчине и женщине и не позволяет им без всякого разбора и стыда следовать за своей похотью. Но, начав со священного и чистого супружеского союза, Бог только потом говорит созданным людям о рождении детей. Отметим также, что Моисей коротко рассказывает здесь о том, о чем подробнее скажет ниже. Он переставляет местами некоторые события, но так, чтобы было ясно, что произошло вначале, а что — потом.

Но возникает вопрос: рождают ли силой Божией в том числе прелюбодеи и блудники? Если это так, то благословение Божие распространяется и на них. Отвечаю: прелюбодеяние и блуд — извращение установления Божия. То же, что даже из этой зловонной лужи, так же как и из источника непорочного супружества, Бог производит человеческое потомство, грозит грешникам еще более страшной карой. И все же, установленный изначально Богом законный способ деторождения нерушим и незыблем. Это — закон природы, и сам здравый смысл говорит нам о том, что отменить его нельзя.

Покоряйте ее. Бог подтверждает Свою заповедь о владычестве над землею. Ведь человек был создан именно для того, чтобы покорять землю. Однако это право в полной мере было дано ему лишь тогда, когда он услышал о том, что оно установлено Богом. И Моисей еще лучше выражает эту мысль в следующем стихе, в котором изображает Бога, дающего в употребление человеку травы и деревья. Весьма важно то, что мы твердо знаем: всеми доходящими до нас благами Божиими Бог действительно разрешил нам пользоваться. Ибо той или иной вещью мы пользуемся с чистой совестью лишь тогда, когда приемлем ее из Божьей руки. Поэтому апостол Павел учит нас (Рим 14:23), что, даже потребляя пищу и питье, мы всегда грешим, если в нас нет должной веры. Таким образом, Писание призывает нас просить у Бога все нам необходимое. И пользуясь дарами Божиими, мы одновременно упражняемся размышлениями о Его благости и отеческой заботе. Ибо смысл сказанного Богом сводится к следующему: вот, Я приготовил тебе пропитание еще до того, как ты возник. Так что признай Меня Отцом, проявившим о тебе, еще не созданном, столь искреннюю и рачительную заботу. Но в Моей заботе о тебе Я пошел еще дальше. Твоим делом было питать подчиненных тебе животных, но даже эту обязанность Я взвалил на Себя. Поэтому ты, хоть и поставлен отцом и попечителем мироздания, можешь особо не заботиться об окормлении населяющих его тварей.

Из сказанного многие также делают вывод о том, что до потопа люди довольствовались травами и плодами, и что им не подобало вкушать мясо. И этот вывод представляется правдоподобным. Бог в обсуждаемом нами отрывке как бы устанавливает четкие границы разрешенной человеку пищи. Кроме того, после потопа Бог издает отдельное постановление, разрешающее людям потреблять мясо. И все же указанные аргументы нельзя признать неопровержимыми. Так в качестве возражения можно указать на то, что допотопные люди приносили Богу в жертву домашний скот. Но закон жертвоприношения гласит: Богу можно преподносить лишь то, чем Он разрешил нам пользоваться. Кроме того, люди одевались тогда в шкуры животных. Значит им было разрешено их убивать. Поэтому, на мой взгляд, лучше вообще не утверждать по этому поводу ничего конкретного. Нам вполне достаточно знать, что травы и плоды деревьев были даны людям в качестве их повседневной пищи.

Но нет сомнений в том, что даже этой пищи обильно хватало для самых великих услад. Ибо мудры толкователи, по мнению которых потоп настолько повредил земную почву, что сейчас мы едва ощущаем даже половину излитого на нее древнего благословения Божия. Больше того, сразу же после грехопадения человека земля стала порождать выродившиеся и испорченные плоды. А после потопа ситуация еще больше ухудшилась. Как бы то ни было, Бог, безусловно, не намеревался кормить людей скудно или скупо. Скорее наоборот, этими словами Бог возвещает людям о Своей щедрости, способной дать все нужное для сладостной и счастливой жизни. Ведь Моисей говорит о благодетельности Господа, даровавшего людям все, что они могли пожелать, именно для того, чтобы сделать их неблагодарность совершенно неизвинительной.

31) И увидел Бог все. В завершение Моисей снова сообщает, что Бог одобрил все Им сотворенное. Фразу о том, что Бог увидел, пророк произносит, исходя из человеческого восприятия. Кроме того, Свое суждение о сотворенном мире Бог восхотел сделать правилом для нас с вами, дабы никто не думал и не говорил о Его делах неуважительно. Ибо нам не подобает хулить то, что одобрил Господь. Напротив, мы должны без колебаний поддерживать все Его деяния. Повтор же одобрения Божия свидетельствует о том, сколь разнузданна человеческая дерзость. Не будь ее, об одобрении Божием достаточно было бы сказать всего лишь раз. Но Бог шесть раз внушает нам одну и ту же мысль и столько же раз набрасывает узду на нашу не прекращающую буйствовать дерзость. Впрочем эта фраза Моисея выражает нечто большее, чем то, о чем он уже говорил. Ведь пророк использует слово «меод», то есть «весьма». До этого, после каждого дня творения, Бог просто одобрял соделанное. Теперь же, когда мироздание было полностью завершено и — так сказать — окончательно отполировано, Бог возвещает, что мир не просто хорош, а хорош в превосходном смысле; и дает понять, что в Его делах присутствует наивысшая гармония, превзойти которую невозможно.