Краткое содержание. В этом псалме Давид с горечью жалуется на жестокую гордыню врагов. Затем он свидетельствует, что не заслужил от них столь бесчеловечного обращения, коль скоро не дал им никакого повода для свирепости. Одновременно Давид умоляет Бога об избавлении с помощью Его десницы. И хотя надписание псалма не указывает на конкретное время его составления, вполне вероятно, что Давид имеет в виду Саула и его последователей.
Молитва Давида. 1. Услышь, Господи, правду (мою), внемли воплю моему, прими мольбу из уст нелживых. 2. От Твоего лица суд мне да изыдет; да воззрят очи Твои на правоту.
(1. Молитва Давида. Услышь, Иегова, праведность, внемли воплю моему; услышь мольбу мою, которая не в устах лживых. 2. От присутствия лица Твоего суд мне да изыдет; да воззрят очи Твои на правоту.)
В начале псалма Давид говорит о правоте своего дела. Ведь Бог обещал, что не допустит угнетения невинных и обязательно им поможет. Некоторые толкуют слово «праведность» как «праведная молитва», но, на мой взгляд, весьма поверхностно. Скорее, Давид, почерпнув упование от собственной правоты, делает Бога как бы судьей между собой и своими врагами, дабы Он разобрал его дело.
Из другого места мы уже узнали, что, имея дело с превратными людьми, вполне позволительно засвидетельствовать пред Богом о своей невинности. Но, поскольку верующим недостаточно осознавать свою правоту, на втором месте после свидетельства Давид помещает молитву. Ибо правым делом часто хвалятся и мирские люди. Но, не признавая Бога правителем мира, они (как говорится) удовлетворяются одобрением их собственной совести и, грызя наброшенную на них узду, сносят обиды, скорее, надменно, нежели стойко, потому что не утешаются верой и призыванием Бога. Верующие же не только опираются на правоту своего дела, но и вверяют его защиту Богу. И всякий раз, как происходит что-то плохое, прибегают к Его помощи. Итак, контекст здесь следующий: Бог должен призреть на Давида, узнав, что тот правильно и безупречно исполнил свое служение, и что враги мучают его совершенно несправедливо. В особенности потому, что Давид надеется на лучшее, полагаясь на помощь Божию, и в то же время искренне Его упрашивает. Слова же «вопль» и «мольба» означают здесь одно и то же. Но, говоря о вопле и повторяя тем самым предыдущую мысль, Давид выказывает свою пылкость.
Далее, поскольку лицемеры подают себя весьма величественно и в знак самоуверенности также часто повышают голос, Давид утверждает, что говорит без всякой лжи. То есть не скрывает свои грехи за завесой ложных прикрас, а смело выходит вперед, дабы предстать перед лицом Божиим. Поэтому подобной формой молитвы Дух Святой учит нас усердствовать в правильном образе жизни, дабы мы могли хвалиться своей невиновностью, даже если кто-то в чем-то нас обвиняет. Кроме того, всякий раз, как отверженные объявляют нам войну, тот же Дух приглашает нас к молитве, поскольку тот, кто, полагаясь на свидетельство доброй совести, небрежет при этом молитвой, отказывает Богу в служении судьи и тем самым лишает Его полагающейся Ему чести. Из сказанного мы также узнаём, что, приступать к Богу следует без притворства, коль скоро все наше красноречие не производит на Него никакого впечатления.
2) От присутствия лица Твоего. Дословно: «от того, что пред лицом Твоим» или «в присутствии лица Твоего». Давид хочет сказать, что без заступничества Бога его раздавят грузом клеветы и непременно осудят как преступника. Ведь здесь мраку лжи косвенно противопоставляется познание Всевышнего. Пророк как бы говорит, что в качестве судьи требует одного Бога и не избегает Его судилища, имея чистое сердце и защищая правое дело. Сюда же относится и сказанное затем о взирании очей Божиих. Ибо Давид не обвиняет Бога в слепоте, но только молит Его на деле показать, что Он не потакает людским преступлениям и не небрежет несчастными, с которыми другие обходятся незаслуженно плохо.
Некоторые весьма ограниченно понимают слово «суд» только как «право на обетованное царство». Словно Давид просит, чтобы десница Божия усадила его на престол, поскольку именно Бог избрал его царем, и от имени Бога его помазала рука Самуила. Но я уверен: Давид вверяет себя верности и попечению Божию, имея в виду не только это, но и желая сказать, что опечален многочисленными и разнообразными обидами.
3. Ты испытал сердце мое, посетил меня ночью, искусил меня и ничего не нашел; от мыслей моих не отступают уста мои. 4. В делах человеческих, по слову уст Твоих, я охранял себя от путей притеснителя.
(3. Ты испытал сердце мое, посетил ночью: искусил, и не нашел; мысли мои не преступают слов моих. 4. В делах человеческих, словом уст Твоих, я стерег пути разрушителя.)
3) Ты испытал. Некоторые думают, что в первых трех глаголах прошедшее время используется вместо будущего. Другие толкуют сказанное правильнее и яснее: если Ты испытаешь мое сердце, посетишь меня ночью и основательно проверишь меня, то не найдешь во мне никакой лжи. Впрочем, чтобы ничего не менять, можно согласиться и со следующим смыслом: Ты, Господи, ведаешь все тайные чувства сердца моего, и Твое дело испытывать людей; поэтому Ты хорошо знаешь, что я не двуличен и не таю в себе какую-либо ложь. Действительно, цель Давида вполне понятна: коль скоро его тяготила неправедная людская неприязнь, и он не мог найти у людей справедливости, пророк взывает к Богу как к своему Судии. Но, чтобы сделать это почтительно и без дерзости, Давид решает подвергнуться серьезной проверке. Ведь внешняя видимость не может обмануть Бога, дело Которого — исследовать тайники сердца.
Говоря же, что Бог посетил его ночью, Давид имеет в виду следующее: если кто-то уединился и удалился от людских глаз, он яснее увидит скрывающиеся в себе пороки. Как и наоборот, чужой взгляд как бы закупоривает в нас пороки, вгоняя нас в краску. Пророк как бы говорит: Господи, мрак ночи, как бы сняв покрывала, обнажает нашу совесть, и тогда без свидетелей и судей наши чувства проявляются свободнее; но все равно, если Ты проверишь меня в это время, то не обнаружишь в сердце моем никакого вероломства.
Отсюда мы узнаём, сколь велика была искренность Давида, который, собравшись с духом, столь бесстрашно согласился на проверку судом Божиим. И пророк объявляет себя чистым не только от внешних преступлений, но от всякой потаенной злобы. Значит то, что было в его душе, он ясно выказывал на деле и на словах. Мысль же наша называется преступающей уста в том случае, если ради обмана язык говорит иное, нежели мыслит ум, хотя ימה можно понять и в дурном смысле как коварные и лживые советы.
4) В делах человеческих. Переводчики по-разному понимают этот стих. Некоторые, думая, что предлог ב означает здесь «против», переводят это место так: в делах человеческих, совершаемых вопреки слову Твоему. Я же, скорее, соглашусь с другими переводчиками, считающими, что здесь восхваляется правый суд, вершимый по предписаниям Слова Божия. Ибо некоторые люди весьма пытливы и тщательно следят за делами других, но делают это не по Слову Господню. Но даже не истолковав этот отрывок полностью, мы все же должны понять, какие конкретно пути пророк называет путями разрушителя. Некоторым кажется, что Давид имеет здесь в виду своих сторонников, которые без внешней узды уподобляются разбойникам и готовы ограбить кого угодно. Так что доведенные до крайности, они становятся еще отважнее из-за своего отчаяния. Мы ведь знаем, сколь остро стрекало нужды. Однако даже такое толкование кажется мне натянутым. Поэтому сказанное я, скорее, отнесу к врагам Давида.
Переводчики разногласят и в отношении глагола «стеречь». Некоторые понимают его так, словно Давид жестко противопоставляет здесь себя наглецам и преступникам. Другие полагают, что Давид обращает внимание на различие между правым и неправым, дабы с одной стороны не подражать дурным примерам, а с другой — следовать тому, что видит согласующимся со Словом Божиим. Но я уверен, что пророк имел в виду другое. Он хотел сказать: как бы ни толкали его ко злу нечестивые люди, он будет придерживаться Слова Божия, не прибегая к насилию и оскорблениям и не воздавая злом за зло. Итак, пророк утверждает: какими бы ни были дела других, он лично всегда привержен Слову Божию и как бы зависит от Его уст. Он не считает для себя позволительным относиться к врагам так же, как они относятся к нему, хотя причиненные ему обиды и подталкивают его к такому шагу.
Известно, сколь жестоко это искушение, и победить его (то есть взирать не на то, как с нами обращаются другие, а на то, что заповедует или запрещает Бог) весьма трудно. Ведь даже люди, склонные к справедливости и не желающие никому вредить, будучи раздраженными, в слепом порыве устремляются к мщению. И видя, что нарушено всякое право и приличие, мы бываем настолько возмущены подобным расстройством дел, что воем подобно волкам. Поэтому будем подражать Давиду. И когда враги провоцируют нас к мщению своими злодеяниями, пусть обращение к Слову Божию станет для нас наилучшим поводом к сдержанности. В этом случае наш разум никогда не ослепнет и убоится превратного пути, ибо Бог не только обуздывает наши чувства заповедями, но и приучает их к терпению обетованиями. И Он не только удерживает нас от злодеяний, но и, объявляя Себя будущим Мстителем за нас, призывает дать место не нашему, а Его гневу.
5. Утверди шаги мои на путях Твоих, да не колеблются стопы мои. 6. К Тебе взываю я, ибо Ты услышишь меня, Боже; приклони ухо Твое ко мне, услышь слова мои.
(5. Поддержи шаги мои на стезях Твоих, да не поскользнутся стопы мои. 6. К Тебе воззвал я, несомненно услышишь меня, Боже; приклони ухо Твое ко мне, услышь слово мое.)
5) Поддержи шаги мои. Если понимать стези Божии как заповеди закона, смысл вполне понятен: Давид, хотя и хвалится тем, что несмотря на тяжелейшие искушения всегда чист душою и привержен праведности, все же, сознавая собственную немощь, вверяет себя управлению Божию и просит дать себе благодать стойкости. Пророк как бы говорит: как до сих пор я шел правильным путем под Твоим водительством, так и в будущем поддержи мои шаги, не дай мне поскользнуться.
Действительно, чем больше наше превосходство, тем больше должны мы остерегаться необдуманного шага. Ибо коварство сатаны в том, чтобы из добродетели состряпать усыпляющее нас плотское самоупование. И хотя я не полностью отвергаю подобный смысл, все же мне кажется более вероятным, что Давид просто молит Господа о благополучном исходе. Он как бы говорит: Господи, Ты видишь, что я целиком привержен целомудрию, поэтому управляй мною так, чтобы всем стало ясно, что Ты — мой страж и не позволишь злобе врагов одолеть меня.
Таким образом под путями Господними Давид разумеет не Его учение, руководящее нашей жизнью, а Его поддерживающую нас силу и оберегающую нас защиту. Причем пророк называет их путями не только потому, что исход всякого предприятия находится в руке Божией, но и потому что, если Бог заботится о нас, дела идут воистину успешно. Добавляя же «да не поскользнутся стопы мои», Давид имеет в виду, что каждое мгновение мы сталкиваемся со многими враждебными обстоятельствами, и нам грозит неизбежная погибель, если Бог не поддержит нас Своей десницей.
6) К Тебе воззвал я. Глагол прошедшего времени означает здесь непрерывное действие, подразумевая также и настоящее время. Если понимать союз כי как причинительный, смысл будет таким: Давид черпает молитвенное упование от того, что, полагаясь на обетование Божие, надеется на успешность своих прошений. Разве что лучше (как делают некоторые) изменить здесь время глагола и придать предложению следующий смысл: буду молиться, поскольку на опыте ощутил, что Ты слышишь мои молитвы. Но я все же выбрал то, что кажется мне проще. На мой взгляд, Давид, надеясь на лучшее, воодушевляет и ободряет себя к смелому призыванию Бога. Он как бы говорит: когда я призову Тебя, Боже, Ты не презришь мои прошения. Но сразу же после пророк просит даровать ему то, что по его предыдущим словам он давно надеялся получить.
7. Яви дивную милость Твою, Спаситель уповающих (на Тебя) от противящихся деснице Твоей. 8. Храни меня, как зеницу ока; в тени крыл Твоих укрой меня 9. от лица нечестивых, нападающих на меня, — от врагов души моей, окружающих меня...
(7. Соделай дивными милости Твои, Спаситель уповающих от восстающих на десницу Твою. 8. Стереги меня, как зеницу, дочь ока; в тени крыл Твоих укрой меня. 9. От лица нечестивых, пытающихся погубить меня, врагов моих, в душе осаждающих меня.)
7) Сделай дивными милости. Коль скоро глагол הפלה иногда означает «делать чудесным» или «выдающимся», а иногда — «отделять», оба смысла вполне соответствуют настоящему отрывку. Ведь (как сказано в Пс 31:20 [В Синодальном переводе Пс 30:20 — Прим. пер.]) благость Божия сокрыта для чтущих Его наподобие некоего сокровища, которое Бог своевременно открывает в миг самого крайнего отчаяния. Поэтому, если перевести «отдели», смысл будет таким: пусть Бог выкажет Давиду ту разновидность Своей благодати, которой Он удостаивает только избранных. Ибо, подвергая опасностям всех без исключения добрых и злых, Бог все же дает разный исход их предприятиям, доказывая тем самым, что не смешивает пшеницу с плевелами и собирает Своих в отдельную житницу. Однако, на мой взгляд, смысл здесь несколько иной: Давид, видя, что может обрести избавление только редким и необычным способом, прибегает к чудесной силе Божией. Ведь думающие, будто он просит Бога не оказывать милости своим гонителям, сильно искажают контекст отрывка.
Далее, указанные слова также говорят о серьезности нависшей над Давидом опасности. В противном случае Богу было бы достаточно помочь Давиду так, как Он обычно и повсеместно благоволит Своим, подает им помощь и охраняет. Итак, тяжелейшая нужда заставила пророка просить о чуде ради собственного спасения. И хвала, которую Давид воссылает Богу, укрепляет его надежду на получение просимого. Действительно, коль скоро Бог берет на Себя роль Спасителя всех на Него уповающих, Давид, будучи одним из их числа, мог заслуженно надеяться на спасение. Поэтому, приступая к Богу, мы должны всякий раз вспоминать о том, что Бог не напрасно зовется Спасителем уповающих на Него. И если наша вера полагается на Его благодать, не следует бояться, что Он откажет нам в Своей помощи. Так что, даже если перед нами закрыты все двери, будем помнить о том, что Бог может помочь нам самым невероятным способом и тем самым еще ярче и очевиднее проявить Свою силу.
Впрочем, поскольку причастие «уповающие» стоит без дополнения, некоторые переводчики соединяют его с концом стиха, усматривая здесь изменение порядка слов. По их мнению, смысл таков: Спаситель уповающих на десницу Твою от восстающих, и т. д. Однако это звучит весьма грубо. И коль скоро приведенное мною толкование подходит больше и более распространено, будем следовать именно ему. Итак, в этой фразе Давид приписывает Богу служение защищать и охранять Своих от всех противящихся их спасению нечестивых. Восстающими же на десницу Божию нечестивые названы потому, что, досаждая благочестивым, принятым Богом под Свою защиту, они тем самым объявляют Всевышнему открытую войну.
Этот стих содержит весьма полезное учение: обида, нанесенная нам, в нашем лице наносится Самому Богу. Ведь, объявив Себя Стражем нашего спасения, Бог всякий раз, как нас несправедливо угнетают, закрывает нас Своей дланью как непробиваемым щитом. Сюда же относятся два использованных Давидом сравнения: с зеницей ока и с птенцами. Ибо Бог, желая показать, сколь сильно о нас заботится, уподобляет Себя курице и прочим птицам, простирающим крылья для согрева и защиты своих птенцов, и возвещает, что мы дороже Ему не меньше, чем людям дорога зеница ока — нежнейшая часть их тела. А отсюда следует: если кто-то желает навредить благочестивым, он объявляет войну Самому Богу. Действительно, коль скоро подобную молитву внушил Давиду Святой Дух, она несомненно содержит в себе определенное обетование. Воистину, в том невероятная благость Божия, что Бог не только снисходит к нам, но и в некотором смысле изменяется ради нас, дабы вознести нашу веру над всеми чувствованиями плоти.
9) От лица нечестивых. Здесь Давид снова обвиняет своих врагов. Одновременно он склоняет Бога проявить к нему милосердие, ссылаясь на собственную невинность. И на жестокость врагов пророк жалуется как раз для того, чтобы еще больше побудить Всевышнего к оказанию помощи. Прежде всего, Давид говорит, что его враги пылают похотью разрушения и убийства. Затем он добавляет, что они осаждают его в душе. Этим он хочет сказать: единственная устраивающая их плата — это его смерть. Итак, чем больше страха внушает нам жестокость врагов, тем более усердно следует молиться. И хотя Бог не нуждается ни в каких увещеваниях, польза и цель молитвы состоят в том, чтобы верующие, перекладывая на Бога свои тяготы и заботы, твердо верили, что они Ему вовсе не безразличны.
10. Они заключились в туке своем, надменно говорят устами своими. 11. На всяком шагу нашем ныне окружают нас; они устремили глаза свои, чтобы низложить меня на землю; 12. они подобны льву, жаждущему добычи, подобны скимну, сидящему в местах скрытных.
(10. Они закрылись туком своим, говорят устами своими с надменностью. 11. На следах наших ныне окружили нас; они устремили глаза свои, чтобы вдавить в землю. 12. Подобие их — лев, жаждущий добычи, и скимен, обитающий в местах скрытных.)
10) Туком своим. Если перевести (как это делают другие): «затворили тук свой», — смысл не изменится. Толкование же некоторых евреев: эти люди ожирели и вследствие отека гортани утратили способность говорить — весьма туманно. Я же под туком понимаю гордыню, подобно жиру распирающую нечестивых. Весьма искусное сравнение: грудь нечестивых вздувается от ярости подобно тому, как чрево распирает от тука. Однако я не отрицаю: Давид также жалуется здесь на то, что его враги надмеваются от богатства и благополучия. Действительно, мы часто видим, как нечестивые становятся тем надменнее, чем тучнее, но, на мой взгляд, здесь, скорее, говорится о внутреннем пороке: целиком уповая на себя, эти люди лишаются всяческой человечности, и признак этого заметен в произносимых ими словах. Итог следующий: нечестивые как бы раздуваются от гордыни: они вовсе не скрывают ее, а вызывающе выставляют напоказ. Действительно, в слове «уста» здесь, в отличие от многих других отрывков, не содержится плеоназма. Давид хочет сказать, что отверженные открыто, и как бы надув щеки, извергают ругательства, свидетельствующие об их превозношении.
11) На следах наших. Пророк подтверждает сказанное ранее о безумной похоти своих врагов к причинению зла. По его словам они столь жестоко замышляют его погубить, что подстерегают его везде, куда бы он ни пошел. Упомянув же о наших следах, Давид, безусловно, имел в виду своих соратников, хотя тут же продолжает говорить только о самом себе. Разве что кому-то больше понравится другое чтение, поскольку в некоторых кодексах слово סבבונו стоит во множественном числе. Однако это не так уж важно. Ведь пророк просто жалуется на то, что, не протяни Бог с неба руку помощи, ему просто не осталось бы, куда бежать. Сделай он хотя бы шаг, за ним тут же устремляются стерегущие его враги. Наречие же «ныне» означает, что Давид подвергался опасности не только на протяжении какого-то времени в целом, но и в каждый отдельный его момент. Куда бы он ни пошел, враги тут же устраивали за ним погоню.
Последнюю часть стиха некоторые толкуют так, будто Давид сравнивает своих врагов с охотниками, преследующими добычу молча и вперив свой взор в землю. Они думают, что здесь говорится именно о привычке опускать глаза. Действительно, коварные люди часто так и делают, но правильнее думают другие толкователи, считающие, что это сравнение означает неистощимый пыл нечестивых, с которым они пытаются разрушить все. Итак, «устремлять глаза» означает не что иное, как прилагать к чему-то все свои способности и усилия. Следующая же фраза «вдавить в землю» означает то же, что и «повергнуть наземь». Ведь нечестивые, словно им суждено пасть, даже если весь мир сохранит стойкость, хотят вывернуть наизнанку весь человеческий род, и поэтому решительно готовятся к низвержению всех и вся. Эту мысль подчеркивает следующий стих, уподобляющий их львам и скимнам. Но надо придерживаться вот чего: чем более разнузданно свирепствуют против нас нечестивые, тем ближе к нам десница Господня, ограждающая от их жестокости. И слава Господня именно в том, чтобы обуздывать этих диких и кровожадных зверей. О скрытых же местах Давид говорит потому, что его враги были весьма искусны в злодеяниях, и когда им подворачивался подходящий случай, противостоять им было чрезвычайно трудно.
13. Восстань, Господи, предупреди их, низложи их. Избавь душу мою от нечестивого мечом Твоим, 14. от людей — рукою Твоею, Господи, от людей мира, которых удел в этой жизни, которых чрево Ты наполняешь из сокровищниц Твоих; сыновья их сыты и оставят остаток детям своим.
(13. Восстань, Иегова, предупреди лицо его, низложи его; избавь душу мою от нечестивого мечом Твоим. 14. От мужей — рукою Твоею, Господи, от мужей, которые от века, которых удел в жизни, которых чрево наполняешь благами Твоими сокровенными; сыновья их насыщаются и оставят остаток детям своим.)
Чем яростнее наседали на Давида, тем более скорую помощь он выпрашивает у Бога. Ибо «лицо» понимается здесь как внезапный напор, для предупреждения которого надо было весьма сильно поспешить. Этими словами Святой Дух учит: когда смерть уже стоит на пороге, Бог все равно не оскудеет средствами, с помощью которых может в один миг ее обуздать. И пророк приписывает Богу роль не только Избавителя, но и Сокрушителя нечестивых. Хотя Давид желает их сокрушения лишь постольку, поскольку смирение было необходимо для них, чтобы отстать от злодеяний. Такой вывод мы делаем из следующей фразы, в которой псалмопевец снова просит избавить свою душу. Действительно, он никак не возражал бы против невредимости своих врагов, если бы они не злоупотребляли своей силой для несправедливых и жестоких дел. Итак, будем знать: низвергая нечестивых и сокрушая их силу, Бог тем самым помогает Своим и избавляет от погибели невинные души.
Впрочем, меня не вполне устраивает то, что переводчики читают эту фразу аппозитивно (appositive): «от нечестивого, который — меч Твой», а также «от мужей, которые суть рука Твоя». Согласен с тем, что откуда бы ни исходило зло, нас наказывает десница Божия, а нечестивые — просто Его бич. Так что злоключения — наилучшая проверка нашего терпения. Но коль скоро в этом случае слова звучали бы жестче и мало подходили бы к молитве, я охотнее следую другому толкованию: да избавит Бог праведника мечом Своим, и да поразит десницей Своей мужей, чье счастье и могущество слишком затянулись. Ибо меч Божий пророк противопоставляет человеческой помощи и как бы говорит: если Бог не выступит в роли Отмстителя и не обнажит Свой меч, нет никакой надежды на избавление.
Следующую же фразу: «от мужей — рукою Твоею, от мужей, которые от века» — я толкую так: Господи, защити меня рукою Твоею или помощью Твоею небесной от мужей, чья тирания чрезмерно затянулась, и успех которых я терпел слишком долго. И этот повтор несет в себе эмфазу. Давид, как бы вознегодовав, сначала обрывает свою речь, а потом, собравшись с духом, говорит Богу о своих тяготах. Впрочем, поскольку ранее пророк воспользовался единственным числом, теперь он утверждает, что его противники весьма многочисленны и притом довольно сильны. Так что надеяться можно только на помощь Божию.
Что же касается фразы «от века», то ее толкуют по-разному. Некоторые понимают ее как «временные», словно Давид утверждает недолговечность благополучия нечестивых. Но это толкование, кажется, мало соответствует контексту. Другие считают, что так названы люди, целиком приверженные миру сему и думающие только о земном. Итак, согласно этим толкователям Давид сравнивает своих врагов с бессловесными животными. И так же они понимают следующую фразу: «которых удел в жизни», — коль скоро лишенные Духа и привязанные к тленному благу его враги не могут возвыситься над миром. Ведь уделом кого-либо называется то, в чем он видит свое счастье. Однако, поскольку חלד для евреев означает век или срок человеческой жизни, Давид, на мой взгляд, жалуется здесь на слишком долгое процветание своих врагов.
Действительно, можно некоторое время потерпеть наглость нечестивых, но весьма нелепо, если они остаются стойкими и непоколебимыми даже после своего восстания на Бога. И этот смысл подтверждает предлог מן, с помощью которого Давид подчеркивает: счастье его врагов, имеющее окончиться в один миг, началось не три дня назад, не недавно, а длится уже целый век. Хотя, возможно, говоря «от века» пророк указывает на власть, богатство и почет, которыми его враги обладают или пользуются в сообществе людей. Они столь велики, что кажется, будто мир был создан только ради них. Слова же «которых удел в жизни» я толкую так, что эти люди избавлены от всех неудобств, пресыщены всякими усладами и свободны от свойственной всем людям участи. Как и наоборот, говорят, что удел несчастных — смерть. Итак, по мнению Давида, весьма нелепо, что нечестивые резвятся радостными и окрыленными, вовсе не боясь смерти, и присваивают себе спокойствие и блаженство в жизни как бы по праву наследства.
Сюда же относится и следующая фраза о том, что Бог наполняет их чрево Своими сокровенными благами. Действительно, мы видим, что нечестивые наслаждаются не только общими для всех светом, дыханием, пропитанием и прочими подобными удобствами, но что Господь относится к ним лучше и щедрее, чем к прочим. Он как бы лелеет их в Своей утробе, словно изнеженных детей. Поэтому сокровенными благами Божиими названа здесь редкая и изысканная роскошь. В самом деле, весьма жестокое искушение — оценивать благоволение Божие, исходя из земного счастья. Так что не удивительно, если оно сильно мучило Давида. Но будем помнить: пророк искал облегчения в благочестивых сетованиях, а не роптал на Бога. Поэтому и мы по его примеру должны научиться направлять к небу все свои воздыхания. Некоторые толкуют утонченнее: сокровенными называются те блага Божии, которые сами нечестивые в собственном отупении поглощают. Или же те, в отношении которых не ясно, почему Бог столь щедро одаривает ими злых. Но приведенное мною толкование само по себе достаточно опровергает остальные своей простотой и подлинностью.
Последние слова стиха говорят о завидной преемственности, с которой нечестивые передают свои богатства детям, а затем и внукам. И коль скоро злые не принадлежат к числу детей Божиих, которым обещано благословение, их, безусловно, откармливают на день заклания. Итак, в своей жалобе пророк призывает Бога не медлить и своевременно отомстить за то, что нечестивые столь долго злоупотребляли Его снисхождением.
15. А я в правде буду взирать на лице Твое; пробудившись, буду насыщаться образом Твоим.
(15. Я в праведности узрю лицо Твое; пробудившись, буду насыщаться образом Твоим.)
В стенаниях поведав Богу о тяготивших и мучивших его скорбях, Давид, дабы не упасть под грузом искушений, воспаряет на крыльях упования к безмятежному спокойствию, от которого, как он видит, все приходит в законный и надлежащий порядок. Во-первых, здесь присутствует косвенное сравнение между будущим упорядоченным состоянием, при котором Бог Своим правосудием восстановит все, пришедшее ныне в расстройство, и тем непроглядным туманом, который от молчания Божия и сокрытия Им Своего лица окутывает ныне весь мир. Действительно, могло бы показаться, что Давид навечно погрузился во тьму своих скорбей, в то время как нечестивые, процветая в благополучии, почестях и богатстве, все время были близки к Богу. Однако пророк высмеивает их горделивые притязания, а себе, — хотя, на первый взгляд, он был весьма далек от Бога, — обещает близкое с Ним общение.
Местоимение «я» несет в себе эмфазу. Давид как бы говорит: его тяготы и его позор не мешают ему полноценно радоваться отеческой любви Божией. Отметим также следующее: для полного блаженства Давиду вполне достаточно чувствовать умилостивление Божие. Ведь нечестивые, против которых выступает Бог, воображают себя счастливыми совершенно напрасно. Лицезрение же Бога есть не что иное, как ощущение Его отеческого благоволения, не только веселящее нас и прогоняющее наши скорби, но и восхищающее нас до самого неба.
Упомянув же о праведности, Давид тем самым подчеркивает, что не лишится воздаяния за добрую совесть. Ведь покуда Бог усмиряет Своих людей несением креста и несчастьями, мир издевается над их простотой, словно они стремятся к чистоте по глупости и неразумию. И Давид отвергает подобное издевательство, утверждая, что плод его благочестия уже готов и хранится на небесах, лишь бы сам он продолжал слушаться Бога. Как и Исаия (Ис 3:10) призывает верующих укрепляться убеждением в том, что праведнику непременно будет хорошо. Однако из-за этого Давид не приписывает делам причину своего спасения. Он не рассуждает о том, в силу каких слуг обрел благодать Божию, но лишь заявляет, что все чтущие Бога трудятся не напрасно. Ведь, хотя Бог на время и скрывает от них Свое лицо, в положенный срок Он непременно явит им его сияние.
Буду насыщаться. Некоторые толкователи, скорее, утонченно, нежели уместно относят сказанное к воскресению последнего дня, словно Давид отлагает на будущее надежду на блаженство и радость и готов сдерживать свое желание вплоть до жизни грядущего века. Согласен с тем, что упомянутое им насыщение станет совершенным и полным не ранее Второго пришествия Христова, но коль скоро святые, — если Бог просвещает их познанием Своей любви, — успокаиваются в ее свете, Давид справедливо называет духовный мир или духовную радость насыщением. И хотя нечестивые кичатся своим изобилием, коль скоро их алчность ненасытна (потому что они или кормятся ветром, или, впав в оцепенение, не чувствуют собственного блага, или страдают от жестоких обличений совести), они никогда не спокойны и не умиротворены в душе, но всегда мятутся в слепом волнении.
Итак, одна лишь благодать Божия способна помешать нам быть поспешными в своих желаниях. Поэтому, на мой взгляд, Давид намекает здесь на никчемные радости мира сего, только и делающие, что дразнящие похоть, и показывает, что подлинной радостью наслаждаются лишь те, кому достаточно одного Бога. Поскольку же дословно Давид говорит на еврейском следующее: буду насыщаться в пробуждении лицом Твоим, — некоторые, склоняющиеся к первому упомянутому смыслу, думают, что пробуждается здесь само лицо Божие, когда свет его благодати, прежде закрытый облаками, наконец-то становится видимым. Но мне кажется более уместным относить слово «пробуждение» к Давиду, дабы оно значило то же самое, что и избавление от грусти. Действительно, Давид никогда впадал в оцепенение и бесчувственность. Однако после долгих страданий он находился как бы в полузабытьи. Ибо верующие не всегда мужественно выдерживают и преодолевают искушения, но на время могут дрогнуть из-за плотской немощи или испугаться окутавшего их мрака. Поэтому Давид сравнивает смятение святых с оцепенением, но говорит, что непременно успокоится, если благоволение Божие воссияет для него вновь.
Истинны слова Павла (2Кор 5:7): покуда мы странствуем в этом мире, верою ходим, а не видением. Но коль скоро образ Божий мы видим не только в зеркале Евангелия, но и в многочисленных ежедневных свидетельствах Его милости, пусть каждый стряхнет с себя оцепенение и довольствуется нынешним духовным счастьем, доколе Бог не даст ему узреть Себя лицом к лицу.
