Краткое содержание. Давид вспоминает здесь о том, как славно помогал ему прежде Бог, и, испытав на собственном опыте благость и верность Божию, сначала призывает себя к благодарности, а потом обещает себе и впредь такие же благословения, коль скоро Бог верен и неизменен. Одновременно пророк надеется на то, что — какая бы опасность ему ни угрожала — исход дела всегда будет благополучным и счастливым.
Давида. 1. Славлю Тебя всем сердцем моим, пред богами пою Тебе, (что Ты услышал все слова уст моих). 2. Поклонюсь пред святым храмом Твоим и славлю имя Твое за милость Твою и за истину Твою, ибо Ты возвеличил слово Твое превыше всякого имени Твоего. 3. В день, когда я воззвал, Ты услышал меня, вселил в душу мою бодрость. 4. Прославят Тебя, Господи, все цари земные, когда услышат слова уст Твоих 5. и воспоют пути Господни, ибо велика слава Господня.
[Давида. 1. Прославлю Тебя всем сердцем моим, пред богами воспою Тебе. 2. Поклонюсь Тебе пред храмом святости Твоей и буду петь имени Твоему за милость Твою и за истину Твою, ибо Ты возвеличил превыше всего имя Твое словом Твоим. 3. В день, когда я воззвал к Тебе, Ты услышал меня, умножил для меня в душе моей крепость. 4. Да прославят Тебя, Иегова, все цари земные, когда услышат слова уст Твоих. 5. И будут петь в путях Иеговы, ибо велика слава Иеговы.]
1) Прославлю Тебя. Получив от Бога достопамятные благодеяния, Давид возглашает, что благодарность его воистину особая и необычная. Но, поскольку лицемеры оскверняют жертву Богу своей притворной и пустой хвалою, пророк добавляет, что возблагодарит Бога не только устами, но и всем сердцем. Ведь в Пс 11:3 мы уже видели, что выражение «всем сердцем» означает «искренне» и противопоставляется двуличию и притворству. И так как существительное אלהים иногда прилагается к царям, а иногда — к ангелам, настоящему отрывку подходят оба смысла сразу. Давид обещает вознести Богу публичное благодарение. Но, коль скоро священные собрания представляли тогда собой как бы небесный театр, на них — как известно — присутствовало множество ангелов, и херувимы, покрывавшие своими крыльями ковчег завета, давали понять верующим, что ангелы наблюдают за ними всякий раз, когда они входят в святилище для поклонения Богу.
Поскольку же первое место на этих собраниях занимали князья, также уместно отнести сказанное здесь к ним. Как и в Пс 106:32 говорится: прославьте Иегову в сонме старейшин, то есть в собрании почтенных и славных людей. Хотя лично мне больше нравится первый смысл, потому что верующие, представая пред взором Божиим, как бы уходят из этого мира, возносятся на небеса и соединяются с ангелами. Да и Павел, рассуждая в Послании к коринфянам о порядке и благочинии, учит, что на общественных собраниях следует вести себя стыдливо, по крайней мере, из-за ангелов. И то же самое учение Бог некогда восхотел преподать в образе херувимов, дабы дать верующим видимый залог Своего присутствия.
Затем идет истолкование предыдущих слов, то есть фраза «поклонюсь пред храмом святости Твоей». Пророк хочет сказать, что будет благодарить Бога не только частным образом, что он придет по заповеди закона в святилище, воодушевляя других последовать его примеру. И хотя Давид почитал Бога духовно, ему все же надлежало обращаться к внешним символам, игравшим для благочестивых роль повозок, возносивших их души к небесам.
Далее, повод для благодарения Бога пророк видит в Его милосердии и истине, поскольку — хотя Его сила и могущество также заслуживают прославления — больше всего к воспеванию имени Божия нас побуждает Его незаслуженная нами благость. Ведь, щедро одаривая нас, Бог тем самым открывает наши уста для славословия и хвалы. Впрочем, поскольку без Слова Божия мы не можем вкусить или, по крайней мере, живо ощутить Его милосердие, пророк упоминает также о верности и истине Божией. Причем — как я уже много раз говорил — надо обратить особое внимание на связь истины с милосердием. Ведь даже если Бог делами доказывает Свою благодетельность к нам, без света Его учения бесчувствие наше помешает ощущению благости Божией проникнуть в наши души. Милость же Божия ставится здесь на первом месте, поскольку Бог выказывает верность только потому, что добровольно обязал Себя перед нами незаслуженным обетованием. И несравненное милосердие Божие проявляется именно в том, что Он предваряет отчужденных от Себя людей и, дружески обращаясь к ним, приглашает их к Себе.
В конце же стиха некоторые толкователи подразумевают перед существительным «слово» союз и переводят так: Ты возвеличил имя Твое, и Слово Твое превыше всего. Но это чтение поверхностно и заслуженно отвергнуто учеными переводчиками, которые, однако, и сами прибегают к довольно натянутому (на мой взгляд) смыслу: Ты возвеличил превыше всякого Слова Твоего имя Твое. Я же не сомневаюсь в том, что Давид, прежде всего, ставит имя Божие превыше всего на свете, а затем указывает на конкретный способ, которым Бог превозносит Свое имя. То есть, что Бог истинно дарует то, что ранее столь щедро обещал. Действительно, коль скоро из-за нашего бесчувствия мы слепы в отношении благодеяний Божиих, Бог наилучшим образом пробуждает нас тогда, когда обращает к нам Свое Слово, а потом самим делом подтверждает и запечатлевает обещанную нам благодать.
3) В день, когда я воззвал. Хотя Бог часто предваряет наши прошения и приходит нам на помощь, когда мы еще спим, все же, как правило, внушением Духа Он побуждает Своих людей к молитвам, дабы они, осознав, что молились не напрасно, еще отчетливее узрели Его благодать. Поэтому Давид справедливо заключает, что его избавление от опасностей не может быть случайным. Ведь событие это наглядно показало, что Бог услышал его прошения. Итак, главная мысль в том, что наши молитвы делают более зримой для нас благодать Божию.
Во второй же части стиха некоторые подразумевают наличие союза и читают так: Ты умножил меня и крепость в душе моей. Но такое толкование неуместно, поскольку слова пророка понятны и без каких-либо добавлений. И неважно, прочесть ли эту фразу, как я, или по-другому: Ты умножил меня крепостью в душе моей. Смысл состоит в том, что Давид, изнуренный постигшими его злоключениями, в конце концов снова обрел душевную крепость. Разве что кому-то понравится перевести так: Ты умножил меня, то есть благословил меня, из-за чего душа моя укрепилась.
4) Да прославят Тебя, Иегова. Этими словами пророк учит, что о ниспосланной ему благодати будут помнить очень долго, и молва о ней разойдется по всему миру. Впрочем, говоря, что даже цари услышат слова уст Божиих, Давид не имеет в виду, что они правильно обучены благочестию и должны привиться к телу Церкви. Он хочет сказать иное: везде будут знать, что единственная причина, по которой Бог чудесно его спас, это — помазание на царство, совершенное по заповеди Того же Бога. Поэтому, хотя соседние цари и не получили пользу от этого небесного пророчества, оно все же немало возвеличило благодать Божию, поскольку Божественное призвание Давида стало тогда очевидным для всех. В самом деле, поскольку Давид столько лет — пока его преследовал Саул — неизменно утверждал, что сражается под знаменами Божиими, не могло возникнуть никаких сомнений в том, что воцарение его связано с благоволением и призванием Божиим. Итак, свидетельство благодати Божией оказалось тогда таким, что даже мирские цари были вынуждены его признать.
6. Высок Господь: и смиренного видит, и гордого узнает издали. 7. Если я пойду посреди напастей, Ты оживишь меня, прострешь на ярость врагов моих руку Твою, и спасет меня десница Твоя. 8. Господь совершит за меня! Милость Твоя, Господи, вовек: дело рук Твоих не оставляй.
[6. Ибо высок Иегова, но на смиренного взирает, и Превознесенный видит издалека. 7. Если я пойду посреди напастей, Ты оживишь меня, прострешь на ярость врагов моих руку Твою, и спасет меня десница Твоя. 8. Иегова воздаст за меня, Иегова, милость Твоя вовек: дело рук Твоих Ты не оставишь.]
6) Ибо высок. В этом стихе пророк восхваляет провидение Божие, управляющее всем миром. Весьма полезно знать, что Бог не небрежет нашим спасением. Ведь, хотя эту истину признают все, страх, возникающий у нас от любой опасности, все же выдает наше неверие, поскольку всякий, убежденный в том, что находится под отеческой опекой Бога, не будет пугаться столь быстро и легко. Некоторые толкуют слово «высок» так, словно Давид хотел сказать, что Бог восседает на небесном престоле, управляя всем миром. Но, на мой взгляд, это слово несет смысл противопоставления. Пророк как бы говорит, что высота не мешает Богу взирать на смиренных и презираемых жителей земли. И ту же самую мысль он подтверждает во второй части стиха, говоря, что Превознесенный видит воистину далеко. Другие толкователи читают גבה в винительном падеже, что также вполне подходит по смыслу, то есть: Бог не удостаивает взгляда гордых и надменных и относится к ним с презрением, в то время как об униженных и ничтожных (которые, на первый взгляд, кажутся далекими от Него) Он заботится, как о близких себе людях.
Некоторые переводят глагол ידע как «сокрушать», словно пророк говорит, что Бог, опекая смиренных, сокрушает при этом надменных, самодовольных в своем благополучии исполинов. Но, боюсь, что Давид не имел в виду столь утонченного смысла. Поэтому меня вполне устраивает предположение о том, что пророк просто повторяет предыдущую мысль. То есть, хотя Бог высок, Он тем не менее знает обо всем, в том числе и о том, о чем, на первый взгляд, не заботится вовсе. Об этом мы уже читали в Пс 112:5: Иегова, обитая на высоте, приклоняется, чтобы призирать на небо и на землю. Сказанное сводится к следующему: величие Божие выше всех небес, однако большие расстояния не мешают провидению Божию управлять всем миром.
Итак, Бог высок, но видит далеко, и Ему не нужно трогаться с места, когда Он хочет приникнуть к нам и позаботиться о нас. Мы презренны и никчемны, но наше несчастное состояние не мешает Богу нас опекать. Поэтому, восхищаясь Его бесконечной превознесенной выше небес славой, мы должны быть уверены и в том, что Бог лелеет нас в Своем отеческом лоне. И здесь Давид уместно соединяет вместе два положения. Первое: величие Божие не должно внушать нам страх или лишать нас ощущения Его благости и милости. И второе: благость Божия, из-за которой Бог удосуживается снисходить к нам, не должна умалять наше почтение к Его славе.
7) Если я пойду. Здесь Давид говорит о том, в каком смысле считает Бога своим хранителем. В том смысле, что Бог, если понадобится, может воскресить даже мертвого. И на это надо обратить особое внимание, поскольку наша плоть изнеженна, каждый из нас хочет жить в безопасности и безмятежно, и самое нетерпимое для нас — бороться со страхом смерти. Больше того, как только нам начинает что-то угрожать, мы тут же пугаемся так, словно наши невзгоды могут помешать Богу нас спасти. Но правило истинной веры состоит в том, что даже во мраке смерти мы должны видеть свет жизни. Мы должны полагаться не только на ту благодать Божию, которая избавляет нас от всяких неудобств, но и на ту, которая ежеминутно животворит нас, окруженных смертью. Бог смиряет Своих людей разнообразными скорбями для того, чтобы чудесным образом их уберечь. Поэтому Он не только страж нашей жизни, но и наш Избавитель. И так как у верующих в этом мире всегда будут враги, Давид возвещает, что помощь Божия надежно защитит его, какие бы козни ни строили его недруги.
Итак, надежду на жизнь пророк, по его же словам, черпает из того, что его бережет простертая мышца Божия, — а она, как он знает, непобедима и одолеет любых врагов. Отсюда вывод: Бог упражняет злоключениями Своих детей, дабы они, стоя одной ногой в могиле, прибегали к Нему и обретали покой под Его крыльями. Некоторые считают, что слово אף означает не «ярость», а союз «даже». Их перевод: Ты прострешь руку Твою даже на врагов. Но я последовал более распространенному чтению, смысл которого полнее и не содержит никаких натяжек.
8) Иегова воздаст. Двойственное значение глагола גמר делает двусмысленным само предложение. Этот глагол иногда означает «воздавать», а иногда — «давать что-то», и в этом случае может указывать на незаслуженные благодеяния. Но следующие за этим глаголом слова, кажется, требуют от нас другого перевода. Ведь фраза «Иегова, милость Твоя вовек, дела рук Твоих Ты не оставишь» указывает на причину того, о чем говорится выше. Поэтому предыдущей фразе больше подойдет такой перевод: Иегова совершит за меня, то есть продолжит радеть о моем спасении и доведет до конца начатое Им дело. Поэтому Давид, уже избавленный милосердием Божиим, приходит к выводу, что милосердие это будет вечным. Ведь природа Божия не изменяется, и Бог не может лишиться Своей благости. Значит, чтобы утешаться надеждой на лучшее в любых невзгодах, надо не отводить взора от опоры нашего спасения — благости Божией. Так вот, поскольку Бог, ничем нам не обязанный, добровольно обещает заботиться о нас впредь, Давид делает вывод, что спасение его не временно, а вечно, коль скоро вечна сама Божия благость.
Ту же самую мысль он выражает и иначе: невозможно, чтобы Бог устал и (подобно нам, смертным) бросил незаконченным начатое дело. И пророк говорит это в таком же смысле, в каком Павел возвещает, что Бог не раскается в Своих дарах и Своем призвании. Люди непостоянны, легко бросают то, за что взялись по глупости, и волей-неволей отказываются от непосильного для них дела. Но ничего такого нельзя сказать о Боге. Поэтому не стоит бояться, что Он обманет наши надежды. И только наша злоба и неблагодарность прерывает неиссякаемый и постоянный поток милостей Божиих. Поэтому то, что мы приняли с непоколебимой верой, Бог никогда не заберет назад.
Причем Давид, говоря, что Бог доведет до конца его спасение, не потакает тем самым своей лени. Наоборот, он укрепляет себя в вере и воодушевляет себя к молитве. В самом деле, почему еще благочестивые волнуются и страшатся, если не потому, что, уповая на Бога, осознают при этом свою немощь? Однако при всем том они уверенно полагаются на Его благодать, не сомневаясь, что Бог будет продолжать начатое дело до дня пришествия Христова, о чем Павел говорит в Послании к филиппийцам, Флп 1:6. Правильно же использовать изложенное учение следует так — едва в нас возникнет какая-то тревога, мы должны говорить себе: Бог начал во мне дело спасения, поэтому Он и доведет это дело до конца. И, сказав себе это, мы тут же должны прибегнуть к молитве, дабы наша лень не перекрыла поток благодати Божией, источник которой воистину неиссякаем.
