Краткое содержание. Поскольку в Церкви всегда было полно лицемеров, воображавших, будто Бога надо почитать лишь поверхностно, с помощью внешних обрядов, и особенно поскольку множество иудеев превратно следовало содержащимся в законе образам, забыв об означаемой ими истине (словно Бог требовал только жертвоприношений и прочих церемоний), пророк обличает это грубое заблуждение и сурово возвещает: ограничивать благочестие обрядами значит нечестиво профанировать имя Божие. Он также показывает, что почитание Бога, главной частью которого являются призывания и благодарения, носит преимущественно духовный характер.
Псалом Асафа. 1. Бог богов, Господь возглаголал и призывает землю, от восхода солнца до запада. 2. С Сиона, который есть верх красоты, является Бог, 3. грядет Бог наш, и не в безмолвии: пред Ним огонь поядающий, и вокруг Него сильная буря. 4. Он призывает свыше небо и землю, судить народ Свой: 5. «соберите ко Мне святых Моих, вступивших в завет со Мною при жертве».
(Песнь Асафа. 1. Бог богов, Иегова возглаголал и призвал землю от восхода солнца до запада. 2. С Сиона, совершенства красоты, воссиял Бог. 3. Грядет Бог наш, и не будет молчать, огонь пожрет пред Ним, и вокруг Него закружится вихрь. 4. Он призовет свыше небеса и землю, судить народ Свой. 5. «Соберите ко Мне кротких Моих, вступающих в завет Мой над жертвами».)
1) Бог богов. Хотя этот псалом надписан именем Асафа, не известно точно, был ли он его автором, или, будучи одним из главных певцов, записал его со слов Давида. Но, поскольку этот вопрос не столь уж важен, обсудим лучше то, что больше относится к сути дела. Многие считают, что здесь описывается обновление Церкви. Согласно повсеместно распространенному мнению пророк намеревался научить иудеев тому, что прообразовательное богопочитание было установлено законом только на время и подлежало весьма скорой отмене. Совершенно верно, что когда-то Бог упражнял иудеев подобными начаткам и, подобно тому как воспитывают детей, доколе Церковь не повзрослела, и не настала, по словам Павла (Гал 4:4), полнота времен.
Но сейчас спрашивается другое: обращается ли пророк к людям своей эпохи, осуждает ли он просто неправильное использование и искажение установленного законом способа поклонения, или же пророчествует о будущем Царстве Христовом? Из контекста мы легко увидим, что автор псалма был толкователем закона для своих соплеменников и учил, что процветавшие в то время обряды сами по себе ничего не значат и предназначены для чего-то другого. И возражение, состоящее в том, что Бог не призывал весь мир до той поры, как было обнародовано Евангелие, и через учение закона собрал для Себя вполне конкретный и обособленный народ, можно без труда опровергнуть.
Действительно, пророк не имел намерения обращаться ко всему миру, дабы все народы равно услышали общее для них учение, но хотел лишь, чтобы Бог вел тяжбу с иудеями как бы в присутствии всего человеческого рода. Его воззвания соответствуют словам Моисея (Втор 32:1): слушайте небеса, что буду говорить, да услышит земля слова уст моих. А также (Втор 30:19): призываю сегодня в свидетели небо и землю, что показал тебе путь жизни и путь смерти. Кроме того, слова пророка согласуются со сказанным у Исаии (Ис 1:2): услышьте небеса, и да внемлет земля, ибо Господь сказал. И подобная пылкость речи весьма необходима при обращении к лицемерам, дабы, отбросив в сторону самообольщение, они искренне внимали суду Божию.
Причем в обсуждаемом нами случае пробудить иудеев было особенно важно. Действительно, коль скоро люди склонны к притворству и мишуре, они меряют Бога собственными мерками и думают, будто наилучшим образом исполнили свой долг, если усердствовали в обрядах. Поэтому иудеи поспешно хватались за прообразовательные предписания закона так, будто подлинно умилостивляли Бога их соблюдением. И мы знаем, сколь трудно было бороться с этим суеверием пророкам, поскольку даже худшие и самые нечистые люди дерзко выдавали себя за истинных почитателей Бога, если только могли прикрыть свое безбожие некой личиной благочестия. Поэтому пророку было недостаточно просто сказать об искажении и нарушении богопочитания, — коль скоро люди, пренебрегая верой и чистотою сердца, обращали внимание только на внешние обряды, — и он, чтобы стряхнуть с них оцепенение и отвратить от ложного упования, с необходимостью прибег к столь суровым словам.
Те же отрывки, где пророк представляет Бога призывающим всех на Свой суд, я толкую не так, будто Он дает правило подлинного благочестия всем без исключения и отовсюду собирает послушную Себе Церковь, но так, что Он велит лицемерам прекратить по прив ычке самообольщаться. Действительно, хорошее средство пробуждения совести этих людей — призвать в свидетели их порочного притворства всех смертных и сорвать с них личину благочестия, которой они себя прикрывают. Сюда же относятся и слова, называющие Иегову Богом богов. Ведь люди перестанут издеваться над Богом, только когда их поразит великий страх. И это будет еще лучше видно из дальнейших слов псалма, где описывается устрашающее величие Божие, дающее понять лицемерам, что, имея дело со столь суровым Судьей, они ничего не достигнут своими детскими уловками.
Но, чтобы никто не возразил, что здесь преподается нечто отличное от закона и упраздняется установленное Моисеем богопочитание, пророк подчеркивает, что упомянутый им суд будет соответствовать закону, глашатаем которого он и является. В самом деле, слова о том, что Бог говорит с Сиона, означают, что Он подтверждает авторитет Своего закона, и поэтому пророки всякий раз, как используют это выражение, провозглашают себя толкователями закона Божия. Ведь то, что упомянутая гора Сион была выбрана не по дерзости людей, имеет прямое отношение к этому закону. И пророк лишает иудеев повода для жалоб, говоря, что Бог не по какому-то новому указу объявляет виновными тех, кто прикрывает нечистоту сердца притворством, но ведет с ними тяжбу, основываясь на данн ом через Моисея законе. Сион же пророк называет весьма почетно — совершенством красоты, — поскольку ранее Бог избрал эту гору святилищем, где будут призывать Его имя, и где в учении закона будет сиять Его подлинный образ.
8) Грядет Бог наш. Повторение фразы о том, что Бог грядет, подтверждает учение пророка и еще яростнее тормошит дремлющие людские души. Бог грядет, — говорит пророк, — и не замолчит до самого конца, дабы вы перестали злоупотреблять Его терпением. Бог наш — это словосочетание можно истолковать двояко. Например, так, что пророк, присоединившись к немногим истинным почитателям Бога, противопоставляет тем самым себя лицемерам и показывает, что они ложно и напрасно претендуют на то, будто Бог святых отцов — это и их Бог. Но мне больше нравится другой смысл: пророк, будучи одним из числа народа, возвещает, что тот Бог, на имя Которого притязали все дети Авраама, обязательно отомстит за нарушение установленных Им правил поклонения. Итак, грядет Бог наш, Которым мы хвалимся, тот Бог, Который заключил завет с Авраамом, и Тот же самый, Который дал нам закон через Моисея.
Следующая же фраза об огне и вихре помещена как бы для пробуждения иудеев и учит их не спать на суде Божием, которым до сих пор они слишком спокойно пренебрегали. Она также содержит намек на ужасное зрелище, явленное Богом на горе Синай (Исх 19:16). Известно, что там вместе с гласом трубы воздух сотрясал гром, в небе сверкали молнии, и из недр горы вырывалось пламя, — вот как приучал Бог иудеев уважать данный Им закон! Поэтому смысл таков: как раньше Бог, оглашая Свой закон, приводил народ в трепет, так и теперь Он являет устрашающую мощь, мстя за грубое злоупотребление Своим учением.
4) Он призовет небеса. Из этих слов легко понять, зачем пророк ранее говорил о призыв ании земли. Действительно, теперь, повторяя то же самое, он утверждает, что тяжба у Бога будет только с иудеями, но перед взором всего мира, коль скоро это торжественное и особое судилище разительно отличается от других обычных судов, которые Бог ежедневн о вершит через Своих пророков. Поэтому, дабы лицемеры не могли вечно прятаться в своих норах, пророк возвещает, что их дело будет рассматриваться в присутствии ангелов и всех смертных, и они никак не избегнут привлечения к столь торжественному суду. Одн ако возникает вопрос: почему пророк призывает на суд также благочестивых почитателей Бога, в то время как обвинения, которые он вскоре предъявит, относятся лишь к притворяющимся и вероломным иудеям? Отвечаю: Бог говорит здесь обо всей Своей Церкви, и хотя большинство потомков Авраама отпало от благочестия, Бог продолжает уважать установленный Им ранее порядок. Итак, Он зовет Своих людей кроткими не для того, чтобы приписать истинное благочестие всем, а для того, чтобы обострить внимание благочестивых к цели их призвания. Поэтому в Его словах присутствует скрытая ирония по отношению к выродившимся неискренним иудеям, и они косвенно порицаются здесь за то, что никак не соответствуют собственному исповеданию.
Если же кто-то захочет толковать утонченнее: отделите Мне немногих, искренне, от всего сердца Меня чтущих, от разношерстной толпы, преступно позорящей Мое имя, дабы сорвать с нее личину внешней набожности, — не буду возражать, коль скоро такое пониман ие хорошо согласуется с замыслом пророка и защищаемым им делом. Но также не будет глупым сказать следующее: в испорченной и развращенной Церкви даже весьма немногим благочестивым и непорочным воздается такая честь, что с учетом этих людей толпа, в которой перемешаны добрые и злые, зовется святым народом Божиим.
Тому же, о чем говорится сразу же после этого, переводчики придают разный смысл. Некоторые выражение «над жертвами» понимают как «помимо жертв», словно Бог хвалит в истинных почитателях то, что они ищут в Его завете нечто более возвышенное, чем внешн ие обряды, и поэтому не привязываются к земным образам. Другие думают, что жертвам здесь прямо противопоставляется духовное почитание Бога. Пророк как бы говорит: вмес то того чтобы приносить жертвы, эти люди скрепляют завет со Мною законным способом и преподносят Мне искреннее сердечное послушание. Но, на мой взгляд, пророк, скорее, хвалит здесь правильное использование установленных законом предписаний. В самом деле, весьма важно понимать, для какой цели Бог требовал в законе жертвоприношений. И пророк ясно говорит о том, что жертвы важны только как печати или удостоверения, или некие вспомоществования для скрепления завета с Богом. Больше того, он намекает на повсеместно распространенный обычай. Ведь соглашения, как известно, скрепл ялись жертвами, дабы их соблюдали с еще большим почтением и добросовестностью. Поэтому Бог, желая привязать к Себе народ священными узами и сделать Свой завет прочным и незыблемым, и установил для этой цели жертвы.
Воистину, примечательное место! Ведь из него явствует, кто именно считается перед Богом истинным членом Церкви. Тот, кто наделен духом кротости, проявляет к братьям справедливость, и с искренним послушанием веры подписывает предложенный Богом зав ет усыновления. Поэтому все измышляющие иной способ богопочитания и отпавшие от чистоты небесного учения — хотя бы тысячу раз во все горло кричали, что они Церковь, — изгнаны Духом Святым из истинной Церкви Божией. Ведь единственная цель жертв и обрядов — запечатлеть для нас чистую истину Божию. И отсюда следует, что все обряды, не установленные Словом Божиим, незаконны, и всякое богопочитание, не связанное с этим Словом, есть не что иное, как извращение благочестия.
6. И небеса провозгласят правду Его, ибо судия сей есть Бог. 7. «Слушай, народ Мой, Я буду говорить, Израиль! Я буду свидетельствовать против тебя: Я Бог, твой Бог. 8. Не за жертвы твои Я буду укорять тебя; всесожжения твои всегда предо Мною; 9. не приму тельца из дома твоего, ни козлов из дворов твоих, 10. ибо Мои все звери в лесу, и скот на тысяче гор, 11. знаю всех птиц на горах, и животные на полях предо Мною. 12. Если бы Я взалкал, то не сказал бы тебе, ибо Моя вселенная и все, что наполняет ее. 13. Ем ли Я мясо волов и пью ли кровь козлов?
(6. И небеса провозгласят справедливость Его, ибо судия сей есть Бог. Селах. 7. Слушай, народ Мой, и буду говорить с тобою: ты, Израиль, и возвещу тебе, Бог, Я твой Бог. 8. Не за жертвы твои Я буду укорять тебя; всесожжения твои всегда предо Мною. 9. Не приму тельца из дома твоего, ни козлов из дворов твоих. 10. Ибо Мои все звери в лесу, животные на тысяче гор. 11. Знаю всех птиц на горах, и звери на полях предо Мною. 12 Если взалкаю, то не скажу тебе, ибо Моя вселенная и полнота ее. 13 Ем ли Я мясо волов и пью ли кровь козлов?)
6) И небеса провозгласят. Поскольку иудеев охватило великое безумие и они вообразили, что могут достичь совершенной праведности своими вздорными и смешными делами, пророк угрожает им и говорит, что Бог, бездействуя сейчас, все же явит с небес Свою справедливость, полностью опровергающую и сводящую на нет все их измышления. Неужто вы думаете, — говорит пророк, — умилостивить Бога своей мишурой, по сути, представляющей из себя насмешку над Ним? И какую бы пыль вы ни пускали в глаза людям, Бог, в конце концов, явит с небес Свою справедливость и утвердит ее вопреки всем вашим домыслам. Сами небеса станут свидетелями вашего вероломства, того, что, презрев истинную святость, вы извратили подлинное богопочитание. Бог больше не потерпит, чтобы вы искажали Его образ своими домыслами, и учтет гнездящуюся в вас злобу, которую ныне вы весьма глупо скрываете и приукрашиваете. Теперь мы видим, сколь уместны эти слова, произнесенные пророком в защиту своего дела. Ведь, хотя люди и признают Бога Судьей, все же, пытаясь оправдаться перед Ним с помощью своих вздорных уловок, они косвенно отрицают Его судейское служение. Поэтому и было так необходимо защитить Его будущий справедливый приговор от их измышлений и выдумок.
7) Слушай, народ Мой, и буду говорить. Исполнив обязанность глашатая и сказав нечто, справедливо поразившее страхом людские души, пророк тут же представляет говорящим Самого Бога и, чтобы снова показывать важность рассматриваемого дела, настойчиво прив лекает внимание слушателей. Действительно, Бог, называя народ Своим, во-первых, отстаивает авторитет Своего Слова, а во-вторых, учит нас, что будет держать далеко не обычную речь, что у Него есть причина обвинять народ в нарушении установленных заветом законов. Некоторые переводят: призываю против тебя в свидетели. Но из обычного библейского словоупотребления можно сделать вывод, что здесь, скорее, говорится о подт верждении взаимных прав и обязанностей. Бог как бы напоминает о заключенном с Ним завете и торжественным образом взыскивает с избранного народа то, что положено Ему по условиям договора. И по той же причине Бог с самого начала называет Себя Богом Израиля. То есть, используя эмфатический повтор Своего имени, Он хочет приучить иудеев зависеть только от Его суждения и воли. Бог как бы говорит: когда вы выдумываете обо Мне, что вам угодно, как далека ваша наглость и дерзость от положенного Мне почтения? Действительно, Я Бог, и величие Мое должно обуздывать любое упорство, заставляя умолкнуть всякую плоть, когда Я подаю голос. От вас же, которым Я явил Себя как Бога, Я требую тем большее послушание и почтение.
Так что надо придерживаться следующего различения: если люди соблюдают установления Божии и упражняют себя в обрядах для взращивания и укрепления своей веры, эти обряды относятся к истинному благочестию, вспомоществованиями которому и являются. Если же лишенные веры лицемеры не только навязывают их другим, но и, пренебрегая чистотой сердца, выдумывают, что они предназначены для умилостивления Бога, обряды не только считаются ничем или пустым вздором, но и осуждаются как порча, оскверняющая истинное богопочитание. Теперь мы видим, что хотел сказать Бог словами: не укоряю тебя за жертвы. Он имел в виду, что укоряет за что-то более важное.
Последнюю же часть стиха можно удачно понять так, что Бог пресыщен всесожжениями и даже устал от них. И у Исаии (Ис 1:13) сказано, что жертвы вызывают у Бога отвращение. Другие переводчики подразумевают здесь отрицание и соединяют сказанное с предыдущ ей фразой. То есть Бог не потребует отчета за непринесение жертв, если иудеи будут усердствовать в них меньше положенного. Но вероятнее мнение тех, кто вставляет здесь относительное местоимение: «за жертвы, которые предо Мною всегда». Как если бы Бог сказал: хотя по предписанию закона Мне полагается ежедневно приносить всесожжения, Я все же не буду судиться с вами, если вы ими пренебрежете.
9) Не приму тельца из дома твоего. Бог приводит две причины, по которым не интерес уется и не услаждается жертвами. Первая: даже если бы Он питался за счет жертв, то все равно бы не нуждался в помощи от людей. Ибо в Его руках все, что наполняет этот мир. Вторая же причина такова: пища и питье — вспомоществования для немощных, поэтому они вовсе не нужны Богу. Итак, вначале Бог указывает на Свое богатство, на то, что Ему нет нужды что-либо заимствовать у смертных. И эту часть учения Он излагает в четырех стихах. Затем Бог отделяет Себя от людей, поддерживающих свою тленную жизнь пищей и питием, коль скоро вполне довольствуется Собственной животворящей весь мир жизнью.
И хотя кажется, что пророк говорит здесь лишь нечто хорошо всем известное, все же, коль скоро по природе мы весьма склонны к плотскому почитанию Бога и оцениваем Его мерками нашего разума, — увещевание это чрезвычайно полезно и содержит таинственную мудрость: даже если люди приложат все усилия, они все равно не окажут Богу никакой услуги. Как мы читали и в Пс 16:2 [В Синодальном переводе Пс 15:2 — Прим. пер.]: благодетельность моя не для Тебя. Кроме того, Бог не нуждается ни в чем для личного употребления. Довольствуясь Собственным совершенством, Он во всех Своих заповедях стремится только к пользе людей. Об этом же говорится у Исаии (Ис 66:1): небо — престол Мой, земля — подножие ног Моих. Зачем же ты сооружаешь Мне жилище?.. А также: не Моя ли рука создала все это? Этими словами Бог утверждает, что ни в чем не нуждается, коль скоро Он — вечен, а мир имеет начало. Отсюда следует, что у Бога — полная αὐτά ρκεια, ибо, не нуждаясь ни в чем, Он совершенно самодостаточен.
14. Принеси в жертву Богу хвалу и воздай Всевышнему обеты твои, 15. и призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня».
(14. Принеси в жертву Богу хвалу и воздай Всевышнему обеты твои. 15. Призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня.)
14) Принеси в жертву Богу хвалу. Эта вторая часть учения проливает немало света на первую. Ведь, если бы Бог сказал только то, что жертвы ничего не стоят, можно было бы спросить: зачем же тогда Он их установил? Теперь же сравнение с истинным богопочитан ием устраняет подобное недоумение. Ведь из сказанного следует, что Бог не презирает жертвы, если их используют для законных целей. В сердцах всех людей укоренена мысль, в которой их невозможно разубедить, гласящая, что Бога, безусловно, надо почитать. Поскольку же нет ничего более противного людской природе, чем чистое и духовное почитан ие Бога, люди неизбежно прибегают к собственным домыслам, претендуя на то, что в них содержится что-то похожее на правду. И если бы смертные поняли, что ни в чем не преуспели, что остаются в плену своего обмана, они по причине страха и даже ужаса перед Богом отбросили бы всякое Его почитание. Таким образом, доколе люди не узнают правило законного богопоклонения, в мире всегда будут царить придуманные ими обряды.
Далее, в словах «хвала» и «молитва» содержится синекдоха, коль скоро пророк затрагивает лишь часть истинного почитания Бога, веля признавать Его автором всяческих благ, воздавать Ему положенную славу и не лишать Его подобающих Ему прав. Кроме того, он велит полагаться на верность Божию, возлагать на Него все заботы, молиться Ему как единственному Избавителю и, наконец, благодарить Его за обретенное спасение. Действит ельно, вера, отречение от себя, обновление жизни и несение своего креста — истинные жертвы, угодные Богу по Его же Собственным словам. Однако, поскольку от веры рождается призывание Бога, соединенное с терпением и влекущее за собой умерщвление плоти, а благодарность не может быть истинной без непорочности и искренности сердца, неудивительно, что пророк под этими разновидностями богопочитания имеет в виду все поклонение Богу.
Далее, чтобы научить духовному характеру богопоклонения, пророк противопоставляет хвалу и призывание Бога всем обрядам и внешним проявлениям благочестия. Причем, начиная с восхваления, он не нарушает правильного порядка. Могло бы показаться, что приведенная последовательность неверна, поскольку благодарению предшествует призыван ие. Но, коль скоро молитва начинается с того, что Богу воздается заслуженная честь, — коль скоро начало веры в том, чтобы видеть в Боге единственный источник всяческих благ, — пророк намеренно ставит хвалу на первое место. Добавим к этому, что, поскольку Бог предваряет Своими благодеяниями даже наше рождение на свет, мы обязаны благодарить Его еще прежде, чем какая-либо нужда вынудит нас молить Его о помощи. И, наконец, если бы люди от утробы матери обладали разумом и здравомыслием, им надлежало бы начинать именно с жертвы хвалы. Хотя не стоит так уж сильно утруждать себя этим вопросом. Ведь пророку было вполне достаточно, приспосабливаясь к восприятию людей, словами о хвале, молитве и благодарении в общих чертах описать духовное почитание Бога.
Во фразе же о «воздаянии обетов» содержится намек на древний предписанный законом обряд, как и в Пс 116:13 [В Синодальном переводе Пс 115:3 — Прим. пер.]: что воздам Господу за все, что Он дал мне? Чашу спасения приму и имя Иеговы призову. В итоге, пророк требует от детей Божиих благодарности, о которой они некогда имели обыкновение свидетельствовать торжественными жертвами. Но, поскольку это место достойно особо пристального внимания, его следует рассмотреть подробнее. Во-первых, отметим, что учение о духовном почитании Бога с самого начала было общим для нас и иудеев. Действительно, Христос, доказывая, что Господу угодно именно такое почитание, ссылается на то, что Бог — это Дух (Ин 4:24). Но Он не начал быть духом лишь с того времени, как упразднил законнические обряды. Отсюда следует, что по Его же Собственной воле отцы должны были почитать Его так же, как почитаем мы. Возложив же на отцов бремя обрядов, Бог принял во внимание обстоятельства того времени, подобно тому как, отменяя обряды, Он думал о времени нашем. Впрочем, по сути богопочитание осталось тем же, изменившись только по виду. Некогда, приспосабливаясь к восприятию грубого и нем ощного народа, Бог протянул ему руку помощи в виде обрядов и других подобного рода азов. С нами же, повзрослевшими после пришествия Христова, Бог обращается проще, хотя Сам ничуть при этом не изменился.
Манихеи болтают о том, что разные способы управления Церковью подразумевают перемену в Самом Боге. Но это — столь же гнилая выдумка, как если бы кто-то основывал изменчивость Бога на разных временах года, на том, что за зимою следует весна, за весною — лето, а за летом — осень. И коль скоро все внешние обряды сами по себе холодны и бессодержательны, будучи полезными лишь для назидания в вере и правильного призывания Бога, пророк объявляет напрасными старания лицемеров, полагающихся лишь на внешнюю помпезность. Если же кто возразит и скажет, что не пристало опускать жертвы, употребление которых было не лишним во времена закона, ответ уже готов: пророк, обращая внимание иудеев к цели или предъявляя им эту цель, тем самым не устраняет вспомоществования, но лишь исправляет человеческий порок. Ведь для иудеев обряды были препятствиями, уводившими их с правильного пути.
Отметим также, что в стихе 15 сначала заповедуется призывание Бога, а потом приводится обетование о том, что молитвы прибегающих к Богу не будут напрасны. Третье же место занимает там благодарение. И когда говорится о дне скорби, не имеется в виду, что обязанность молиться относится только к этому времени. В самом деле, эту обязанность верующие должны исполнять ежедневно и ежечасно. Поэтому, даже когда мы спокойны и избавлены от всякой скорби, когда все у нас благополучно и мы не испытываем никаких неудобств, нам все же никак не следует прекращать молиться. Действительно, мы знаем, что, если Бог хоть на мгновение заберет от нас Свою благодать, с нами будет покончено. Но, поскольку во время невзгод наша вера подвергается более серьезному испытанию, о дне скорби здесь говорится вполне обоснованно. Пророк как бы поучает, что Бога надо искать во всякой нужде, коль скоро Он для нас — единственная спасительная гавань. И поскольку люди трепещут перед взором Божиим — или устрашаясь Его безмерной славы, или отчаиваясь от осознания собственного недостоинства, — тут же добавляется обетование, воодушевляющее и побуждающее нас к молитве. И если Бог обещает снисходить к нашим желаниям, Он в свою очередь требует от нас благодарности.
Далее, когда мы слышим, что призывание Бога занимает первое место в Его почитании, то, желая доказать делами свое благочестие, мы должны с наивысшим усердием воздать эту честь Богу без каких-либо изъянов и оговорок. Тем более гнусным и отвратительным выглядит извращение, царящее сегодня в папстве, где к Богу дерзко присоединяют ангелов и мертвых людей. Паписты оправдывают себя тем, что ищут заступников, молитвы которых помогут им в отношениях с Богом. Но, во-первых, вполне очевидно, что они ставят на место Христа тех, кого называют заступниками, именно потому, что не признают Его в качестве Посредника. Во-вторых, сама форма их молитвы говорит о том, что они не проводят различия между Богом и каким-либо святошей. Ведь, ничуть не сомневаясь, они просят у Клавдия того же, что и у Бога, и произносят молитву Господню перед статуей Екатерины так же, как если бы молились Самому Господу. По их собственному мнению, они, призывая мертвых, ни в чем не умаляют честь Божию, коль скоро не делают молитвы к ним какой-либо частью богопочитания. Однако, болтая о поклонении служения, они ничего не оставляют за призыванием. И если хорошо обдумать слова пророка, легко сделать вывод, что все благочестие рухнет, если люди будут призывать не только Бога.
Если же кто-то спросит папистов, позволено ли приносить жертвы умершим, — они яростно и справедливо будут это отрицать. Да и сегодня они признают хулою принесение жертвы Петру и Павлу, коль скоро от этого шарахается обычный здравый смысл. Но Бог, предпочитая всем жертвам на свете призывание Себя, разве не показывает ясно, что нельзя призывать мертвых без совершения при этом греха? Отсюда следует, что паписты, хотя бы и тысячу раз склонили колена перед Богом, похищают у Него основную часть славы, если обращают молитвы к святым.
То же, что здесь особо упоминается о скорби, приносит немалое утешение немощным и трепещущим душам. Действительно, как только Бог лишает нас свидетельств Своей благодати, у нас возникает сомнение в том, хочет ли Он заботиться о нашем спасении. Больше того, в этой ситуации нами начинает овладевать отчаяние. Бог же, наоборот, исп ользует невзгоды как стрекала, уколами которых понуждает нас искать и призывать Его. И следует обратить внимание на то, что наши прошения лишь тогда сообразны с правилом истинной молитвы, когда Бог приглашает нас к ним Своей заповедью и, добавляя обет ование, воодушевляет к упованию на получение просимого.
Этот отрывок, предписывающий исполнять данные нами обеты, паписты относят к люб ым обетам, которыми они дерзко и неразборчиво пытаются играть с Богом. Но их болтовня звучит воистину по-детски. На самом деле, как мы уже говорили, здесь идет речь о торжественном благодарении Бога. Паписты же с помощью своих обетов как бы заключают договор с Богом для спасения самих себя. Кроме того, принося обеты, они нисколько не дум ают о том, что именно угодно Богу, и без колебаний берут обязательства, прямо противоречащие Его Слову.
16. Грешнику же говорит Бог: «Что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои, 17. а сам ненавидишь наставление Мое и слова Мои бросаешь за себя? 18. когда видишь вора, сходишься с ним, и с прелюбодеями сообщаешься; 19. уста твои открываешь на злословие, и язык твой сплетает коварство; 20. сидишь и говоришь на брата твоего, на сына матери твоей клевещешь...
(16. Нечестивому же говорит Бог: что тебе до проповеди уставов Моих, что берешь завет Мой в уста твои? 17. А ты ненавидишь исправление Мое и слова Мои бросил за себя. 18. Если видишь вора, бежишь с ним, и с прелюбодеями удел твой. 19. Уста твои использ уешь для зла, и язык твой сплетает обман. 20. Засядешь против брата твоего, скаж ешь против сынов матери твоей, возведешь хулу.)
16) Нечестивому же... Теперь пророк еще более открыто обрушивается на тех, кто почит ал Бога притворно, и вся религия которых заключалась в преподнесении Ему обрядов. Действительно, они вели себя так, словно Бога можно обхитрить и провести. Но известно, что мир любит прятаться в тени лжи и обмана. Здесь же Бог говорит, что люди, скрывающие за обрядами нечистое сердце или преступную жизнь, не возымеют перед Ним успеха. И это утверждение, с которым всем следовало согласиться, иудеи восприняли самым болезненным и предвзятым образом. Все единогласно исповедуют, что почитание Бога оскверняется, если Ему не поклоняются искренне и от всего сердца. Это были вынуждены признать даже мирские поэты. Известно, что преступникам запрещали приносить жертвы и входить в храмы. Но лицемерие заглушает то, что запечатлено в сердцах всех, и изглаж ивает до такой степени, что даже самые нечистые люди дерзко предстают перед взором Божиим так, словно могут расположить Его к себе глупой болтовней. Поэтому пророк, не без крайней нужды, столько раз повторяет учение о том, что чем больше утруждаются нечестивые в подражании благочестию, тем более суровый суд ожидает их за их лукавство.
Более того, как бы громко ни возглашал Дух Святой, что внешняя видимость благочестия без истинной веры и покаяния есть святотатственное злоупотребление именем Божиим, паписты не могут отбросить свое дьявольское заблуждение, гласящее, что конечного намерения (как они обычно выражаются) вполне достаточно для благоволения Божия пустому вздору. Они признают, что заслуги по достоинству могут быть лишь у тех, кто находится в состоянии благодати, но в их среде укоренилось следующее убеждение: даже при отсутствии непорочности сердца для подготовки человека вполне пригодны голые упражн ения в набожности. Поэтому, если монах, встав с нечистого ложа, отверзает для Бога свои скверные и гнусные уста и без всякого сердечного чувства поет Ему псалмы, если какой-нибудь блудник или клятвопреступник, или расхититель прикрывают свои преступления обетами паломничества или другим подобным вздором, — их труд, по мнению папис тов, не останется напрасным. Бог же, напротив, громко возглашает, что все те, кто отделяет внешние знаки благочестия от веры и искренности сердца, не только тратят время впустую, но и виновны в святотатстве, поскольку отвратительно злоупотребляют Его именем.
В этом месте пророк опровергает одно распространенное возражение. А что, — могут сказать люди, — разве Бог, хотя бы отчасти, не принимает приносимых в Его честь жертв? Но псалмопевец показывает, что эти жертвы заслуженно вменяются нечестивым в вину, коль скоро они лгут Богу и по мере сил недостойно профанируют Его святое имя. Он порицает их порочную дерзость следующими словами: «Что тебе до проповеди уставов Моих?» То есть: зачем ты притворяешься членом святого народа, словно Мой завет как-то тебя касается? Впрочем, если Бог отвергает здесь всякое исповедание благочестия, не исходящее от чистого сердца, что говорить об обрядах, стоящих много ниже проповеди Слова Божия?
17) А ты ненавидишь... Пророк обличает лицемеров в вероломстве. Ведь на словах они выступают за благочестие, а жизнью и делами от него отрекаются. Презрение же их к Богу пророк доказывает тем, что они не выказывают Его Слову никакого уважения. Действительно, истинное подтверждение страха Божия состоит в том, что мы покоряемся Его Слову и охотно принимаем все, что Он заповедует в нем и чему учит. Но человеческое лиц емерие всегда бежит от послушания длинными кривыми закоулками. Поэтому пророк, жал уясь на то, что грешники бросают за спину Слово Божие, указывает на источник их нечестия и помещает начало истинного богопочитания в послушании веры. Одновременно он показывает причину людского упорства: нечистые люди не согласны нести ярмо Божие. Они охотно прославили бы Бога, сказав, что все исходящее из Его уст истинно и правильн о, но, поскольку Слово Божие призывает нас к порядку и набрасывает узду для сдержив ания устремлений плоти, оно становится для нас тягостным и ненавистным. Итак, против Слова Божия нас ожесточает собственная необузданность, и мы весьма неохотно позволяем ему нас исправлять. Также никто не может с кротостью и вниманием ученика выслуш ать вещающего ему Бога и покориться Его Слову, доколе не вверит Ему себя для управления и исправления.
Затем пророк перечисляет плоды нечестия, говоря, что лицемеры, приверженные воровству и прелюбодеяниям, впутывают священное имя Божие в собственные преступления. Затронув лишь некоторые виды греха, псалмопевец хочет сказать, что все упорные и необходительные, отвергающие исправление, страстно и безудержно несутся туда, куда их толкает похоть или направляют дурные примеры. Пророк говорит о воровстве, затем о прелюбодеяниях, а на третье место ставит клевету и злословие. Глагол תרץ большинство переводчиков понимает как «бежать», хотя другие производят его от רצה и толкуют как «соглашаться». Но, поскольку в отношении смысла оба чтения мало отличаются друг от друга и весьма вероятны, оставляю окончательный выбор за читателями. Говоря же, что лицемеры «используют уста для зла», пророк указывает не только на болезнь прекословия, но и на злые речи вообще. Действительно, тут же следует фраза: «язык твой сплетает обман». А мы знаем, сколь великим искусством вредить обладают лживые и коварные языки.
Глаголом «сидеть» псалмопевец, кажется, намекает на человеческие суды. Он как бы говорит, что под предлогом судебного приговора нечестивые несправедливо угнетают братьев. Хотя сказанное также можно отнести к обычной житейской наглости, коль скоро болтуны, усаживаясь вместе, тратят все свое время на злословия. Но более вероятно, что здесь осуждается другое жуткое преступление, когда злые люди клевещут в суде на доб рых и простодушных, вызывая к ним необоснованную ненависть. Упоминая же о братьях и сынах матери, пророк еще выразительнее показывает, сколь жестоко злословие нечестивых. Ведь, забыв об общем для всех происхождении, они не щадят даже единоутробных братьев.
21. Ты это делал, и Я молчал; ты подумал, что Я такой же, как ты. Изобличу тебя и представлю пред глаза твои (грехи твои). 22. Уразумейте это, забывающие Бога, дабы Я не восхитил, — и не будет избавляющего. 23. Кто приносит в жертву хвалу, тот чтит Меня, и кто наблюдает за путем своим, тому явлю Я спасение Божие».
(21. Ты это делал, и Я молчал; ты подумал, что Я буду подобен тебе; изобличу тебя и представлю пред глаза твои. 22. Уразумейте это ныне, забывающие Бога, дабы Я не восх итил, — и не будет избавляющего. 23. Приносящий в жертву хвалу прославит Меня, и кто располагает путь свой, тому явлю Я спасение Божие.)
21) Ты это делал. Поскольку лицемеры ожесточаются в своей беспечности до тех пор, пока не почувствуют занесенную над ними руку Божию, и не обращают внимания даже на самые суровые обличения, пророк еще сильнее настаивает на сказанном и возвещает: хотя временно Бог и потакает их грехам, все самообольщение их суетно и направлено к их погибели. Больше того, им вменяется и та насмешка над Богом, что они считают Его благоволящим к их преступлениям. Действительно, лишить Бога Его же справедливости значит оскорбить Его самым тяжким образом. И лицемеры обвиняются в этом не потому, что говорят так прямо, а потому что в своем дурном воображении обезображивают Бога, исп ользуя Его долготерпение для собственных услад. Ведь, если бы они искренне убедились в том, что Бог гнушается беззакониями, то неизбежно пребывали бы в постоянных терзан иях. Поэтому их высокомерное самопотакание показывает, что они ошибаются в отношении личности Бога и не только лишают Его служения судьи, но и воображают покровителем и сторонником собственных преступлений.
Одновременно пророк обличает лицемеров в том, что они злоупотребляют мягкостью и терпением Божиим, черпая из них надежду на собственную безнаказанность. Поэтому он говорит, что вскоре их выведут на свет и вынудят узреть собственными глазами те преступления, которые они пытались скрыть от взора Божия. Именно так я и толкую глагол «представлю», то есть Бог предъявит им упорядоченный список их грехов, которые они волей-неволей будут вынуждены прочесть и признать.
22) Уразумейте это ныне. Это порицание снова показывает, что лицемеры, пребывая в полном спокойствии, будут презрительно насмехаться над всяким учением, если их не колоть самыми острыми стрекалами. Однако пророк угрожает им и устрашает их так, что в случае их скорого вразумления оставляет им надежду на прощение. И все же, дабы они не потакали своей медлительности, он указывает им как на суровость, так и на быстрое приближение суда Божия, и одновременно винит их в неблагодарности за то, что они забыли Бога. Действительно, этот образчик благодати Божией достоин самого пристального внимания: преступным извратителям благочестия Бог протягивает руку, несмотря на то что они искажают поклонение Ему, со святотатственной дерзостью смеются над Его терпение м и предаются самым гнусным порокам. Он показывает, что помилует их, лишь бы они вернулись к здравомыслию. Ведь Бог приглашает людей к покаянию только тогда, когда дает им надежду на примирение, дабы они с воодушевлением предстали перед Его взором. Воистину, бесценная милость: вероломных отступников и нарушителей завета, отпавших от благочестивого учения, в котором были воспитаны, Бог снова приглашает к Себе, чтобы они заняли место в Его Церкви. Поэтому здесь сказано лишь о том, что мы по большей части знаем из собственного опыта, мы, которых Бог по невероятному милосердию вернул в Свою овчарню, и которых отдалило от Него вероломное отпадение.
Одновременно отметим слова пророка о том, чтобы отпавшие от Бога поспешили возвратиться к Нему, поскольку дверь для них не останется вечно открытой. В самом деле, следует остерегаться того, как бы из-за нашей лени и медлительности мы не упустили благоприятное время, дабы потом не выть и не рыдать подобно Исаву (Быт 27:34). Сюда же отн осится и угроза, гласящая, что, если восхитит Бог, уже не будет никакого избавителя.
23) Приносящий в жертву хвалу. Пророк в третий раз настаивает на том, что Богу приятн ее всего жертва хвалы, посредством которой мы свидетельствуем о нашей к Нему благодарности. И этот повтор не лишний по двум причинам. Ведь мы легко забываем о благодеяниях Божиих. Больше того, мы чувствуем едва ли одно из тысячи таких благодеяний, да и то поверхностно и весьма слабо. Кроме того, мы ценим славу Божию гораздо меньше, чем она того заслуживает. И хотя главным является служение благочестия, в котором мы, по воле Божией, должны упражняться всю жизнь, люди пренебрегают им как чем-то обыденным и никчемным. Поэтому пророк возвещает: законное почитание Бога состоит в жертве хвалы. Глагол же «прославлять» означает, что Бога лишь тогда почитают истинно и правильно, воздавая Ему требуемую Им славу, когда люди искренне и благодарно воспевают Его благодеяния. До иных же жертв, которые усердно приносят лицемеры, Богу нет никакого дела, и Он не считает их частью почитания Себя.
Между тем надо помнить и о том, о чем я говорил выше: хвала включает в себя здесь как веру, так и призывание Бога. Ведь только наш собственный опыт отверзает нам уста для восхваления Его. Но благость Божию мы можем ощутить только с помощью веры. Отсюда следует, что в этом стихе говорится обо всем богопочитании, исходя из его последствий или результатов. Поэтому немного ниже пророк в общем и целом требует от желающих угодить Богу послушанием правильного устроения жизни.
Слова о располагании пути некоторые относят к исповеданию грехов. Другие понимают эту фразу как «устранять препятствия и пролагать путь, по которому будут идти все». Но и то, и другое кажется натянутым. Лично я не сомневаюсь, что пророк противопоставляет здесь правильный путь извилистым блужданиям притворных искателей Бога и хочет сказ ать, что к Богу приступают только с искренним сердцем и простодушной прямотой. Спасение же Божие я понимаю, в отличие от некоторых, не как какое-то великое и достопамятное избавление, но думаю, что Бог, говоря о Себе в третьем лице, тем самым хочет сказать: Я непременно докажу Своим истинным почитателям, сколь не напрасно заповедую им считать Меня их Спасителем.
