Краткое содержание. Этот псалом отличается от предыдущего тем, что говорит не об особых благодеяниях Божиих, относящихся к Его Церкви, и не воздвигает нас к надежде на небесную жизнь, но, рисуя перед нами в сотворенном мире и природном порядке живой образ премудрости, силы и благости Божией, призывает нас к восхвалению Бога, поскольку Он относится к нам по-отечески даже в этой преходящей земной жизни.
(Псалом Давида о сотворении мира.) 1. Благослови, душа моя, Господа! Господи, Боже мой! Ты дивно велик, Ты облечен славою и величием; 2. Ты одеваешься светом, как ризою, простираешь небеса, как шатер; 3. устрояешь над водами горние чертоги Твои, делаешь облака Твоею колесницею, шествуешь на крыльях ветра. 4. Ты творишь ангелами Твоими духов, служителями Твоими — огонь пылающий.
[1. Благослови, душа моя, Иегову: Иегова, Боже мой, Ты премного возвеличился, Ты облекся в славу и красоту. 2. Облаченный в свет, как в одеяние, простирающий небеса, как покрывало. 3. Расстилающий на водах чертоги Твои, делающий облака Твоею колесницею, шествующий на крыльях ветра. 4. Творящий ангелами Твоими ветра, служителями Твоими — огонь пылающий.]
1) Благослови, душа моя. Воодушевив себя к восхвалению Бога, Давид добавляет, что для этого имеется веский довод. Тем самым он косвенно осуждает в неблагодарности всех погребающих своим молчанием славу Божию, которая должна быть им известна больше всего на свете. И, сравнивая свет, которым украсил Себя Бог, с одеянием, пророк имеет в виду, что слава Божия видима для нас несмотря на то, что Сам Бог невидим. Если речь заходит о Его сущности, то надо говорить, что Бог обитает в неприступном свете. Но сияние Божие, освещающее весь мир, и есть та одежда, в которой Он, сокрытый в Самом Себе, становится неким образом видимым для нашего взора. И здесь изложено весьма полезное учение. Ведь если люди попытаются постичь величие Божие, то непременно изнемогут в этом деле, даже сумев подняться над облаками. Так что воистину безумны те, кто ищет Бога в Его сокровенном и таинственном величии. Поэтому мы, если хотим наслаждаться лицезрением Бога, должны обратить свой взор к красивейшей громаде мироздания, через которую Бог хочет быть видимым для нас, дабы мы не выказывали лишнего любопытства и не исследовали Его сущность. И поскольку Бог выходит перед нами облаченным во свет, люди, уклоняющиеся от познания Бога, не могут для оправдания своей лени сослаться на то, будто Он скрывается от них в кромешном мраке. Называя же небеса покрывалом, пророк имеет в виду не то покрывало, за которым Бог скрывает от нас Свою сущность, а то, которое подчеркивает и превозносит Его величие. Иными словами, он как бы называет небеса царским шатром Божиим.
3) Расстилающий на водах. Теперь Давид подробно излагает то, что кратко и образно сказал об одеянии Божием. Его слова сводятся к следующему: в поисках Бога нам не стоит взбираться на небеса, поскольку Бог видим для нас даже в этом мире и всюду предъявляет нашему взору Свой живой образ. Далее, чтобы мы не воображали в Боге ничего привходящего, будто Он что-то приобрел от сотворения мира, следует знать, что Бог облекся в Свое одеяние только ради нас. Несколько более грубой кажется метафора, гласящая, что Бог расстилает на водах Свои чертоги, но пророк, указывая здесь на нечто непостижимое, хотел внушить нам еще большее восхищение перед Богом. В самом деле, если бревна недостаточно прочны и крепки, на них не сможет устоять даже небольшое здание. Но тогда кто не подивится как чуду тому факту, что Бог разостлал под Своими небесными чертогами воду? И подобные гиперболы вовсе не излишни для пробуждения нас ото сна. Ведь даже они могут сообщить нам лишь самое малое знание о Боге.
Что же означает фраза о том, что Бог шествует на крыльях ветра, будет ясно из следующего стиха, где пророк называет ветра вестниками Божиими. Вот в каком смысле Бог восседает на облаках и несется на крыльях ветра. В том, что Он покоряет ветра и облака Своей воле и, перегоняя их с места на место как угодно быстро, являет тем самым Свое могущество. Этими словами пророк также учит, что ветра дуют не случайно, что молнии сверкают в небе не самопроизвольно, но что Бог Своей властью управляет всеми происходящими в воздухе сотрясениями и движениями.
И из этого учения мы извлекаем двойную пользу. Ведь если когда-нибудь подуют вредные ветра, если южный ветер сделает воздух болезнетворным, северный — погубит посевы и опрокинет не только деревья, но и здания, а восточный и западный ветра — истребят все плоды земли, нам не стоит страшиться этого бича Божия. И наоборот, если Бог каким-нибудь прохладным ветерком смягчит летний зной, если северным ветром Он очистит затхлый воздух, а южным — увлажнит иссохшую землю, все это следует приписать Его неизреченной благости.
Впрочем, поскольку апостол приводит этот отрывок в Послании к евреям (Евр 1:7) и относит сказанное к ангелам, греческие и латинские переводчики почти единодушно решили, что Давид выражается здесь иносказательно. Это также относится и к Псалму восемнадцатому: поскольку Павел, цитируя его пятый стих, казалось, отнес к апостолам сказанное пророком о небесах, этот псалом был совершенно неуместно превращен в аллегорию. Но апостол хотел не просто истолковать слова пророка; он — поскольку в словах псалма мы можем, словно в зеркале, увидеть образ Божий, — проводит справедливую аналогию между зримым послушанием, которое выказывают Богу ветра, и тем послушанием, которое выказывают Ему ангелы. Итог сводится к следующему: подобно тому как Бог пользуется ветрами словно Своими вестниками, посылает их куда угодно, успокаивает и возбуждает всякий раз, как Ему покажется нужным, дабы их служением возвестить о Своем могуществе — так и ангелы были созданы для того, чтобы исполнять веления Божии. И в самом деле, от лицезрения природы мы не получим никакой пользы, если не узрим очами веры ту небесную славу, образ которой явлен нам в мироздании.
5. Ты поставил землю на твердых основах: не поколеблется она во веки и веки. 6. Бездною, как одеянием, покрыл Ты ее, на горах стоят воды. 7. От прещения Твоего бегут они, от гласа грома Твоего быстро уходят; 8. восходят на горы, нисходят в долины, на место, которое Ты назначил для них. 9. Ты положил предел, которого не прейдут, и не возвратятся покрыть землю.
[5. Он основал землю на опорах ее; не поколеблется она во веки и веки. 6. Бездною, как одеянием, покрыл Он ее, на горах встанут воды. 7. От прещения Твоего побегут они, от гласа грома Твоего быстро уйдут. 8. Поднимутся горы, спустятся долины, на место, которое Ты основал для них. 9. Ты положил предел, они не прейдут, не возвратятся покрыть землю.]
5) Он основал землю. Здесь, ссылаясь на неподвижность земли, пророк проповедует славу Божию. Действительно, как же земля может быть неподвижной, если подвешена в воздухе и опирается на одну воду? Соглашусь с тем, что довольно разумно звучит следующий довод: поскольку земля — центр мироздания, она занимает самое низкое место и по природе к нему стремится. Но даже в таком устроении мира прославляется чудесная сила Божия. Кроме того, если воды располагаются сверху, поскольку они легче земли, то почему бы им не покрыть всю землю целиком? А на это философы, определенно, не знают, что ответить. Разве только то, что провидение Божие неким образом изменило природный порядок, чтобы земля стала приютом для людей. Ведь если философы не согласятся с тем, что воды сдерживает воля Божия, они выдадут не только свою испорченность и неблагодарность, но и невежество, и предстанут истинными варварами. Поэтому пророк вполне обоснованно помещает среди чудес Божиих то, что показалось бы нам невероятным, если бы не подтверждалось нашим повседневным опытом. Так что мы окажемся весьма злы и порочны, если даже это свидетельство не научит нас, что в этом мире все прочное и незыблемое может быть таким лишь постольку, поскольку его подпирает десница Божия. Ведь мир происходит вовсе не от самого себя. Поэтому и царящий в нем природный порядок зависит не от чего иного, как от установления Божия, дающего каждой стихии присущие ей свойства.
Причем пророк не только увещевает нас к благодарению Бога, но и учит впредь жить в этом мире без всякого страха и беспокойства, которые непременно бы возникли, не засвидетельствуй Бог, что сделал эту землю пристанищем для людей. И то, что Он хочет, чтобы люди жили на земле спокойно, и утвердил ее на вечных опорах, — Его особое и несравненное благодеяние. В самом деле, хотя города часто погибают из-за сотрясения земли, в целом она все же остается неподвижной. Более того, всякая возникающая на ее поверхности тряска еще лучше доказывает то, что земля могла бы провалиться в любой миг, если бы ее не поддерживала таинственная сила Божия.
6) Бездною, как одеянием... Сказанное можно понимать двояко. Или так, что море, подобно одеянию, покрывает теперь землю, или так, что вначале, до того как Бог Своим гласом собрал воды в одно место, земля была покрыта бездною. Но первый смысл, кажется, больше подходит к словам пророка. Ведь в начальные времена творения бездна была не столько одеянием, сколько могилой, коль скоро ее пустота и бесформенный хаос больше всего чужды всякого понятия о красоте. Поэтому здесь, на мой взгляд, пророк восхваляет проведенное Богом чудесное разграничение стихий, состоящее в том, что бесформенная бездна тем не менее украшает собой землю.
И поскольку кажется, будто контекст требует иного толкования, переводчики склонились к тому смыслу, что бездна покрывала землю еще до собрания вод. Но эта трудность легко разрешима, если в словах «на горах встанут воды» будущее время глагола понимать как указание на возможность или способность, что для евреев весьма привычно. И я уверен в том, что пророк, назвав воды одеянием земли, добавил эту фразу с целью истолкования и имел в виду следующее: «воды встали бы на горах, если бы не побежали от Твоего прещения». Действительно, отчего еще возвышаются горы и простираются долины, если не оттого, что водам установлен предел, и они не могут вернуться для затопления земли?
Теперь мы видим, что смысл получится весьма содержательным, если понять сказанное так: море, по природе являясь внушающей ужас бездною, тем не менее служит для земли красивым одеянием. И метафора эта основана на том, что у земли имеется видимая, свободная от воды поверхность, возникшая, по словам пророка, далеко не случайно. Ведь если бы провидение Божие не сдерживало воды, разве они не устремились бы к затоплению земли? Но тогда какое различие оставалось бы между горами и долинами? Поэтому пророк обоснованно настаивает на том, что существование незатопленной поверхности земли связано с чудом, а не с природным порядком. И если бы Бог ослабил узду на морских водах, они тут же встали бы на горах. Однако теперь, убегая от прещения Божия, эти воды текут совершенно в другую сторону.
Прещением же Божиим и гласом Его грома пророк называет внушающую трепет власть, посредством которой Бог сдерживает яростный напор моря. И хотя границу для него Бог установил и сохраняет доныне одним лишь Своим хотением, все же, если подумать о том, сколь грозно пенятся морские волны, можно понять, что пророк не напрасно говорил об обуздании их властью Божией. Ему вторят Иер 5:22, и Иов 28:25, по словам которых Бог выказал в этом Свое безмерное могущество. Что же касается фраз «поднимутся горы» и «спустятся долины», то они суть поэтические образы, означающие, что, если бы Бог не заключил бездну в ее пределы, горы ничем не отличались бы от долин, поскольку воды покрыли бы всю землю. А различие между горами и долинами весьма способствует украшению земли. Кроме того, по словам пророка, Бог назначил для долин определенное место. Ведь основания гор не были бы прочны и провалились бы в бездну, если бы Бог, словно вопреки природе, не велел ей оставаться пустой.
9) Ты положил предел. Теперь пророк, ссылаясь на вечность установленного Богом порядка, еще больше возвеличивает упомянутое им чудо. И чудо это вынуждены признать физики. Ведь к самым азам науки относится следующее положение: несмотря на то что вода стремится принять форму сферы и занять место между землею и воздухом, небесное провидение оставило часть земли для обитания людей. И ясное доказательство этого мореплаватели могут почерпнуть из собственного опыта. Больше того, даже самые отъявленные глупцы, открыв свои глаза, увидят, что громада вздымающихся в море вод явно возвышается над землею. Воистину, никакие ограды, никакие железные засовы не заставили бы текучие по своей природе воды столь неотлучно пребывать на отведенном для них месте.
Выше я уже говорил, что происходящие кое-где землетрясения отнюдь не нарушают общую неподвижность земли. И то же самое надо сказать о море. Хотя кое-где оно и преступает установленные ему пределы, все же закон, отводящий обитателям земли свободное место, остается незыблемым и неизменным. Например, недавно Балтийское море затопило огромную посевную площадь и нанесло великий вред жителям Фландрии и их соседям, но этот потоп всего лишь учит нас тому, что произошло бы со всеми нами, если бы Бог убрал сдерживающую воды преграду. В самом деле, почему еще мы не потонули до сих пор, если не потому, что Бог обуздывает Своим словом эту жестокую стихию? Итог же заключается в том, что воды, способные по природе покрыть землю, все же не могут этого сделать. Ведь, подобно тому как вечна истина Божия, так же незыблем и установленный Его Словом порядок.
10. Ты послал источники в долины: между горами текут (воды), 11. поят всех полевых зверей; дикие ослы утоляют жажду свою. 12. При них обитают птицы небесные, из среды ветвей издают голос. 13. Ты напояешь горы с высот Твоих, плодами дел Твоих насыщается земля. 14. Ты произращаешь траву для скота, и зелень на пользу человека, чтобы произвести из земли пищу, 15. и вино, которое веселит сердце человека, и елей, от которого блистает лице его, и хлеб, который укрепляет сердце человека.
[10. Посылающий источники в долины, которые потекут между горами. 11. Будут пить все полевые звери; дикие ослы утолят жажду свою. 12. При них будет жить птица небесная, из среды ветвей издадут голос. 13. Орошающий горы из чертогов Твоих, плодами дел Твоих насытится земля. 14. Произращающий траву для животного, и зелень для служения человеку, чтобы произвести из земли хлеб. 15. И вино веселит сердце человека, чтобы просветлело от елея лице его; и хлеб укрепляет сердце человека.]
10) Посылающий источники. Теперь пророк говорит о другом примере силы и благодати Божией, о том, что Бог разверзает в горах источники, воды которых текут через долины. В самом деле, хотя сухая земля и необходима нам для обитания, все же, если бы у нас не было воды для пития, и земля не открыла бы для нас свои источники, все животные тут же погибли бы. Поэтому пророк и воспевает здесь то счастливое обстоятельство, что земля, будучи по природе сухой, тем не менее орошает нас текущей из нее влагой. Другие переводят נחלים как «потоки» или «реки», но правильнее тот перевод, которому последовал я. И в этом же смысле пророк добавляет: «потекут между горами», — хотя совершенно невероятно, чтобы воды потекли из скал и камней.
Но спрашивается: почему пророк говорит об утолении жажды полевых зверей, а не людей, ради которых и был сотворен мир? У меня нет сомнений в том, что он выразился так для еще большего возвеличивания благодати Божией, имея в виду, что Бог простирает Свою заботу даже на бессловесных тварей, в том числе и диких ослов, означающих в этом отрывке всех полевых зверей. Причем пророк намеренно упоминает здесь именно пустыню, дабы мы сравнили с ней более приятные для жизни и возделанные земли. Ведь реки могут течь даже по бескрайним пустыням, и полевые звери даже там могут наслаждаться какими-то благословениями Божиими. Нет столь бесплодной земли, на которой не растут хотя бы редкие деревья и не слышится пение птиц. И поскольку даже в столь заброшенных местах присутствуют явные признаки благости Божией, тем большего удивления заслуживает изобилие благ, наблюдаемое нами в странах с плодородной ухоженной землею! Действительно, там, где течет не одна лишь река, где не только растет трава, на которой пасутся звери, где птичий щебет слышится не из крон одиноко стоящих деревьев, но в глаза бросается великое разнообразие всяческих плодов, мы будем хуже самих бессловесных животных, если с тем большим усердием не предадимся благочестивому размышлению о славе Божией.
И ту же самую мысль пророк развивает, говоря, что Бог орошает горы из Своих чертогов. Воистину, великое чудо, если горы, кажущиеся обреченными на вечную сухость и неким образом подвешенными в воздухе, несмотря на это изобилуют пажитью. Поэтому пророк справедливо заключает, что подобное плодородие может проистекать лишь от одного таинственного земледельца — Бога. Таким образом, пророк приписывает Богу труд и поступает так вполне обоснованно. Ведь благословение пребывающего в покое Бога достигает большего успеха, чем достиг бы непрестанный и усердный труд всех смертных.
14) Произращающий. Теперь пророк заводит речь о людях, которых Бог удостоил особой заботы, как Собственных детей. Поэтому после слов о неразумных животных пророк говорит, что земля произращает урожай, из которой получается хлеб для пропитания смертных. Причем к хлебу он также добавляет вино и елей, предназначенные не для удовлетворения нужды, а для веселья.
Фразу לעבודת некоторые относят к труду, которым заняты земледельцы. Ведь, как известно, горные травы растут сами собой без всякого человеческого труда, а травы сельскохозяйственные требуют, чтобы человек поработал и попотел для их выращивания. Поэтому, согласно этим толкователям, смысл сказанного таков: Бог благословляет человеческий труд, связанный с возделыванием полей. Но, поскольку подобная утонченность несколько натянута, существительное, о котором идет речь, правильнее понимать просто как кабальную или тяжелую работу. Что же касается существительного «хлеб», то не буду возражать, если кто-то захочет понимать его в узком смысле. Хотя пророк, вероятно, имеет здесь в виду и все прочие виды пищи. Мне только не нравится мнение тех, кто из числа этих яств исключает хлеб. Довод, который приводят эти толкователи, весьма шаток: немного ниже говорится-де о другом употреблении хлеба, о том, что он веселит сердце человека. Но ведь здесь разными словами выражается одна и та же мысль. И под травою, которую Бог произращает для пропитания людей, пророк имеет в виду не только пшеницу, но и прочие злаки и плоды, поскольку мы потребляем весьма разнообразную пищу.
15) Вино веселит. Этими словами пророк хочет сказать, что Бог не только заботится о нуждах людей, давая им все необходимое для обычных жизненных потребностей, но и, по Своему снисхождению, выказывает еще большую щедрость, когда веселит их сердца вином и елеем. В самом деле, нашей природе было бы вполне достаточно и одной воды. Поэтому то, что к воде также добавляется вино, связано с исключительной щедростью Божией. Фразу же о том, что лицо человека просветляется от елея, толкователи понимают по-разному. Поскольку от грусти его лицо помрачается, некоторые думают, будто оно, наоборот, блестит от радости, когда человек наслаждается вином и елеем. Некоторые рассуждают утонченнее и относят сказанное к светильнику, что совершенно необоснованно. Третьи понимают предлог מ в смысле сравнения. По их мнению, пророк как бы говорит, что лицо человека больше блестит от вина, чем блестело бы от помазания елеем. Я же уверен в том, что здесь идет речь именно о мазях. Пророк хочет сказать, что Бог не только дает людям достаточно пищи. Он идет еще дальше, потакая даже их склонности к удовольствиям.
Что же касается последней фразы, в которой сказано об укреплении сердца человека хлебом, то я понимаю ее так: человеку для сносной жизни было бы достаточно и одного хлеба, но Бог от Своего изобилия уделяет ему также вино и елей. Поэтому фраза, еще раз говорящая о хлебе, вовсе не излишня, но еще больше возвеличивает благодать Божию, поскольку Бог обращается с людьми так же мягко, как обращался бы со своими детьми самый снисходительный отец. Пророк снова говорит, что Бог, уже выказав Себя милостивым подателем хлеба, вдвое и втрое большую щедрость явил в ниспослании предметов удобства и роскоши.
Впрочем, коль скоро людям привычнее всего злоупотреблять благодетельностью Божией, — чем щедрее бывает Бог к смертным, тем больше надо опасаться, как бы они не осквернили своей неумеренностью посылаемое им обилие благ. Поэтому Павел обоснованно запрещает нам превращать попечение о плоти в потакание похоти, Рим 13:14. Ведь желаниям плоти нет конца и края. И Бог, снисходя к ним столь милостиво, одновременно установил для нас закон умеренности, дабы каждый добровольно ограничивал себя в потребляемых благах. В самом деле, Бог посылает пищу не только нам, но и быкам и ослам. Однако они вполне довольны, если поедят досыта. Поэтому, посылая нам больше необходимого, Бог предписывает нам также правило сдержанности, дабы мы не поглощали Его благодеяния слишком жадно, и проверяет нашу бережливость в обстановке изобилия и богатства. Законный же способ пользоваться благами жизни заключается в том, что пропитание должно поддерживать нас, а не развращать. И предписанное Богом взаимное общение в благах — наилучшая узда для нашей неумеренности. Ведь богатые живут в изобилии для того, чтобы помогать нищим братьям. И поскольку пророк не смешивает здесь людскую алчность с провидением Божиим, мы делаем вывод о том, что вином можно пользоваться не только для восполнения нужды, но и для веселья.
Однако веселье это должно быть умеренным. Люди не должны забывать о своей ничтожности, не заглушать свой разум и не истощать свои силы, но веселиться перед своим Богом, как велит Моисей, Лев 23:40, и, благодаря Бога, взбадривать себя для того, чтобы служить Ему с еще большим усердием. Тот, кто радуется именно так, будет готов даже перенести скорбь, если этого захочет Бог. И не следует забывать о правиле апостола Павла (Флп 4:12): научился жить в изобилии, научился жить и в нужде. Ведь если Бог явит знак Своего гнева, даже тот, кто собрал самый богатый урожай, станет ограничивать себя в пище и поймет, что призван к облачению во вретище и посыпанию себя пеплом. Но тогда, тем более возбранены удовольствия тому, кого вынуждает к бережливости и рачительности собственная нищета. И, наконец, если болезнь заставляет кого-то вовсе воздерживаться от вина, у кого-то есть лишь прокисшее вино, а у кого-то — только вода, пусть каждый будет доволен своей участью и добровольно откажется от того веселья, которое ему не ниспослал Бог.
То же самое следует сказать и о елее. Ведь, как известно, иудеи, подобно прочим восточным народам, часто пользовались разными мазями. У нас же отношение к мазям иное, и мы используем их больше для лечения, нежели для удовольствий. Однако, по словам пророка, елей дан людям в том числе и для того, чтобы они его на себя изливали. И все же отметим, что, поскольку люди весьма похотливы и алчны, от благодеяний Божиих нельзя отделять закон умеренности, дабы свобода не обернулась для нас распущенностью. И надо всегда добавлять оговорку, гласящую, что никто не может оправдывать этим учением собственную похоть. Впрочем, если людей уже научили сдерживать свои вожделения, им также весьма полезно знать, что Бог позволил им получать при случае умеренные удовольствия. Иначе они не могли бы со спокойной совестью даже есть хлеб и пить вино. Больше того, они терзались бы сомнениями, даже собираясь попить воды, и не могли бы приступать к трапезе без страха и боязни. Между тем большинство смертных стремится к любым наслаждениям без разбора, поскольку не думает о том, что именно им позволено согласно закону Божию. Итак, отеческое снисхождение к нам Бога должно стать для нас наилучшим учителем бережливости.
16. Насыщаются древа Господа, кедры Ливанские, которые Он насадил; 17. на них гнездятся птицы: ели — жилище аисту, 18. высокие горы — сернам; каменные утесы — убежище зайцам.
[6. Насытятся древа Иеговы, кедры Ливанские, которые Он насадил. 17. Ибо на них гнездятся птицы, аисты, жилище которых — ели. 18. Высокие горы — сернам; утесы — убежище ежам.]
16) Насытятся... Пророк снова говорит об общем провидении Божием, опекающем все части мироздания, и сперва утверждает, что от упомянутого им ранее орошения насыщаются деревья, предоставляющие жилище птицам. Затем он говорит, что пещеры даны для укрытия сернам, из чего явствует, что Бог, как наилучший Отец, обращает внимание на любую тварь и ни одну из них не лишил Своей заботы. Поэтому пророк и переходит здесь от людей к деревьям. Он как бы говорит: неудивительно, если Бог, соизволивший распространить Свою заботу даже на растения, столь щедро окормляет сотворенных по Его образу людей. Древами же Иеговы пророк называет высокие и красивые деревья, поскольку в них больше, чем в других растениях, заметно благословение Божие, и кажется, что никаких соков земли недостаточно для их высоко простирающейся кроны и ежегодно обновляющейся листвы.
19. Он сотворил луну для указания времен, солнце знает свой запад. 20. Ты простираешь тьму и бывает ночь: во время нее бродят все лесные звери; 21. львы рыкают о добыче и просят у Бога пищу себе. 22. Восходит солнце, (и) они собираются и ложатся в свои логовища; 23. выходит человек на дело свое и на работу свою до вечера.
[19. Он сотворил луну для установленных времен, солнце узнало свой запад. 20. Ты простираешь тьму, и бывает ночь: во время нее крадется всякий лесной зверь. 21. Львы рыкают о добыче и просят у Бога пищу себе. 22. Взойдет солнце, они соберутся и в логовищах своих скрываются. 23. Выйдет человек на дело свое и на работу свою до вечера.]
19) Он сотворил луну. Теперь пророк переходит к другой похвале провидения Божия, к тому, что Бог установил для солнца и луны определенные орбиты, дабы они наилучшим образом друг с другом чередовались. Причем чередование это не только не портит природный порядок, но и ясно показывает, что прекрасно подходит для различения времен. Фразу же о том, что луна создана для установленных времен, по общему мнению толкователей не следует относить к каким-то конкретным дням. В самом деле, поскольку у евреев был обычай исчислять свои месяцы по луне, она служила для них указателем всех праздничных дней — как гражданских, так и религиозных. Но я не сомневаюсь в том, что в словах пророка присутствует синекдоха. Он как бы говорит, что луна не только отличает день от ночи, но и указывает на праздничные дни, определяет месяцы и годы. Одним словом, она приносит людям большую пользу, поскольку по ее движению они научились различать времена.
Что же касается слов о том, что солнце узнало свой запад, то я отношу их не только к его ежедневному круговращению, но и к тому, что, приближаясь и удаляясь, солнце размечает для нас времена года: зиму, весну, лето и осень. В своей речи пророк также упоминает о бродящих по ночам лесных зверях. Он говорит «по ночам» потому, что эти звери выходят из своих убежищ с большой опаской и боязнью. Некоторые понимают глагол רמש как «ходить», но здесь вполне подходит и его прямой смысл. Ведь, хотя голод часто приводит зверей в бешенство, они все равно пользуются покровом тьмы, но не идут, а крадутся в ней из-за своей боязливости.
21) Львы рыкают. Хотя львы, если их вынуждает голод, выходят на добычу и рыкают даже при дневном свете, пророк говорит здесь о том, что происходит чаще, то есть о том, что львы не решаются выходить днем и начинают охотиться лишь с наступлением ночи. Воистину, чудесное провидение Божие, если столь страшное и грозное животное долгое время скрывается в пещерах, дабы люди могли спокойно гулять по земле. И если львы порой расхаживают кое-где с большей свободой, за это следует винить грехопадение Адама, лишившее его господства над дикими животными. Однако даже сейчас заметны остатки прежнего благословения Божия, выражающиеся в том, что днем Бог как бы сковывает цепью множество опасных и кровожадных хищников. И говоря, что звери просят у Бога пищу, пророк не имеет в виду, что они вверяют себя попечению Божию или признают Бога своим кормильцем, но указывает на то, как именно обстоит дело, то есть на то, что Бог подает пропитание всем, включая столь прожорливых хищников.
22) Взойдет солнце. Пророк продолжает развивать предыдущую мысль. По его словам, Бог так разграничил день и ночь, что светлое время суток отдал человеку. Ведь, если бы Бог не сдерживал такое количество опасных для нас зверей, с человеческим родом было бы давно покончено. И, поскольку после грехопадения человека могло показаться, что звери созданы для нашего истребления, что они пожирают и растерзывают любого встретившегося им человека, возникла необходимость в том, чтобы их свирепость сдерживало провидение Божие. Так вот, чтобы запереть зверей в их логовищах, Бог и посылает столь страшный для них солнечный свет. И пророк еще больше восхваляет эту милость Божию, ссылаясь на ее необходимость для людей. Ведь в противном случае у них не было бы никакой возможности трудиться и заниматься своими делами. Поэтому в том, что дневной свет защищает человека от насилия и нападения со стороны животных, явствует несравненная благость Бога, по-отечески пекущегося об удобствах смертных.
24. Как многочисленны дела Твои, Господи! Все соделал Ты премудро; земля полна произведений Твоих. 25. Это — море великое и пространное: там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими; 26. там плавают корабли, там этот левиафан, которого Ты сотворил играть в нем.
[24. Как велики дела Твои, Иегова! Все соделал Ты в премудрости; земля полна произведений Твоих. 25. Это — море великое и пространное: там пресмыкающееся, и нет ему числа, животные малые с большими. 26. Там плавают корабли, левиафан, которого Ты сотворил, чтобы играть в нем.]
24) Как велики... Пророк не приводит здесь полного описания дел Божиих, поскольку число их бесконечно. Он лишь упоминает некоторые примеры этих дел, дабы каждый тщательно размыслил о провидении Божием, управляющем и всем миром в целом, и каждой его частью в отдельности. Поэтому, прерывая свою речь, пророк в восхищении восклицает: как велики дела Твои! Ведь Богу лишь тогда воздается положенная честь, когда, устыдившись своей бесчувственности, мы признаём, что для восхваления Его недостаточно ни нашего языка, ни нашего разума. И если даже малая часть дел Божиих приводит нас в оторопь, какими же мы должны обладать способностями, чтобы постичь величие Божие воистину и по-настоящему?
Вначале пророк говорит, что Бог сотворил все премудро. Затем он добавляет, что земля исполнена его произведений. И говоря о премудрости, пророк вовсе не исключает силу Божию, но имеет в виду лишь то, что в мире царит полнейший порядок, что все творения расставлены в нем с наивысшей целесообразностью, и что к этому порядку ничего нельзя ни отнять, ни прибавить. И это прославление провидения Божия противопоставляется здесь ложным домыслам, которые могут возникнуть у нас, когда мы не постигаем его замысла. Как будто Бог каким-то образом связан нашей глупостью, как будто Он должен терпеть порицания тех, кто слеп в отношении Его дел!
И тем же самым славословием пророк обличает безумие тех, кто бредит о том, будто мир возник случайно, подобно Эпикуру, болтавшему, что все стихии состоят из атомов. Но, хотя измышление о том, что столь слаженное и красивое мироустроение образовалось из случайного столкновения атомов — со всей очевидностью нелепо, мы все равно должны, по велению пророка, прилежно размышлять о премудрости и невероятной искусности, с которой Бог управляет всем миром. Под делами же здесь понимается благость и благодетельность Божия. Ведь Бог богат не для Самого Себя, а ради нашего же блага, дабы мы ни в чем не терпели недостатка. Поэтому мы не должны думать, будто земля плодородна сама по себе, а должны видеть в ней служанку щедрости и благодетельности Божией.
25) Это — море великое. Ранее сказав о тех свидетельствах славы Божией, которые можно увидеть на земле, пророк переходит теперь к морю и учит, что оно — еще один образчик Его силы и премудрости. Ведь даже если бы в море не было рыб, одно лишь созерцание его просторов уже внушало бы нам восхищение, особенно когда оно то вздымается от бурь и ветров, то синеет спокойной гладью. И хотя мореплавание было создано людским искусством, оно все же зависит от провидения Божия, прокладывающего кораблям дорогу в морской пучине. Но в таком случае изобилие в море рыб еще больше возвеличивает славу Господню. И пророк, прежде всего, говорит о живущих в нем китах, поскольку только эти животные являют нашему взору достаточно грозное зрелище силы Божией. По этой-то причине Иов в своей книге и говорит о ките столь подробно. И поскольку телодвижения кита так же потрясают людские души, как и будоражат море, пророк говорит, что в глазах Божиих эти движения — только игра, что море дано китам как бы в качестве игровой площадки, дабы они на ней резвились.
27. Все они от Тебя ожидают, чтобы Ты дал им пищу их в свое время. 28. Даешь им — принимают, отверзаешь руку Твою — насыщаются благом; 29. скроешь лице Твое — мятутся, отнимешь дух их — умирают и в персть свою возвращаются; 30. пошлешь дух Твой — созидаются, и Ты обновляешь лицо земли.
[27. Все они на Тебя взирают, чтобы Ты дал им пищу их в свое время. 28. Дашь им — соберут, откроешь руку Твою — насытятся благом. 29. Скроешь лице Твое — убоятся, возьмешь дух их — умрут и в персть свою возвратятся. 30. Пошлешь дух Твой — созиждутся, и обновишь лицо земли.]
27) Все они на Тебя... Здесь пророк снова описывает Бога как рачительного Отца и кормильца всех животных. Прежде он говорил, что в горах растет трава для пропитания скота, что десница Божия дает пищу даже самим львам, несмотря на то что они — хищники. Теперь же он приводит еще одно обстоятельство, подчеркивающее чудесный характер благотворительности Божией. В самом деле, хотя число видов животных бесконечно, и каждый вид охватывает огромное число особей, все же все они нуждаются в ежедневном пропитании. Именно это пророк и имеет в виду, утверждая, что все они взирают на Бога. Он как бы говорит, что эти животные не смогут прожить и трех дней, если Бог перестанет восполнять ежедневную нужду каждого из них. Для этой цели и предназначено разнообразие земных плодов. Ведь Бог посылает пищу и все необходимое для жизни каждой твари. И хотя бессловесные животные лишены разума и не могут просить у Бога средства от своей нужды, хотя, когда они бегут к месту выпаса, их глаза обращены к земле, все же фразу пророка о том, что они взирают на Бога, надо понимать буквально, коль скоро, чтобы животные не умерли, щедрость Божия с необходимостью должна утолять их голод.
Причем слова о «своем времени», в которое Бог подает животным пищу, вовсе не излишни и указывают на то, что эти животные круглый год могут найти себе пропитание. В самом деле, коль скоро зимою земля как бы запирает свою житницу, что стало бы с животными, если бы Бог к этому времени надолго не обеспечил их пищей? Поэтому чудо только умножается от того, что Бог, давая земле плодородие в установленные времена, тем не менее простирает Свое благословение на весь год, даже несмотря на то, что в отдельные месяцы животным могли бы грозить голод и жажда. Действительно, разве бы мы не стали самыми несчастными на свете, если бы зимою, когда земля лишает нас своих плодов, наши души не грела надежда на новый урожай?
В этом смысле и надо понимать фразу пророка о том, что Бог открывает Свою руку. Ведь если бы пшеница вырастала ежедневно, провидение Божие стало бы для нас не таким ясным и очевидным. Но, поскольку земля иногда становится сухой, и Бог словно закрывает перед нами Свою руку, мы делаем вывод о том, что, давая земле плодородие, Бог, наоборот, Собственной рукою протягивает нам с неба пищу. Но, коль скоро Он дает своевременное пропитание даже диким бессловесным животным и кормит их досыта, для нас, людей, Его благословение станет воистину рогом изобилия, если этому благословению не воспрепятствует наше собственное неверие.
29) Скроешь лице Твое. Этими словами пророк учит, что мы стоим и падаем по воле Божией. Мы стоим до тех пор, пока нас поддерживает Его сила, и падаем, как только Бог отнимает Свой Животворящий Дух. То же самое сумел понять и Платон. Он часто повторял, что, строго говоря, Сам по Себе существует один лишь Бог, а все остальные предметы существуют в Нем. И я уверен, что через этого мирского писателя Бог хотел пробудить всех смертных и дать им почувствовать, что они заимствуют свою жизнь извне.
Сначала пророк говорит, что все устрашатся, если Бог сокроет Свое лицо. А если Он к тому же отнимет Свой Дух, то твари умрут и обратятся в прах. Этими словами пророк хочет сказать, что очи Божии животворят нас, если Бог соизволяет на нас взглянуть. И пока нам сияет Его безоблачный лик, во все творения вдыхается дух жизни. Но тогда дважды неизвинительной будет наша слепота, если мы, в свою очередь, не обратим свой взор на эту животворящую весь мир благость. Потом пророк описывает постепенную гибель животных, когда Бог отнимает у них таинственную жизненную силу, и, как бы от противного, еще больше восхваляет постоянно подкрепляющее их вдыхание жизни от Бога. И хотя пророк мог бы пойти дальше, сказав, что все обратится в ничто, он все же довольствуется грубым и простонародным способом научения, говоря, что все, не сохраняемое Богом, превращается в персть.
Одновременно он утверждает, что мир, наоборот, ежедневно обновляется, поскольку Бог посылает ему Свой Дух. В самом деле, в новом рождаемом животными потомстве мы постоянно видим новое сотворение мира. И то, что Дух, прежде приписанный животным, пророк относит теперь к Богу, не содержит в себе никакого противоречия. Бог посылает пребывающий у Него Дух, куда Ему угодно. И как только Он Его посылает, все созидается и обновляется. Таким образом, Бог в некотором смысле делает нашим то, что принадлежит Ему Самому.
Впрочем, сказанное пророком ничем не помогает древнему безумию манихеев, которое в нашу эпоху только усугубил этот нечестивый пес Сервет. Манихеи говорили, что душа человека — частица Божественного духа и рождается от него путем отделения, а этот мошенник дерзнул объявить частью Божественной сущности быков, ослов и собак. Манихеи по крайней мере приукрашивали свое учение тем, что душа человека создана по образу Божию. Но тогда дважды отвратительно и постыдно — приписывать эту душу скотам и свиньям. Так вот, у пророка вовсе не было намерения разделять Дух Божий и утверждать, что в отдельных животных сущностно обитает какая-то его частица; он просто называет Духом Божиим Дух, исходящий от Бога. Между тем пророк утверждает, что этот Дух также и наш, поскольку дан нам ради жизни. Итог сводится к следующему: лицезрея, как мир ежедневно гибнет и возрождается вновь, мы одновременно можем созерцать в его зеркале животворящую силу Божию. В самом деле, все случаи гибели животных представляют собой примеры нашей собственной тварной ничтожности, а когда у животных возникает потомство, мы лицезреем в нем неким образом обновленное мироздание. Поэтому, поскольку мир в отдельных своих частях ежедневно погибает и возрождается, можно легко заключить, что он существует лишь благодаря таинственной силе Божией.
31. Да будет Господу слава вовеки; да веселится Господь о делах Своих! 32. Призирает на землю, и она трясется; прикасается к горам, и дымятся. 33. Буду петь Господу во всю жизнь мою, буду петь Богу моему, доколе есмь. 34. Да будет благоприятна Ему песнь моя; буду веселиться о Господе. 35. Да исчезнут грешники с земли, и беззаконных да не будет более. Благослови, душа моя, Господа! Аллилуия!
[31. Да будет Иегове слава вовеки; да веселится Иегова о делах Своих. 32. Призирающий на землю, и она сотрясется; если прикоснется к горам, то задымятся. 33. Буду петь Иегове в жизни моей, буду петь Богу моему, доколе есмь. 34. Да будет благоприятна Ему речь моя; буду веселиться об Иегове. 35. Да исчезнут преступники с земли, и нечестивых да не будет более. Благослови, душа моя, Иегову. Аллилуия.]
31) Да будет Иегове слава. Пророк показывает, для какой цели восхвалял до этого в делах Божиих Его силу, премудрость и благость: он хотел пробудить людские души и подвигнуть их к восхвалению Бога. Воистину, нам оказана великая честь, заключающаяся в том, что Бог украсил этот мир именно ради нас, дабы мы были не только зрителями в этом прекрасном театре, но и наслаждались изобилием содержащихся в мире благ. И когда мы должным образом восхваляем Бога за Его дела, наша благодарность играет роль единственно возможной приносимой Богу платы.
Фраза же «да веселится Иегова о делах Своих» добавлена пророком совершенно уместно. Ведь он хочет, чтобы изначально установленный Богом порядок сохранялся и впредь и заключался в законном употреблении даров Божиих. В самом деле, подобно тому как Бог некогда раскаялся в сотворении человека, Быт 6:6, Он, видя, как наши грехи оскверняют Его благословения, перестает этими благословениями услаждаться. Происходящие в мире бури и катастрофы, во время которых стихии перестают исполнять отведенную им роль, свидетельствуют о том, что отвращение к нашим грехам порой заставляет Бога перекрывать поток Своих благодеяний. Конечно, в Боге нет никаких душевных переживаний, но, играя роль наилучшего Отца, Он услаждается ласковым обращением со Своими детьми и ниспосланием им обильной пищи. В следующем же стихе пророк показывает, что устойчивость мира как раз и связана с упомянутым ранее весельем Бога. Ведь если бы Бог с отеческим чувством не окормлял созданную Им землю, она тут же вострепетала бы от Его сурового взора, иссушающего даже горы.
33) Буду петь Иегове. Пророк показывает пример другим и говорит, что всю свою жизнь будет неустанно возвещать славу Божию. Концом же восхваления Бога он делает свою смерть, но не в том смысле, что святые, переместившись в другой мир, прекращают исполнять это благочестивое служение, а в том, что мы созданы как раз для того, чтобы воспевать на земле имя Божие. Впрочем, поскольку пророк признаёт себя недостойным приносить Богу столь драгоценную жертву, он смиренно просит о том, чтобы речь его была благоприятна Богу несмотря на то, что исходит из оскверненных уст. Истинно, что Богу больше всего нравится прославление Его имени, и Он требует от нас прежде всего этого прославления. Но, поскольку сидящая в нас порча оскверняет то, что по своей природе в наивысшей степени священно, пророк уместно прибегает к снисхождению Божию, умоляя Бога не отвергать его песнь. Поэтому и апостол, Евр 10:9, учит, что Богу угодны жертвы благодарения лишь постольку, поскольку их приносят через Христа.
И коль скоро все без исключения наслаждаются благодеяниями Божиими, но едва ли каждый сотый различает в них руку их Подателя, пророк добавляет фразу о том, что лично он будет веселиться о Господе, показывая тем самым пример редкой добродетели. Ведь нет ничего сложнее, чем отвратиться от заполонившего весь мир блудливого веселья и сосредоточиться настолько, чтобы веселиться в одном лишь Боге.
35) Да исчезнут преступники с земли. Эта молитва связана с фразой «да веселится Бог о делах Своих». В самом деле, коль скоро преступники испачкали мир своей скверной, он стал менее угодным и приятным Богу. Ведь Бога непременно оскорбит нечистота, разлитая по всему мирозданию и портящая благородное произведение Его рук. Поэтому, поскольку нечестивые, злоупотребляя дарами Божиими, неким образом приводят мир в упадок и лишают его первоначальной красоты, пророк справедливо желает, чтобы их истребляли до тех пор, пока они полностью не исчезнут. Итак, будем помнить, что здесь идет речь о провидении Божием, дабы мы, покорившись Богу, законно и в чистоте пользовались благодеяниями, освященными Им для нашего употребления. Кроме того, мы должны скорбеть от того, что нечестиво разбазариваем столь драгоценные сокровища Божии. И то, что смертные не только забывают о Своем Творце, но и намеренно обращают к недостойной цели все ниспосылаемые Им блага, должно казаться нам чудовищным и нетерпимым.
