Краткое содержание. Если считать, что автором этого псалма был Давид, — что весьма вероятно, — стоит обратить внимание на тревогу, с которой он молился, спасаясь от свирепости Саула и повсюду скитаясь в поисках укрытия. Прежде всего, пророк жалуется здесь на злых доносчиков, которые своей клеветой несправедливо досаждали невинному человеку. Если же кому-то понравится другое предположение, то сказанное здесь можно считать жалобой на всех сплетников и клеветников вообще. Этот и последующие четырнадцать псалмов называются псалмами ступеней, однако еврейские ученые разногласят в отношении причины такого наименования. Некоторые думают, что часть храма, предназначенная для мужчин, располагалась на пятнадцать ступеней выше той, в которой стояли женщины. Но это предположение необоснованно. Ведь известно, как много позволяют себе и к каким произвольным домыслам прибегают иудеи, рассуждая о чем-то для них неясном.
Другие толкователи связывают это название с возвращением из вавилонского плена. Но и такое толкование натянуто, поскольку не вызывает сомнений, что большую часть упомянутых псалмов составил Давид или Соломон. Кроме того, из самого содержания псалмов легко догадаться, что те из них, которые сочинил Давид, пелись в храме во времена его царствования. По мнению третьих толкователей, название этих псалмов указывает на то, что при их исполнении певцы постепенно переходили от низких нот к высоким. Есть четвертое мнение, согласно которому название это — начало какой-то песни. И хотя я не слишком озабочен решением этого не столь уж важного вопроса, все же вероятнее, что название «ступени» происходит от повышения тональности пения. Ведь это слово производится от глагола עלה, означающего «восходить» или «подниматься». Поэтому я охотно присоединюсь к мнению тех, кто считает, что здесь имеются в виду именно музыкальные ноты.
Песнь восхождения. 1. К Господу воззвал я в скорби моей, и Он услышал меня. 2. Господи! Избавь душу мою от уст лживых, от языка лукавого. 3. Что даст тебе, и что прибавит тебе язык лукавый? 4. Изощренные стрелы сильного, с горящими углями дроковыми.
[Песнь ступеней. 1. К Иегове воззвал я в скорби моей, и Он ответил мне. 2. Иегова, избавь душу мою от уст лжи, от языка лукавства. 3. Что даст тебе, и что прибавит тебе язык лукавства? 4. Острые стрелы мужа сильного с углями можжевельниковыми.]
1) К Иегове воззвал я в скорби. Здесь не надписано имя автора, но контекст четко указывает на то, что им был Давид. Поэтому, не рискуя утверждать ничего определенного, я все же больше склоняюсь к тому, что псалом написал именно он. И вовсе не глупо (на мой взгляд) истолковывать псалом так, как если бы имя пророка было указано явно. Сделав подобное допущение, пойдем дальше. В этом стихе Давид благодарит Бога за то, что Он его услышал. Но прежде всего пророк хотел сообщить нам следующее: желая погубить его, прислужники Саула шли на любую жестокость и на любые преступления. Однако вначале Давид говорит о своей благодарности, коль скоро выяснилось, что он не напрасно призывал Бога. И своим примером он хочет воодушевить нас проявлять такое же молитвенное упование, особенно в тех случаях, когда к нам приходит беда. Действительно, хотя люди постоянно нуждаются в помощи Божией, самое подходящее время для молитвы наступает тогда, когда возникает серьезная опасность. Поэтому отметим то обстоятельство, что Бог услышал пророка именно в момент скорби, подвигнувшей его всецело положиться на Создателя.
2) Иегова, избавь. Теперь пророк указывает на то, в чем конкретно заключалась его беда, и говорит, что на него возводили ложные обвинения. Впрочем, обвиняя своих врагов во лжи и обмане, пророк одновременно защищает от их клеветы собственную невинность. Его жалоба, по сути, сводится к следующему: не сознавая за собой никакой вины, он терпел несправедливые нападки от нечестивых и чувствовал по отношению к себе ничем не заслуженную ненависть. Далее, поскольку злые языки двояким образом жалят добрых и чистосердечных — либо обманывая их лукавством и хитростью, либо незаслуженно ругая и бесславя, — пророк жалуется здесь именно на вторую разновидность их козней. И если даже столь добродетельный муж, свободный от любых подозрений и непричастный никакому преступлению, терпел такие поношения, что удивительного, если и сегодня дети Божии страдают от необоснованной ненависти к ним, и, стремясь поступать правильно, слышат о себе только плохое? Воистину, поскольку враг их — дьявол, им неизбежно будет досаждать его ложь. И зная, что злые языки не пощадили даже Самого Сына Божия, мы еще спокойнее должны переносить не заслуженную нами брань и клевету нечестивых, поскольку нет сомнения, что в этом псалме описывается участь всей Церкви.
3) Что даст тебе. Пророк подчеркивает злобу своих врагов, говоря, что похоть толкала их к злословию, даже если это и не приносило им никакой пользы. Но кажется, что здесь он идет еще дальше. Он утверждает, что, изрыгнув всю свою ядовитую клевету, враги тем не менее ничего не достигли, и усилия их оказались напрасны. И поскольку Бог отстаивает невинность Своих людей, Давид, уповая на это и словно собираясь праздновать победу над всей толпою клеветников, отважно обрушивается на этих клеветников и заявляет, что в них нет ничего кроме усердия к злоречию, которое Бог в конце концов обратит на их же головы. Это утешение воистину смягчает скорбь благочестивых, когда безбожники несправедливо их бесславят. Утешение, состоящее в знании того, что нечестивые ничего не достигнут, поскольку Господь не даст сбыться их надеждам.
4) Острые стрелы. Пророк приводит еще одно обстоятельство, подчеркивающее злобу тех, кто клевещет на невинных и простодушных. Он говорит, что эти люди бросают бранные слова так же, как если бы пускали в своих ближних стрелы, а их клевета подобна углям можжевельниковым, прожигающим глубже и пылающим жарче углей, возникающих от горения других древесных пород. Итог состоит в том, что языки клеветников словно пылают огнем и пропитаны смертельным ядом. И, стремясь пагубно вредить другим без всякой причины, они становятся тем более неизвинительными. Но поскольку пророк говорит лишь о том, что испытал сам, то — коль скоро его и ему подобных всегда будут поражать стрелы и опалять горящие угли лжи — нам не стоит дивиться тому, что такие же испытания выпадают на долю даже лучших рабов Божиих.
5. Горе мне, что я пребываю у Мосоха, живу у шатров Кидарских. 6. Долго жила душа моя с ненавидящими мир. 7. Я мирен: но только заговорю, они — к войне.
[5. Горе мне, что я скитался в Мосохе, жил среди шатров Кидарских. 6. Долго жила душа моя с ненавидящим мир. 7. Я — мир: а когда говорю, они — к войне.]
5) Горе мне. Пророк жалуется на то, что долго жил с порочными людьми. Он уподобился несчастному человеку, вынужденному встретить старость в горестном изгнании. Известно, что потомки Мосоха и кедаряне были двумя восточными народами, первый из которых произошел от Иафета (как учит Моисей, Быт 10:2), а второй — от сынов Измаила. Относить же сказанное здесь к этрускам — совершенно глупо и необоснованно.
Некоторые считают Мосох именем нарицательным и — поскольку משך означает «влечь» — думают, будто пророк оплакивает здесь свое долгое изгнание, которому не видел конца. Однако, коль скоро Давид тут же упоминает о Кидаре (а это, несомненно, одно из названий измаильтян), я уверен, что и Мосохом пророк называет каких-нибудь соседних арабов. Если же кто-то подумает, что упомянутые потомки Мосоха заимствовали свое имя от искусства стрельбы из лука, не буду спорить. Лишь бы было понятно следующее: пророк говорит здесь о том, что ему опостылело долгое пребывание на чужбине, и что он чувствовал себя человеком, живущим в стране разбойников. Усвоим также, что, ведя речь об арабах, пророк иносказательно указывает на собственных соплеменников, подобно тому как в другом месте он сравнивает с язычниками выродившихся и развратившихся иудеев. Но здесь — чтобы выставить своих врагов в еще более неприглядном свете — Давид намеренно избрал для сравнения с ними самые варварские и дикие народы, жестокость которых была хорошо известна иудеям.
В итоге, сказанное пророком учит нас следующему: с детьми Божиими едва ли может приключиться большая беда, чем та, когда они, живя благочестиво и невинно, не могут избежать ядовитой клеветы недоброжелателей. Отметим также, что Давид чувствовал себя пришельцем, даже пребывая на своей родине. Ведь самое тяжкое на свете — жить среди дурных и порочных людей. А отсюда вывод: для Бога — Духом Которого вещал тогда Давид — отвратительнее всего лживые обвинители, создающие в Церкви безобразное запустение. Из-за них она уподобляется вертепу разбойников или какой-то дикой варварской стране. И если детям Божиим грустно видеть, как на голову добрых сыплются несправедливые обвинения, могут ли они жить без скорби и страдания там, где священное имя Божие подвергается ужасной хуле, а Его истину извращает святотатственная ложь? Горе мне, — восклицает Давид, коль скоро благочестие его не заслуживало жизни среди столь преступных и порочных братьев. И поскольку сегодня в папстве религия подвергается поношению, губится вера, свет превращается во тьму, а величие Божие грубым образом высмеивается — все, в ком есть хоть какое-то благочестие, безусловно, не могут жить среди подобной скверны без тяжких душевных мучений.
6) Долго жила душа моя. Теперь пророк без всяких иносказаний указывает на тех, кого прежде уподоблял потомкам Мосоха и кедарянам, а именно: на вероломных и лицемерных израильтян, отложившихся от святых отцов. Давид называет этих людей ненавидящими мир, поскольку они весьма охотно воюют с добрыми и невинными. Затем он тут же добавляет, что сам был расположен к миру. Больше того, он был всецело привержен миру и испробовал все возможные средства, чтобы примириться со своими противниками. Однако, несмотря на его усилия, неумолимая жестокость все время толкала нечестивых к вражде и вредительству. Фраза же «я — мир» или «я за мир» — хоть и неполная с точки зрения грамматики — совершенно понятна и ясна: пророк не сделал ничего такого, что дало бы повод для ненависти к нему. Он как бы говорит: с моей стороны был только мир. Причем он идет еще дальше, утверждая, что прилагал усилия к умиротворению своих врагов и воцарению согласия. Глагол же «говорю» означает здесь то же, что и «предлагаю условия мира» или «веду переговоры о примирении». Отсюда становится еще яснее превозношение врагов Давида, которые не соизволили даже выслушать человека, заслужившего к себе доброе отношение и никому не причинившего вреда.
Итак, пример пророка учит нас, что верующим не достаточно воздерживаться от вредительства и оскорблений, но надлежит дружески задабривать своих противников и склонять их к миру, а если последние пренебрегают их кротостью и справедливостью — терпеливо ждать пришествия с небес Мстителя. Но не будем забывать и о том, что, если Бог не сразу протягивает нам руку с неба, это промедление надо переносить со спокойствием и кротостью. Как и Давид, благодаря в этом псалме Бога за свое избавление, одновременно — словно изнемогая от скорби — жалуется на то, что долго испытывал всяческие притеснения.
