Краткое содержание. Когда после убийства Ахимелеха и остальных священников весь народ был объят страхом, и никто не смел помогать Давиду, то, дабы Доик не праздновал успех своего нечестивого доноса, святой муж, укрепив свою душу верой, составил этот псалом, в котором винит нечестивых доносчиков в жестоком вероломстве и воодушевляет себя к надежде на лучшее. Ведь Бог восседает на небе в качестве праведного Судьи как для помощи своим рабам, возлагающим на Него всю надежду, так и для наказания за гордыню тех, кто, презрев Его, во всем потакает своей похоти.
1. Начальнику хора. Учение Давида, 2. после того, как приходил Доик Идумеянин и донес Саулу и сказал ему, что Давид пришел в дом Ахимелеха.
[1. Начальнику. Наставление Давида. 2. После того, как пришел Доик Идумеянин и донес Саулу и сказал ему, что Давид пришел в дом Ахимелеха.]
Что касается существительного משכיל, то, как мы уже говорили, оно обычно стоит в начале псалмов, в которых Давид упоминает о наказавшей его деснице Божией или, по крайней мере, о какой-то скорби, научившей его преуспевать подобно ученику, бичуемому розгой учителя. Примеры этого мы видим в Пс. 32 и 42 [в Синодальном переводе Пс. 31 и 41 — Прим. пер.]. В отношении Пс. 45 [в Синодальном переводе Пс. 44 — Прим. пер.] дело обстоит иначе: подобное надписание дает понять читателю, что в приведенной там любовной песне нет ничего распутного, что в ней описывается священный и духовный брак Христа со Своей Церковью. Этот же и последующий псалмы говорят о воспитательном воздействии наказания. Ведь Давид, без сомнения, хотел здесь сказать, что подвергся весьма необычному испытанию, научившему его во всем полагаться на Бога.
Известна история о том, как Давид, будучи странствующим беглецом, пришел в Номву к священнику Ахимелеху и, не посмев поведать ему о своей беде, притворился, будто послан царем для какого-то тайного и важного дела. С помощью этой уловки он смог получить деньги на дорогу и вернуть себе меч, которым ранее убил Голиафа. Когда же Доик, поставленный над пастухами царя, снискал благоволение Саула нечестивым доносом, ярость тирана беспричинно возгорелась не только на одного, но и на всех священников в целом. Таким образом, перед несчастным беглецом Давидом оказались закрыты все двери. Ибо все устрашились примера столь ужасной свирепости и не выказывали ему никаких признаков человечности. И поскольку Доик, надмеваясь своим преступлением, отличался большей жестокостью по сравнению с другими, а награда за его вероломство играла роль стрекала, толкавшего всех прочих к убийству Давида, святой муж, поднявшись над собой в благочестивом утешении, порицает преступную дерзость этого доносчика.
3. Что хвалишься злодейством, сильный? милость Божия всегда со мною; 4. гибель вымышляет язык твой, как изощренная бритва, он у тебя, коварный! 5. ты любишь больше зло, нежели добро, больше ложь, нежели говорить правду; 6. ты любишь всякие гибельные речи, язык коварный.
[3. Что хвалишься злодейством, сильный? Благость Божия каждый день. 4. Превратности измышляет язык твой, как острая бритва, действуя коварно. 5. Ты любишь больше зло, нежели добро, больше говорить ложь, нежели справедливость. Селах. 6. Ты любишь всякие слова скрытности, язык коварный.]
3) Что хвалишься..? Когда преступнику Доику удалось совершить свое предательство, душу Давида (как я уже говорил) поразило тяжкое искушение. Поэтому этой святой похвальбой он, без сомнения, воодушевляет себя к битве и, прежде всего, отягчает преступление Доика тем, что он надмевался могуществом, обретенным от гнусного злодейства. Неудивительно, если начальника над пастухами наделяют столь славным титулом. Ведь он был не обычным скотоводом, зарабатывавшим выпасом овец, а облеченным властью учителем пастухов. Каковы и сегодня при дворах царей верховные начальники над конюхами. Итак, по словам Давида, у Доика нет причин рукоплескать своему величию, покуда он злоупотребляет им для совершения чего-то жестокого и преступного. Больше того, зачем он гордится новообретенным благоволением царя, которое снискал нечестивой клеветою? Ведь единственный верный страж силы и достоинства — непорочность, а вовсе не тираническая власть, вероломство или беззаконие.
Во второй части стиха пророк еще яснее показывает, почему нечестивые столь безумны и слепы, что, отбросив всякий стыд, полностью удовлетворены собственной злобой. Потому что, презирая смиренных и простых, они воображают, будто могут делать с ними все, что угодно. Ведь, по их мнению, смиренные не достойны того, чтобы о них заботился Бог. Больше того, ни во что не ставя провидение Божие, которым Он опекает Своих, нечестивые обещают себе вечную вседозволенность во грехе. Давид же, напротив, восстает в святом уповании, браня этих надменных гигантов за то, что они не воздают должное благости Божией. Впрочем, коль скоро благодать Божия притекает к нам с разной скоростью, и порой кажется, что ее не пускают к нам какие-то великие препятствия, Давид ограждает себя от этого искушения, говоря, что эта благодать проявляется и присутствует с ним каждый день. Нет сомнения в том, что он хотел сказать следующее: частые перерывы в поступлении благодати не мешают Богу время от времени выказывать все новые свидетельства Своей благости. Этими словами пророк показывает, что он и впредь будет надеяться на то, что уже ощутил на собственном опыте. Ведь Бог не устает, помогая Своим и облегчая их скорби, и, даже сто раз позволив им восскорбеть, всегда готов оказать им помощь.
4) Превратности измышляет. Давид не подражает поведению других несправедливо обиженных. Он не поносит врагов из чувства мести, но, обвиняя их перед Богом, черпает отсюда повод для упования. Ведь, чем наглее бесчинствуют злые, тем большим гневом пылает на них Бог. А от этого мы получаем наилучшее утешение. Ведь, если люди, неправедно покушающиеся на наше спасение, решаются на любые преступления, избавление обязательно придет к нам в должное время. Поэтому Давид не поносит здесь своих противников, бесславящих его перед людьми, но, указывая им на суд Божий, воодушевляет себя к доброй надежде вопреки всем выпавшим на его долю страшным обидам. Далее, хотя Доик был воистину жесток и кровожаден, здесь обличается, прежде всего, его внутренняя извращенность, то, что он тайным доносом, с помощью козней и лжи предал невиновных священников. Поэтому Давид сравнивает его язык с острой бритвой, как и в Пс 120:2 [в Синодальном переводе Пс 119:4 — Прим. пер.] все ядовитые языки уподобляются острым стрелам.
Фразу «действуя коварно» многие относят к самой бритве, коль скоро она, в отличие от меча, не бьет в открытую, а режет исподтишка. Такое сравнение, действительно, обоснованно, но мне кажется, что синтаксис станет лучше, если отнести этот эпитет к языку. Существительное же בלע, переводимое как «погибель», также означает у евреев «скрытность». И мне больше нравится этот второй смысл. Действительно, Давид, кажется, намекает на движение языка назад, происходящее во время глотания. Весьма изящная метафора: язык Доика жаждет произносить что-то коварное, и этим помогает своему хозяину поглощать простаков и невинных. Поэтому здесь Давид стремится лишь к тому, чтобы, ссылаясь на крайнюю и безнадежную неправедность врагов, укрепить свою надежду и с еще большим упованием ждать избавления от Бога.
7. За то Бог сокрушит тебя вконец, изринет тебя и исторгнет тебя из жилища (твоего) и корень твой из земли живых. 8. Увидят праведники и убоятся, посмеются над ним (и скажут): 9. «вот человек, который не в Боге полагал крепость свою, а надеялся на множество богатства своего, укреплялся в злодействе своем».
[7. Бог также погубит тебя вконец, схватит тебя и исторгнет из шатра, и выкорчует тебя из земли живых. Селах. 8. И увидят праведники, и убоятся, и посмеются над ним. 9. Вот муж, который не в Боге положил крепость свою; и понадеялся на множество богатства своего, и укрепился в превратности своей.]
7) Бог также погубит тебя. Здесь пророк ясно подтверждает уже высказанную мною мысль: он говорит о преступлении Доика для того, чтобы с еще большим упованием возвестить о скором над ним суде. То есть он поступает так не по какой-то мирской причине, а ради укрепления своей надежды. Итак, Давид делает следующий вывод: Бог, временно снисходя к этому преступнику, все же не потерпит, чтобы его предательство осталось безнаказанным. Поскольку же нечестивые в наивысшей степени неуступчивы, покуда дела идут у них благополучно, и поскольку они, воображая себя неуязвимыми, презирают суды Божии и над ними смеются, их сила порой устрашает благочестивых, а надежная защищенность приводит в отчаяние добрых. Поэтому пророк много раз повторяет одну и ту же мысль, дабы еще тверже увериться в том, во что весьма трудно поверить. И чередою слов — Бог погубит тебя, схватит, исторгнет, выкорчует — Давид, издеваясь над присущим гордецам чувством безопасности, возносит свою душу к доброму упованию и прогоняет свою боязнь. Он как бы говорит: какие бы глубокие корни ни пустил Доик, каким бы могучим он ни был, Бог обладает еще большей силой для его окончательного исторжения.
Сюда же относятся слова о шатре и земле живых. То есть, хотя нечестивые спокойно вьют себе гнездышко и сладостно покоятся в своих жилищах, думая, что в них не войдет никакая беда, и хвалясь вечностью своей жизни, — их внезапно низвергнут, когда настанет время для гнева Божия. Хотя, возможно, что словом «шатер» пророк намекает на самого Доика. Ведь пастухи жили тогда именно в шатрах.
8) И увидят праведники. Ссылкой на конечный итог пророк доказывает, что Доик не может избежать заслуженного им наказания. Ведь Бог вершит Свой суд именно для того, чтобы снискать еще большее уважение верующих и обрадовать их свидетельствами Своей справедливости. Действительно, будущая гибель Доика должна была стать зрелищем даже для отверженных и презирающих Бога, но пророк по двум причинам особо приписывает ее лицезрение одним лишь праведникам. Ведь нечестивые слепы даже в отношении очевиднейших дел Божиих. И неудивительно, если Его суды не приносят им никакой пользы. Поэтому Давид обоснованно говорит о том, что увидят именно праведники, то есть те, у кого имеются глаза. Сюда же добавляется и вторая причина: Бог в угоду Своим людям, чтобы доказать, сколь сильно печется об их спасении, обуздывает неистовство нечестивых и обращает скорбь праведников в ликование. Так что неудивительно, если Давид обращается именно к тем свидетелям, для которых Бог главным образом и предназначил это зрелище.
Далее, страх означает здесь не боязнь, от которой люди часто трепещут при виде мщения Божия, а радостное и пылкое почитание, когда верующие понимают, что Бог, ценя их весьма высоко, берет под Свою защиту их дело и выступает против их врагов. Ведь, покуда верующие выставлены на поругание, они не чувствуют покровительства Божия и их часто посещают сомнения в том, что Бог действительно управляет этим миром. Но, познав Его справедливость на опыте, они пробуждают свои дремлющие души к искреннему усердию в благочестии, и этот вид страха никак не мешает тут же упоминаемому Давидом смеху. Ведь наилучшим образом сочетаются между собой следующие два обстоятельства: то, что верующие почтительно покоряются Богу, признавая Его мстителем за жестокость и несправедливость, и то, что, видя, как Он стоит на их стороне, они получают от этого несказанную радость. Ведь Бог соизволяет сражаться вместе с нами, а этот союз важнее любых побед и успехов. И все же на латинском невозможно передать изящное созвучие между еврейскими словами «увидеть» и «убояться», с помощью которого пророк хотел сказать, что лицезрение погибели нечестивых будет для верующих не праздным, а воистину весьма полезным.
9) Вот муж... Некоторые думают, что это — поговорка, ходившая в народе о гордыне Доика. Но подобный смысл кажется слишком узким. Скорее, Давид хотел сказать о том, какую пользу получат верующие, увидев Божии суды. Действительно, неудачи нечестивых учат верующих терпеливо переносить преходящую и мимолетную гордыню этих людей и приучают их к скромности, дабы они не надмевались от подобной суеты и не возносились над ближними и Богом. Итак, Давид говорит, что верующие посмеются над погибелью нечестивых не только для того, чтобы прямо над ней поиздеваться, но и для того, чтобы спокойно положиться на защиту Божию, распрощаться с обольщениями мира сего и охотно покориться Господу. Поэтому всякий раз, как мы встречаем подобные примеры, Бог как бы притягивает к Себе наши слишком склонные к блужданиям души, дабы обладать ими безраздельно и в одиночку.
Далее, слово «вот» понимается здесь как δεικτικῶς. Давид как бы выставляет на всеобщее обозрение печальный исход, ожидающий гордых презрителей Бога. Действительно, редкая мудрость — основываясь на единственном свидетельстве, делать вывод о том, что несчастны и предназначены к погибели все полагающие свою надежду вне Господа. Впрочем, фразы «не в Боге положил крепость свою» и «понадеялся на множество богатства своего» следует читать вместе. Ведь Давид хочет сказать, что люди никогда искренне не положатся на Бога, доколе не осознают собственную нищету и не уничижатся окончательно. Пока они воображают, что обладают хотя бы чем-то, они не могут приступить к Богу. Так что истинно следующее положение: сколько люди присваивают себе, столько же они похищают у Бога; и уповающие на свои богатства полагают свою крепость не в Боге. И сказанное Давидом о Доике можно распространить на все подобные случаи. То есть, сколько раз люди полагаются на земные вспомоществования и средства, столько же раз они мешают себе в поисках Бога.
Существительное הוה (которое большинство переводчиков передает как «злоба», а некоторые понимают как «погибель»), кажется, относится здесь к богатству. Ведь известно, что Давид имел привычку выражать одну и ту же мысль разными словами. Поэтому вполне подходит следующий смысл: человек, уповающий на свои богатства и укрепляющийся, как говорится, своим бытием, тем самым лишает Бога положенной Ему чести.
10. А я, как зеленеющая маслина, в доме Божием, и уповаю на милость Божию во веки веков, 11. вечно буду славить Тебя за то, что Ты соделал, и уповать на имя Твое, ибо оно благо пред святыми Твоими.
[10. Я же, как зеленеющая маслина, в доме Божием; уповал на благость Божию во веки веков. 11. Вечно буду славить Тебя за то, что Ты соделал; буду ждать имя Твое, ибо оно благо пред кроткими Твоими.]
10) Я же... После того как Давид, вознесшись ввысь на крыльях веры и надежды, от всей души презрел богатство Доика, приводившее его в отчаяние с точки зрения плоти, он и сам как бы воскресает от своих бед. И, напоминая с виду бесполезный и гнилой пень, из-за надежды на будущее избавление сравнивает себя с зеленеющей маслиной. Действительно, Давид не мог бы получить утешения от погибели Доика, если бы не был убежден в том, что Бог отомстит человеку за жестокость, проявленную по отношению к невинным. Поэтому пророк, сочтя Бога мстителем за несправедливо причиненные себе обиды, обещает себе вместе с этим и все остальное, дабы обрести новые силы и зацвести снова. Одновременно он показывает, что его благополучие будет основываться на том, чтобы быть в числе почитателей Бога и упражняться в делах благочестия. Ведь в другом месте мы читали, что отлучение от святилища Божия для Давида было хуже разлуки с женой, лишения всех благ и жизни в звериных пещерах.
По мнению некоторых пророк здесь косвенно противопоставляет себя Доику потому, что последний, притворившись почитателем Бога, пришел в его жилище как разведчик. Но это предположение основано на весьма смутных догадках. Скорее, Давид противопоставляет себя не только Доику, но и прочим своим врагам. Действительно, хотя тогда пророк был беглецом и не мог видеть скинию завета, он все же надеялся вернуться, когда лицемеры, не только занимающие место в храме, но единолично им владеющие и оскверняющие его своей нечистотой, будут вырваны с корнем. Поэтому надо вспомнить о том, что говорилось в другом месте: цель нашей жизни — принадлежать к стаду Божию. И поскольку наша немощь нуждается во внешних вспомоществованиях, следует считать особым благодеянием возможность посещать священные собрания, где верующие побуждают друг друга к почитанию и призыванию Бога. Добавим к этому, что Бог, Сам будучи единым, посредством общих таинств собирает воедино и нас в надежде на блаженную вечность, и хочет, чтобы все уста единодушно воспевали Его имя. Поэтому научимся по примеру Давида предпочитать всем ложным мирским обольщениям место в Церкви Божией.
Причина же, по которой пророк уподобится зеленеющей маслине, заключается в том, что он уповал на благость Божию, коль скоро здесь я подразумеваю наличие причинного союза. В этом случае пророк продолжает развивать упомянутый ранее антитезис: хотя его враги зеленеют, широко раскинули ветви и надмеваются своей высотой, их корень скоро засохнет, поскольку укреплен не в благости Божией. И когда они увянут, у Давида не будет недостатка в соке и жизненных силах, коль скоро он полагал свою надежду в Боге.
Далее, поскольку продолжительные злоключения могли бы сломить Давида, если бы он не уповал на нечто такое, что наступит еще не скоро, он ясно говорит о том, что не предписывает Богу какого-то определенного времени избавления, но охватывает своей надеждой всю вечность. Действительно, он не мог бы надеяться вовеки, если бы не доверил Богу свободно распоряжаться своей жизнью и смертью. Теперь мы понимаем, что отличает законных детей Божиих от лицемеров. Ведь, будучи перемешанными в Церкви, как пшеница с плевелами, первые, тем не менее, возлагают надежду на вечность, а вторых, подобно плевелам, уносит ветер собственной суеты.
11) Буду славить Тебя. Пророк завершает псалом благодарением, которое, по его словам, он воссылает искренне и от души, поскольку признаёт, что все вышесказанное — дело Божие. И на это надо обратить особое внимание. Ведь люди порочны, и хотя на словах все они благодарят Бога, едва ли один из ста серьезно размышляет над Его благодеяниями и признаёт Бога их подателем. Поэтому Давид утверждает: то, что он ускользнул от руки Доика, то, что он сотню раз избежал после этого смерти, могло случиться только с помощью Божией, — и обещает быть благодарным не один лишь день, а вечно или всю жизнь. И хотя детям Божиим подобает проявлять стойкость также и в других благочестивых делах, прежде всего надо быть настойчивым именно в благодарении Богу. Ведь забвение Бога легко проникает в людские души. И большинство, вознеся Ему короткую хвалу, тут же забывает о Его делах, воистину достойных вечной памяти.
В конце псалма Давид говорит, что с его благодарностью соединена надежда, ибо ждать имя Божие есть не что иное, как терпеливо ожидать Его еще сокрытой благодати и полагаться на Его Слово несмотря на то, что благие последствия этого наступят еще не скоро. И чтобы воодушевить себя еще больше, пророк говорит, что его надежда не будет напрасной, поскольку имя Божие благо пред Его верующими. Некоторые понимают эту фразу, как «благо надеяться на Господа», что созвучно с Пс 118:8 [в Синодальном переводе Пс 117:8 — Прим. пер.], но, на мой взгляд, смысл проще. Бог никогда не обманет надежд верующих и сделает очевидной Свою к ним благость. Итак, хотя для неверующих имя Божие ненавистно и внушает им страх всякий раз, как звучит в их ушах, коль скоро они не чувствуют Его благости, Давид утверждает, что верующие, напротив, будут всегда ощущать, сколь сладостно и приятно это имя. Кроткими же здесь зовутся дети Божии, поскольку, как мы говорили в комментариях на Пс 16:3 [в Синодальном переводе Пс 15:3 — Прим. пер.], своей человечностью и благодетельностью они должны уподобляться Небесному Отцу.
