Краткое содержание. Давид, видя, что десница Божия тяжко поражает его, и что многие судят о нем несправедливо, словно он уже определен к вечной погибели, защищается от искушения утешением, основанным на надежде. Между тем он жалуется как на жестокость своих врагов, так и на их вероломство. И хотя пророк признаёт, что справедливо наказан за свои грехи, он все же винит своих противников за злобу, за то, что они преступно мучили человека, заслужившего доброе к себе отношение. В конце же псалма Давид присовокупляет благодарение, говоря о том, что его спасла Божия благодать.
1. Начальнику хора. Псалом Давида. 2. Блажен, кто помышляет о бедном (и нищем)! В день бедствия избавит его Господь. 3. Господь сохранит его, и сбережет ему жизнь; блажен будет он на земле. И Ты не отдашь его на волю врагов его. 4. Господь укрепит его на одре болезни его. Ты изменишь все ложе его в болезни его.
(1. Начальнику. Песнь Давида. 2. Блажен, кто благоразумно судит о бедном: в день бедствия избавит его Иегова. 3. Иегова устережет его и оживит его; блажен будет он на земле, и Ты не отдашь его на волю врагов его. 4. Иегова укрепит его на одре страдания; Ты изменил все ложе его в болезни его.)
2) Блажен, кто благоразумно... Многие толкователи думают, будто здесь восхваляется долг человечности, повелевающий заботиться о несчастных и оказывать им помощь. Но правильнее понимают мысль Давида другие, а именно: он хвалит справедливость тех, кто мудро и сдержанно судит об угнетенных людях. Действительно, причастие משכיל нельзя толковать в ином смысле. Но одновременно следует понять, почему пророк объявляет блаженными тех, кто благоразумно и здраво смотрит на бич Божий, поражающий Его рабов. Ранее мы говорили, что Давид боролся с несправедливым мнением о себе других: когда на него обрушилась жестокая беда, многие думали, будто он погиб и совсем безнадежен. Нет сомнения: с пророком произошло то же, что и со святым Иовом, которого собственные друзья, видя суровое обращение с ним Бога, сочли самым преступным человеком.
Действительно, это — весьма распространенный порок, и большинство людей обычно приговаривает несчастных к погибели. Богатым и тем, кому улыбается судьба, толпа усиленно рукоплещет и судит о благоволении к ним Бога, исходя из их преходящего счастья. А несчастных эта же толпа поносит, поспешно заключая, будто они ненавистны Богу. И подобный порочный неправедный суд процветал во все века. Бог всюду возвещает о том, что по многим причинам проверяет верующих невзгодами: то с целью воспитать в них терпение, то для обуздания порочных устремлений их плоти, то очищая их от излишних плотских вожделений, то смиряя их, то ставя их в пример другим, то побуждая к размышлению о небесной жизни. Но мы, как правило, не хотим долго разбираться и спешим с суждением, и каждого, несущего свой крест, низвергаем (если можно так выразиться) в гибельную бездну. Так вот для обуздания подобной поспешности Давид и называет блаженными тех, кто не выказывает жестокости и не судит превратно, но благоразумно различает между одним несчастьем и другим, умеряя духовной мудростью врожденную нам плотскую бесчеловечность.
Ранее я говорил о примере Иова, которого собственные друзья, видя пребывающим в крайнем злополучии, без колебаний сочли отверженным и безнадежным. Но если бы подобное зрелище узрел справедливый и человечный судья, он, без сомнения, выказал бы восхваляемое Давидом благоразумие. И мы, наставленные этим свидетельством Святого Духа, должны научиться сдерживать нашу чрезмерную поспешность. Так что о скорбящих братьях следует судить разумно и надеяться на лучшее в отношении их спасения, дабы, если мы преждевременно немилостиво их осудим, наша неправедная суровость не пала на наши же головы. Но прежде всего надо отметить сказанное мною ранее: Давид, почти раздавленный злобными суждениями о самом себе, вооружается этим утешением, дабы не поддаваться искушению. Поэтому научимся и мы, если сатана когда-нибудь попытается поколебать нашу веру судом горделивых людей, обращать свои чувства к тому же благоразумию, дабы нас не охватило отчаяние. Таково истинное употребление изложенного здесь учения.
В день бедствия. Некоторые соединяют эту фразу с предыдущей. И чтение это было бы терпимым, если бы еще лучше не звучало чтение раздельное, на что и указывает поставленное в тексте ударение. Действительно, в этом случае смысл станет полнее: Господь будет Избавителем бедных в день их злополучия. Некоторые думают, будто Давид молится здесь о правых и сдержанных людях и как бы говорит: Господь, если их когда-нибудь постигнет несчастье или скорбь, со Своей стороны воздаст им наградой милосердия. Другие думают, что здесь приводятся слова этих людей, из которых видны их благоразумие и правота. Однако и те, и другие, на мой взгляд, ошибаются, читая предложение в желательном наклонении. Поэтому, говорит ли Давид от себя или от лица упомянутых людей, он все равно вкратце восхваляет здесь справедливость, которую мы должны соблюдать по отношению к несчастным, а именно: хотя на время Бог и являет Себя гневающимся на них, в будущем Он проявит к ним милость, и исход их будет радостнее, чем можно судить, исходя из настоящего положения дел.
Теперь мы понимаем, сколь обильнее и выразительнее становится смысл, если толковать сказанное так: на спасение от Господа надо надеяться даже в день бедствия. Ведь иначе никто не сможет воспрянуть от своей скорби. И Дух Святой не только увещевает верующих проявлять кротость всякий раз, как они видят бедствие своих братьев, но и указывает на средство смягчения скорби тогда, когда нашу веру сотрясают невзгоды.
3) Иегова устережет. Давид продолжает развивать мысль о том, что Господь устережет несчастного, которого жестокие и неправедные люди считают погибшим. Однако надо всегда вспоминать о противопоставлении дня бедствия благодати избавления. В том же самом смысле здесь говорится о возвращении жизни и земного счастья. Действительно, Давид имеет в виду, что хотя он и уподобился мертвому, у него, подобно всем благочестивым, все же не угасла надежда остаться в живых. Но может показаться глупым то обстоятельство, что Давид обещает себе блаженную жизнь в этом мире. Ведь нам было бы весьма худо, если бы нас не ожидало в другом месте нечто лучшее. Но поскольку многие успели отчаяться в отношении пророка, он четко указывает на то, что выживет, причем не без ясных признаков милости Божией. И эти слова не исключают надежду на будущую лучшую жизнь.
Следующая же фраза об одре страдания подтолкнула некоторых к весьма зыбкому, на мой взгляд, предположению. Они отнесли к болезни то, что сказано здесь о скорби вообще. Но вовсе не ново видеть скорбящих людей лежащими на одре, коль скоро печаль порой изнуряет человека больше, чем любая болезнь. Вероятно, Давида постигло тогда какое-то тяжкое бедствие, служившее знаком особого гнева Божия. Во второй же части стиха содержится некоторая неясность. Ибо одни фразу «изменить ложе» понимают так, словно Бог, давая облегчение своему рабу, взбил ему подушку, что обычно делают для больных, дабы им было удобнее лежать. Другие, на мой взгляд, понимают правильнее: ранее предназначенное для болезни ложе изменилось, когда Давиду вернули здоровье. В этом случае смысле таков: хотя ныне пророк пребывает в скорби, поскольку Господь упражняет его несением креста, вскоре та же десница Божия подаст ему облегчение, и он восстановит свои силы.
5. Я сказал: Господи! помилуй меня, исцели душу мою; ибо согрешил я пред Тобою. 6. Враги мои говорят обо мне злое: «когда он умрет и погибнет имя его?» 7. И если приходит кто видеть меня, говорит ложь; сердце его слагает в себе неправду, и он, вышедши вон, толкует.
(5. Я сказал: Иегова, помилуй меня, исцели душу мою; ибо согрешил пред Тобою. 6. Враги мои говорили обо мне злое: когда он умрет и погибнет имя его? 7. И если приходит кто видеть меня, говорит ложь; сердце его слагает в себе беззаконие; когда выйдет вон, будет толковать.)
5) Я сказал... В этом стихе Давид показывает, что, пребывая в бедствии, он не искал лести от других людей, подобно большинству прочих, желающих ублажать себя суетными утешениями. Действительно, всякого ведомого Духом Божиим посылаемая ему кара вразумляет и учит. Так что он добровольно признаёт свои грехи и спокойно выслушивает обличения братьев. Больше того, он сам предваряет эти обличения собственной исповедью. Далее, Давид отличает себя от отверженных и безнадежных следующим признаком: он смиренно умолял о прощении своей вины и отдался в руки милосердия Божия. Пророк просит о смягчении своей кары, но одновременно преследует более возвышенную цель — примириться с Богом после обретение прощения. Ведь, как мы уже говорили, те, кто в поисках средства от внешних невзгод не думают о самой их причине, извращают должный порядок. Они подобны человеку, желающему утолить свою жажду, но при этом продолжать болеть тем, что эту жажду вызывает.
Поэтому, прежде чем говорить о здоровье души, пророк взывает: помилуй меня. И с этой фразой соединяется другая: ибо согрешил пред Тобою. Давид признаёт, что Бог заслуженно на него негодует и умилостивится лишь тогда, когда изгладит его грехи. Предлог כי я понимаю в собственном и изначальном смысле, а не в смысле противопоставления, как делают некоторые. Так что Давид просит прощения именно потому, что согрешил. Затем упоминается о здравии, выступающем здесь в качестве следствия милосердия. Ведь пророк уповал на то, что, обретя прощение, будет избавлен и от постигших его бедствий.
6) Враги мои говорили. «Говорить» означает здесь «просить». И подобным недостойным поведением враги склонили Бога к милосердию, о чем говорилось выше, ибо Он тем милостивее помогает несчастным, чем более бесчеловечным видит обращение с ними других. Таким образом, своим примером Давид пробуждает и воздвигает нас к упованию, что, чем несправедливее свирепость наших врагов, тем большее благоволение Божие она к нам вызывает. И форма молитвы также свидетельствует о свирепой ненависти врагов к Давиду, которую могла утолить лишь его позорная смерть. Ведь они желали, чтобы вместе с пророком умерла и всякая о нем память.
Сказанное же в следующем стихе особо относится к вероломным друзьям. Ведь те, кто враждовал с Давидом открыто, также открыто его и преследовали, о чем он будет говорить вскоре. Сейчас же пророк жалуется на другое: многие приступают к нему притворно, выдавая себя за друзей, но потом изблевывают на него свой яд. Воистину, более всех страшны именно те враги, которые скрывают и лелеют в себе свою злобу, вползая в доверие с целью причинить вред. Поэтому, ранее сказав об открытых врагах, Давид переходит теперь к притворным друзьям и говорит, что они приходят к нему только для того, чтобы сказать ложь. Ведь в их сердцах сокрыт обман. Он столь велик, что говорится, будто они даже слагают в себе беззакония. Вероломство же свое эти люди выдают тогда, когда выходят вон.
8. Все, ненавидящие меня, шепчут между собою против меня, замышляют на меня зло: 9. «Слово велиала пришло на него; он слег; не встать ему более». 10. Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту.
(8. Все ненавидящие меня шепчут вместе против меня, замышляют на меня зло: 9. Злодеяние Велиала пристаёт к нему; и кто лежит, уже не встанет. 10. Даже человек мира моего, на которого я полагался, поедающий хлеб мой, поднял на меня пяту.)
8) Все ненавидящие меня... Давид, кажется, в целом говорит здесь обо всех врагах. Как о тех, кто пытался раздавить его открыто, так и о тех, кто, прикрываясь дружбой, строил против него козни. Итак, пророк говорит, что все толкуют о его погибели. Подобно тому как злые люди шепчутся между собой, подробно обсуждая планы своих будущих предательств. Поэтому Давид добавляет глагол «замышлять», указывая с его помощью на их извращенные и преступные совещания. Впрочем, из следующего стиха ясно: эти люди замышляли его погибель потому, что считали его отверженным и достойным тысячи смертей. И подобная горделивая враждебность была основана на их превратном суде, о котором упоминается в начале псалма. Они говорят, что злодеяние Велиала как бы стесняет и запирает в себе Давида. Именно это и означает еврейский глагол יצוק. Хотя при переводе я последовал здесь более общепринятой версии.
9) Пристаёт к нему. Перевод других: «изольет на него» — представляется натянутым. О слове же «Велиал» мы сказали в толковании на Пс. 18 [В Синодальном переводе Пс. 17 — Прим. пер.]. Но поскольку знатоки грамматики составляют его из בלי и יעל, то есть «не восходить», я толкую здесь это слово как непростительное преступление или как уход, после которого уже нельзя вернуться. Разве что кто-то предпочтет отнести это слово к бедствиям, словно враги сказали, что Давида поразило непоправимое зло. Но, как бы то ни было, по словам врагов, Бог совершенно негодует на Давида и никогда не умилостивится к нему, коль скоро наказывает его столь сурово.
Фразой же «уже не встанет» они лишают пророка всякой надежды на лучшее. Воистину, великое искушение — осознавать свою правоту и слышать осуждение от людей, низвергающее тебя в бездну мщения Божия! Но именно так восхотел Бог испытать Своего раба, дабы он, довольствуясь собственной доброй совестью, не отступал перед людскими поношениями. И примером Давида Господь учит нас, что награду за праведность нам следует искать не на земле, поскольку мы видим, сколь недостоверны те весы, на которых мир взвешивает добродетели и пороки.
10) Даже человек мира моего. Вершину постигших его злоключений Давид видит в том, что испытал подобное же вероломное отношение со стороны одного или нескольких близких друзей. Действительно, для евреев вполне привычно изменять грамматическое число и говорить о многих как об одном человеке. Таким образом, смысл следующий: не только людская толпа или чужие, с которыми я не общался близко, но и мои закадычные друзья, больше того, домашние и члены моей семьи, которых я пускал к своему столу, стали оскорблять и поносить меня. Мужами же мира евреи называют близких и дорогих себе людей, но символом еще более священной дружбы являются слова: «поедающий хлеб мой». Они значат то же, что и фраза «мой приятель». Но если кто-то предпочтет относить сказанное к какому-то конкретному предателю, не стану возражать.
Фразу же «поднимать пяту» я понимаю в иносказательном смысле как оскорблять и обижать несчастного человека. Другие толкуют ее как «строить козни». Но больше подходит иной смысл: злые, видя, что Давид шатается или уже повержен, злоупотребили этим обстоятельством, дабы скрыто, но вместе с тем и нагло, его поносить. А это весьма привычно для дурного и раболепствующего характера. Христос цитирует этот отрывок в Евангелии от Иоанна (Ин 13:18) и относит его к Иуде. Действительно, следует знать: хотя Давид говорил в этом псалме о самом себе, он выступал не в роли частного лица, а представлял собою Иисуса Христа, будучи обобщенным образом всей Церкви. И это надо отметить особо, дабы каждый из нас приготовился к такой же участи. Ведь, как во Христе надлежало окончательно исполниться тому, что было отображено в лице Давида, так и ежедневно то же самое происходит с отдельными членами Его тела: они не только испытывают насилие и открытую вражду, но и находят предателей у себя дома. Как и Павел говорит о том, что Церкви предстоят не только внешние, но внутренние сражения.
11. Ты же, Господи, помилуй меня, и восставь меня, и я воздам им. 12. Из того узнаю, что Ты благоволишь ко мне, если враг мой не восторжествует надо мною, 13. а меня сохранишь в целости моей и поставишь пред лицем Твоим на веки. 14. Благословен Господь, Бог Израилев, от века и до века! Аминь, аминь!
(11. А Ты, Иегова, помилуй меня; восставь меня, и я воздам им. 12. Из того узнал я, что был угоден Тебе, ибо враг мой не восторжествует надо мною. 13. А я — в целости моей поддержишь меня, и поставишь пред лицем Твоим на веки. 14. Благословен Иегова Бог Израилев от века и до века. Аминь и аминь.)
11) А Ты, Иегова... Из жестокости своих врагов Давид снова черпает упование для молитвы. Здесь присутствует косвенный антитезис между Богом и людьми. Пророк как бы говорит: когда от мира уже не стоит ждать помощи или защиты, больше того, когда в нем повсеместно воцаряется безумие и озлобление, по крайней мере, Ты, Господи, поддержи меня Своим милосердием. И за эту мысль должны держаться все несчастные, которых несправедливо преследует мир, дабы они не только занимались оплакиванием причиненных им обид, но и доверили Богу защиту своего дела. И чем больше сатана пытается смутить их души, тем больше мешает он им сосредоточиться, тем прилежнее должны они устремлять их к единому Богу. Причиной же своего избавления пророк снова называет милосердие Божие.
Но следующая фраза о мщении звучит весьма грубо. Ведь, если Давид искренне и от души признал, что его наказывают заслуженно, почему он не просит простить других подобно тому, как простили его? Действительно, не подражать милости Божией означает, по сути, самым дурным образом злоупотреблять Его благодатью. Добавим к этому, что стоять перед лицом смерти и все же дышать мщением может лишь тот, в ком нет кротости и смирения. Однако здесь надо помнить о двух моментах: Давид был не обычным человеком, но царем, наделенным от Бога властью; кроме того, он возвещает врагам заслуженную ими кару не под влиянием своей плоти, а исполняя собственный долг. Поэтому, если всякий мстящий за себя своим врагам будет ссылаться на Давида, то, во-первых, надо принять во внимание, что речь идет о разных лицах, а во-вторых, следить за тем, чтобы в нас царило такое же рвение, и нами управлял Тот же Самый Дух. Давид, будучи царем, по праву мог вершить мщение Божие, у нас же руки крепко связаны. Кроме того, выступая от лица Христа, пророк имел чистые и искренние чувства. Он не потакал своей гневливости, а верно служил воле Божией.
И наконец, как Давид вершил праведный Божий суд, так и нам позволено молиться, чтобы Господь Сам покарал нечестивых. Действительно, коль скоро мы не вооружены мечом, наше дело - прибегать к Небесному Судье. Но просить Бога стать мстителем за нас надо с умеренностью и без душевного смятения. Кроме того, стоит опасаться, как бы, сбросив с себя узду Святого Духа, наши желания не распоясались совершенно и окончательно. Что же касается Давида, его призвание позволяло ему принуждать к повиновению бунтовщиков и быть законным служителем Божиим в наказании всех преступников.
12) Из того узнал я. Теперь Давид переходит к благодарению. Разве что кто-то, изменив время глагола, захочет соединить сказанное со следующей фразой: из того узнаю я, что Ты милостив ко мне, если не позволишь врагам моим торжествовать надо мною. Но лучше считать слова пророка благодарением. Ибо, прежде вознеся молитву, он приписывает теперь свое избавление Богу и возглашает, что это благодеяние — воистину славно и замечательно.
Но можно спросить: разве то, что Бог не позволяет нашим врагам торжествовать, надежно свидетельствует о Его к нам любви? Ведь часто от опасности избавляется и тот, кто совершенно не угоден Богу. К тому же благоволение Божие мы познаём не из голого опыта, а, главным образом, из Его же Слова. Ответ весьма прост: Давид не отказывается от веры, но для ее укрепления хватается за те вспомоществования, которые Бог впоследствии присовокупил к Своему Слову. Добавим к этому, что пророк, кажется, имеет в виду не общее благоволение, которое Бог выказывает всем верующим, а особую избравшую его царем благодать. Он как бы говорит: Господи, я все больше и больше верую в усыновление, которого Ты меня удостоил, сделав перворожденным среди всех царей земли. Таким образом, помощь Божию, спасшую его от одной беды, Давид распространяет здесь на все свое царство.
13) А я — в целости моей. Некоторые толкуют так: коль скоро Давид соблюдал непорочность, Бог протянул ему Свою руку. Но это понимание не вполне согласуется с предыдущей фразой, в которой Давид признался, что наказан заслуженно. И хотя враги издевались над его скорбью, все же невероятно, чтобы они сами являлись ее причиной. Поэтому упоминать о целости именно с этой целью было бы неуместно. Ведь говорится, что Господь взирает на нашу непорочность тогда, когда мстит людям за причиненные нам обиды. Поэтому в сказанном надо искать иной смысл. Слово же «целость» можно отнести как к телу, так и к душе: я останусь невредимым, поскольку Ты поддержишь меня и поставишь на ноги. Но кажется, что пророк простирает благодать Божию еще дальше. Он как бы говорит, что десница Божия помогла ему не один раз, что, пока он жил благополучно, его успех опирался на силу Божию.
Если же кто предпочтет отнести сказанное к благочестию и искреннему чувству, смысл также будет весьма подходящим. В этом случае Давид не хвалится предшествующей жизнью, а говорит, что во время суровой проверки, хотя сатана и нечестивые пытались поколебать его веру, он все же не отошел от страха Божия. Поэтому пророк предъявляет всем свое терпение, имея в виду, что, испытывая тяжкие потрясения и удары, он все же не уклонился от правоты. Однако, если кому-то понравится подобное толкование, следует отметить, что чуть позже Давид зовет благодеянием Божиим то, что устоял несломленным и мужественно выдержал все искушения. Он говорит, что и впредь будет надеяться на помощь только от десницы Божией. И все же речь будет звучать столь же плавно, если принять, что пророк говорит о своем внешнем положении. То есть Бог закончит подавать благодать не раньше, чем доведет Своих рабов в целости и сохранности до самого конца их жизни.
Также говорится, что Бог поставит пред лицом Своим тех, кого охраняет и в отношении кого ясными признаками выказывает Свою отеческую заботу. Как и наоборот, говорится, что Бог скрывает Свой лик, если кажется, что Он забыл о Своих людях. В последнем стихе пророк подтверждает и повторяет ранее вознесенное Богу благодарение, и подчеркивая, что Бог — это Бог Израиля, свидетельствует, что заключенный с отцами завет глубоко укоренился в его душе, поскольку именно из этого источника проистекло его избавление. Двойное же «аминь» употребляется здесь для выражения пылкости, дабы еще больше побудить всех благочестивых к восхвалению Бога.
