Краткое содержание. Хотя цель Давида в этом псалме была в том, чтобы воспеть победы, которые он по благодати Божией одержал над своими врагами, вначале он в общем и целом восхваляет силу и благость Божию, видя повод для подобной хвалы в том, как Бог управляет миром. Затем пророк переходит к искуплению избранного народа и упоминает также о непрерывной отеческой благотворительности Бога, которую Он всегда выказывал роду Авраама. Наконец, Давид приступает к подробному изложению ясно обозначенной им темы и замечательным славословием превозносит достопамятную силу Божию, ранее прочувствованную им на собственном опыте и очевидную для всего народа. Отсюда Давид делает вывод, что, когда его поставили царем, Церковь обрела правильное положенное ей устроение, и Бог, ранее казавшийся отошедшим от Церкви, тогда как бы заново стал править в ней после воздвижения царского престола. Причем в образе своего Царства пророк, несомненно, возвеличивает именно ту славу Божию, которая окончательно проявила себя в лице Иисуса Христа.
1. Начальнику хора. Псалом Давида. Песнь. 2. Да восстанет Бог, и расточатся враги Его, и да бегут от лица Его ненавидящие Его. 3. Как рассеивается дым, Ты рассей их; как тает воск от огня, так нечестивые да погибнут от лица Божия. 4. А праведники да возвеселятся, да возрадуются пред Богом и восторжествуют в радости. 5. Пойте Богу нашему, пойте имени Его, превозносите Шествующего на небесах; имя Ему: Господь, и радуйтесь пред лицем Его. 6. Отец сирот и судья вдов Бог во святом Своем жилище. 7. Бог одиноких вводит в дом, освобождает узников от оков, а непокорные остаются в знойной пустыне.
[1. Начальнику. Псалом Давида. Песнь. 2. Восстанет Бог, расточатся враги Его, и побегут от лица Его ненавидящие Его. 3. Как рассеивается дым, Ты рассеешь; как тает воск от лица огня, нечестивые погибнут от лица Божия. 4. Праведники же возвеселятся, возликуют пред лицем Божиим и восторжествуют в радости. 5. Пойте Богу, пойте имени Его, превозносите оседлавшего облака в Йа, имени Его, и ликуйте пред лицем Его. 6. Отец сирот и знающий вдов Бог в жилище святости Своей. 7. Бог, делающий так, что одинокие живут в семье, выводящий скованных колодками; а непокорные будут жить на сухой земле.]
2) Восстанет Бог. Первый стих является как бы вступлением, в котором Давид говорит, на какие темы собирается рассуждать в настоящем псалме. Его содержание сводится к следующему: хотя Бог временно бездействует, позволяя нечестивым нагло и жестоко мучить Церковь, Он, в конце концов, обязательно восстанет в качестве Судьи. И как только Бог прострет на нечестивых Свою десницу, верующие обретут в Его помощи вполне достаточную защиту. Я охотно соглашусь с толкователями, думающими, что эта мысль заимствована у Моисея (Чис 10:35). Также у меня не вызывает сомнений то, что Моисей предписал общую для всех веков и поколений форму молитвы, дабы верующие, полагаясь на ковчег завета как на видимый символ присутствия Божия, уповали на свое будущее спасение. Следует отметить лишь то различие, что Моисей обращается в молитве к Самому Богу, а Давид хвалится тем, что просимое у Бога действительно происходит каждый день перед нашими глазами.
Те же, кто переводит фразу в желательном наклонении: «да восстанет Бог», — на мой взгляд, не обращают достаточного внимания на цель пророка. Ведь итог сказанного им следующий: я из собственного опыта узнал истинность того, о чем говорил Моисей. То есть, как только Бог восстает, Он уже обладает достаточной силой для низложения и истребления всех Своих врагов. Хотя меня устроило бы и желательное наклонение, лишь бы понимать сказанное в упомянутом мною смысле. В этом случае Давид как бы говорит: Бог не нуждается в поддержке, чтобы погубить Своих врагов. Ведь Он в силах рассеять их всех, как только пошевелит пальцем. Между тем пророк косвенно дает понять, что враги порой одолевают нас вследствие долготерпения Божия. Но, как бы они ни бесчинствовали, они могут что-либо только по попущению Божию, если для Него еще не настало время восстать.
И то, что врагами Божиими названы здесь те, кто нападает на Его Церковь, исполнено для нас сладчайшего утешения. Действительно, когда Бог берет нас под Свою защиту, Его также задевают причиняемые нам обиды, как если бы оскорбляли само Его величие. И, пользуясь красивым сравнением, Давид еще лучше выражает мысль о том, сколь легко Богу разрушить все потуги наших врагов. Имеются в виду слова: «как рассеивается дым» и «как тает воск». Почти невероятно, что их крепость и сила могут в одно мгновение исчезнуть, но Дух Святой этими словами исправляет нашу плотскую боязливость и как бы говорит, что наши противники не столь сильны, как мы думаем, но затмевают нам очи подобно дыму. И мы очень ошибаемся в отношении их крепости, поскольку не думаем о том, что от взора Божия тают даже горы.
4) раведники же возвеселятся. Здесь Давид утверждает, что Бог столь страшен для нечестивых прежде всего ради спасения Своей Церкви. Кажется, что упомянутая им радость косвенно противопоставляется скорби, долго царившей в душах праведников во времена Саула. Давид как бы говорит, что Бог, временно смирив Свой народ, затем просвещает его новой радостью и не позволяет ему постоянно пребывать в скорби. Между тем он учит, что благочестивые истинно веселятся лишь тогда, когда видят, что Бог милостив к ним и заботится об их спасении. И хотя מפני и לפני часто означают для евреев одно и то же, я все же думаю, что у пророка эти фразы несут несколько разный смысл. Действительно, нечестивые бегут от лица Божия, поскольку его боятся, а праведные ликуют перед тем же лицом, поскольку самое желанное для них — чувствовать близость к ним Бога. И в Пс 18:26 [в Синодальном пер. Пс 17:26 — Прим. пер.] мы уже читали, что лицезрение Бога одних пугает, а других приятно веселит, коль скоро Бог кроток с кроткими и резок с упорствующими. Употребляя же большое количество глаголов, пророк хочет сказать, что радость благочестивых будет вовсе не слабой, но займет и захватит все их чувства и помыслы.
5) Пойте Богу. Теперь Давид начинает увещевать верующих к восхвалению Бога. Вначале он указывает на общий повод для этой хвалы, о котором я уже говорил, а именно: Бог Своей силой и властью управляет целым миром. И, кроме того, Он милостиво лелеет Своим попечением и покровительством несчастных и презираемых людей. Поэтому слова о том, что Бог оседлал облака или небеса, представляют собой славословие безмерной силе Божией, так как из них следует, что Бог — выше всего мироздания. Действительно, хотя подобным выражением Святой Дух учит нас не приписывать Богу ничего грубого и земного, Он прежде всего восхваляет Его верховную власть, чтобы внушить всяческое к Нему почтение. По словам Духа Бог превознесен настолько, что любая наша хвала будет ниже Его достоинства. Ведь, даже приложив все усилия, мы все равно не обнимем разумом небо и землю, величие которых, однако, несравнимо с величием Божиим.
Идущую же затем фразу «в Йа, имени Его» можно понимать по-разному. Известно, что буква ב, то есть «бет», в еврейском языке часто является лишней, и тогда эта фраза переводится как «Йа — имя Его». Другие переводят дословно: «в Йа есть имя Его», что вполне меня устраивает за исключением того, что существительное «имя» я бы поставил в аблативе [отделительном падеже; в данном случае латинский аблатив будет эквивалентен русскому предложному падежу — Прим. пер.]. Но не стоит сильно утруждаться рассмотрением отдельных слов, коль мысль Давида совершенно ясна. Поскольку в те времена суеверие заполнило весь мир пустыми домыслами о богах, пророк хочет закрепить Божие достоинство за одним лишь истинным Богом, как бы приказывая всем идолам убраться вон, когда вперед выходит Бог Израиля. Но коль скоро для верующих недостаточно просто смиренно чтить Бога (Которого вынуждены почитать и нечестивые, когда страшатся и трепещут), пророк велит этим верующим приступать к Богу радостными и окрыленными. Поэтому немного ниже он говорит о дивной благости Божией, о том, что Бог соизволяет снисходить к сиротам и вдовам. Давид как бы говорит: непостижимая слава Божия не приводит к удалению Его от нас и не заставляет Бога презирать нас, какими бы несчастными и оскверненными мы ни были.
Действительно, говоря о сиротах и вдовах, пророк, без сомнения, использует синекдоху и имеет в виду всех, мимо которых, как недостойных помощи, обычно проходит мир. Ведь, как правило, мы исполняем свой долг только тогда, когда есть надежда на какое-то вознаграждение. Кроме того, первое место в глазах людей занимают почести и внешний блеск, что приводит к всеобщему пренебрежению нищими. Следующая же фраза «Бог в жилище святости Своей» прекрасно подходит обсуждаемой теме независимо от того, относить ли ее к небу или к храму. Действительно, Бог не заточен на небесах в состоянии праздности. Скорее, небо играет для Него роль престола, с которого Он судит весь мир. И поскольку Бог также избрал Себе жилище среди людей, из которого по-семейному их к Себе приглашает, больше всего упования нищие обретают именно тогда, когда слышат, что Бога надо искать вовсе не вдали от себя.
В следующем же стихе пророк приводит другие виды благодеяний Божиих: Бог дает богатое потомство покинутым и одиноким, а узников избавляет от оков. Наконец — в заключительном стихе — пророк возвещает суд Божий Его нечестивым и мирским презрителям. И не только для того, чтобы внушить им страх, но и для того, чтобы верующие не завидовали их участи. Итог состоит в следующем: какие бы скорби нас ни угнетали, Бог в силах утешить нас, смягчить наши страдания и избавить от многих забот. И хотя нечестивые временно живут в самодовольстве, все их нынешнее кажущееся благополучие, в конце концов, непременно выйдет им боком. Ведь «жить на сухой земле» означает быть как бы «отосланным в пустыню и больше не пользоваться отеческим благоволением Божиим, которым ты до этого злоупотреблял».
8. Боже! когда Ты выходил пред народом Твоим, когда Ты шествовал пустынею, 9. земля тряслась, даже небеса таяли от лица Божия, и этот Синай — от лица Бога, Бога Израилева. 10. Обильный дождь проливал Ты, Боже, на наследие Твое, и когда оно изнемогало от труда, Ты подкреплял его. 11. Народ Твой обитал там; по благости Твоей, Боже, Ты готовил необходимое для бедного.
[8. Боже, когда Ты выходил пред народом Твоим, когда Ты шествовал пустынею. Селах. 9. Земля подвигнулась, даже небеса капали от лица Этого Бога, Синай — от лица Бога, Бога Израилева. 10. Дождь щедрости прольешь Ты, Боже, на наследие Твое, и утружденное подкрепляешь. 11. Собрание Твое будет жить там; по благости Твоей, Боже, Ты приготовишь бедному.]
8) Боже, когда Ты выходил... Теперь пророк говорит о том, что благость Божия прежде всего присутствует в Его Церкви, которую Он избрал для того, чтобы она являла всем зрелище Его отеческого попечения. И Давид недвусмысленно упоминает об этом с той целью, чтобы дети Авраама отнесли сказанное непосредственно к себе, поскольку были из числа избранного народа. Далее, коль скоро избавление из египетского рабства являлось главным и вечным залогом любви Божией, посредством которого было узаконено ранее состоявшееся через Авраама усыновление, Давид вкратце приводит историю этого избавления. Итог сводится к тому, что Бог в достопамятном исходе евреев из Египта засвидетельствовал всем векам, сколь сильно возлюбил Свою Церковь. Действительно, зачем еще совершать столько чудес, зачем сотрясать небо и землю, зачем двигать горы, если не для того, чтобы показать связь спасения народа с силой Божией? Поэтому пророк приписывает Богу роль вождя, под Своим руководством выводящего народ из плена. Причем сказанное относится не только к переходу Красного Моря, но и к странствованию израильтян в пустыне.
Упомянутое же здесь движение земли происходило, на мой взгляд, не только во время провозглашения закона. Оно было также связано с тем, что на пути иудеев постоянно нарушался установленный природный порядок, и все стихии как бы трепетали от присутствия Божия. Но, поскольку главным образом Бог выказал Свою устрашающую силу на горе Синай, когда в небе слышались раскаты грома и в воздухе повсюду сверкали молнии, Давид особо говорит именно об этой горе, на которой величие Божие проявилось ярче, чем где-либо еще. И все же относить к этой горе указательное местоимение זה, как делают некоторые, на мой взгляд, означает выхолащивать смысл сказанного. Скорее, Давид имеет здесь в виду славу Самого Бога Израиля. Ведь пророки довольно часто пользовались этим иносказанием, чтобы заявить: Бог, почитаемый детьми Авраама, не какой-то придуманный Бог, и религия, установленная в Его законе, не допускает никаких сомнений. Так Исаия (Ис 25:9) говорит: Этот, Этот Бог наш, сохранит нас. Поэтому Давид, как бы указывая своим людям на присутствующего среди них Бога, подтверждает тем самым несомненность своей веры и отличает ее от сомнительных измышлений язычников. Одновременно он косвенно порицает безумие мира сего, который, изображая Бога в дереве и камне, золоте и серебре, нисколько не преуспел в Его познании и даже еще больше отдалился от Него в своих заблуждениях.
10) Дождь щедрости... Здесь Давид восхваляет непрерывную череду милостей Божиих, которые Он выказывал народу с момента вхождения его в обетованную землю. И сама эта земля зовется здесь наследием Божиим, которое Он завещал Своим детям. Некоторые толкователи относят эту фразу к Церкви, однако весьма неуместно. Ведь немного ниже пророк скажет о том, что в этом наследии будет жить собрание Божие. Так что ханаанская земля вполне заслуженно именуется таким образом, поскольку Небесный Отец ранее вручил евреям право на ее наследование. И сказав, что дети Авраама все-таки в нее вошли, Давид тут же добавляет, что Бог никогда не отказывался от обязанностей наилучшего и самого снисходительного отца семейства. Ведь Он все время посылал евреям дождь, помогавший им добывать себе пищу.
Далее, поскольку נדבה (существительное, стоящее здесь в родительном падеже множественного числа и играющее роль прилагательного) у евреев означает добровольность или щедрость, я охотно соглашусь с теми толкователями, которые относят его к незаслуженному благоволению Божию. Давид как бы говорит, что Бог всегда заботился об окормлении Своего народа. Другие переводят эту фразу как «желанный дождь» (то, что по-французски мы передаем выражением «a plaisir»), третьи — как «тихий дождь», отличающийся от ливня (называемый по-французски «pluye mouillante»), но, не знаю, подходит ли подобный смысл. Есть и такие, кто переводит сказанное как «обильный дождь». Но я уже сказал, к какому варианту склоняюсь сам. Итак, Бог явил признак Своей щедрости в том, что своевременно орошал землю дождем.
Не сомневаюсь также, что в сказанном содержится намек на расположение Иудеи, плодородие которой зависело от росы или дождя. И по той же причине Давид говорит, что Бог поддерживает эту землю, когда она изнемогает от усталости. Суть в том, что Он уже дал ее в наследие избранному народу. Пророк как бы говорит: Бог благословляет эту землю лишь потому, что она — жилище для Его Церкви. И чтобы иудеи еще больше узнали о благодетельности Бога, Давид сравнивает их с бедняками, ежедневно получающими все новые средства пропитания. Действительно, хотя Бог досыта кормил их пшеницей, вином, медом и елеем, Он все же так умерял Свою щедрость, чтобы они полагались лишь на Него Одного. Другие толкователи понимают טובה как «обильное пропитание». Но я, не отвергая подобного смысла, больше склоняюсь к другому варианту: столь рачительно заботиться о Своих людях Бога побуждала только Его Собственная щедрость.
12. Господь даст слово: провозвестниц великое множество. 13. Цари воинств бегут, бегут, а сидящая дома делит добычу. 14. Расположившись в уделах (своих), вы стали, как голубица, которой крылья покрыты серебром, а перья чистым золотом: 15. когда Всемогущий рассеял царей на сей земле, она забелела, как снег на Селмоне.
[12. Господь даст слово: провозвестницам великие воинства. 13. Цари воинств побегут, побегут, а сидящая дома разделит добычу. 14. Если возлежите среди котлов, перья голубицы покрытые серебром, а спина ее в блеске золота. 15. Когда Всемогущий рассеял царей на ней, убелишь на Селмоне.]
12) Господь даст... Теперь Давид восхваляет те победы, которыми Бог возвеличил Свою силу в деле спасения народа. И коль скоро Бог, поразив врагов, дал земле мир и расширил пределы царства, Давид приписывает Ему все полководческие таланты. В самом деле, пророк, утверждая решающую роль Бога, воспевает Его тем самым как победителя и, пользуясь этим иносказанием, учит, что благополучный исход любой войны находится во власти Божией. О провозвестницах же войск Давид упоминает потому, что по древнему обычаю победную песнь исполняли тогда женщины. Подобно Мариам, сестре Моисея, вместе с целым женским хором воспевшей славу Божию на тимпане (Исх 15:20), а также игравшим на цитре женщинам, воспевшим триумф Давида после убиения Голиафа и поражения филистимлян (1Цар 18:6). Так вот, пользуясь образом победной песни, Давид (как я уже говорил) имел в виду, что победы исходят от Одного лишь Бога. Хотя одновременно он увещевает верующих прославлять с подобающей благодарностью благодеяния Божии.
В следующем же стихе он учит, что, какими бы богатством и силой ни обладали враги для истребления Церкви, Бог все равно рассеет их в разные стороны. Кажется, что здесь он намекает на песнь, воспетую одной женщиной. Хотя, возможно, что он говорит и от себя лично. И то обстоятельство, что в бегство обратились могущественные цари, неизмеримо превосходившие в силе иудеев, немало возвеличивает в наших глазах милость Божию. Действительно, почему еще те, кто мог вполне легко завоевать священную землю, не только ушли ни с чем, но и были вынуждены спасаться бегством, если не потому, что Бог противостал им как Защитник Своего народа? И глагол «бежать» повторяется здесь дважды постольку, поскольку нападения врагов весьма часто отражала упомянутая помощь с неба. Величину же военной добычи подчеркивает то обстоятельство, что часть ее получили даже сидевшие дома женщины. Пророк как бы говорит, что добычу после войны получили не только сами воины — из-за ее огромного количества в ее разделе участвовали даже их невоевавшие жены.
14) Если возлежите... Поскольку ранее пророк сказал, что Бог имел обыкновение сражаться за Свой народ, теперь он в качестве уточнения добавляет, что, даже если верующим порой и случается пребывать во тьме, Бог все равно своевременно выступит в качестве их Избавителя. Нет сомнения, что Давид косвенно оплакивает здесь ту несчастную и полную тревог эпоху, когда народ Божий жестоко угнетался Саулом. И восстановление народа проявилось ярче от той внезапности, с которой он перешел из тьмы во свет. Хотя смысл изложенного здесь учения более широк: Давид учит в целом, что среди всех скорбей и тягот чудесная сила Божия или сохраняет верующих невредимыми, или внезапно восстанавливает их без какихлибо следов перенесенного ими зла. Причем сказанное пророком допускает оба этих толкования: и такое, что живущие во тьме, тем не менее, продолжают сиять; и такое, что избавление смоет с них прилипшую от злоключений грязь.
Но какой бы вариант ни выбрать, итог сводится к следующему: скорби угнетают верующих так, что они при этом остаются невредимыми. И Давид учит этому, используя красивое сравнение. Он говорит о голубицах, живущих среди котлов и чанов, крылья которых не становятся от этого черными, но сохраняют свою изначальную красивую раскраску. А отсюда следует, что Церковь не всегда почивает в сладостном спокойствии, но, исхищенная из мрака, всегда восстанавливает свой прежний блеск так, словно вовсе не была затронута злом.
15) Когда Всемогущий рассеял... Поскольку глагол פרש означает «простирать» или «разделять», это место можно перевести и так: когда в торжестве провел Всемогущий... Но больше подходит перевод «рассеял», согласующийся с ранее упомянутым бегством. Больше неясности содержится во второй части стиха, коль скоро глагол תשלג некоторые относят к собранию Божию. Давид как бы говорит, что оно прекрасно из-за своей чистейшей белизны. Но этот глагол можно понять и во втором лице. Тогда смысл будет следующий: Боже, Ты убелишь ее, как убеляешь снегами Селмон. Однако это мало меняет суть дела. Поэтому пусть читатели выбирают, что хотят. Причем у меня не вызывает сомнений, что Давид продолжает здесь предыдущее сравнение с блеском серебра. Итак, хотя земля и была покрыта мраком из-за бурного натиска врагов, по словам пророка, она вновь обретет свою белизну, и цвет ее уподобится цвету горы Селмон, которую, как известно, покрывал снег.
Другие толкователи думают, будто это существительное представляет собой имя собственное, и переводят его как «темная тень». Но здесь желательно не отходить от общепринятого чтения. Между тем, весьма вероятно, что в тексте содержится намек на этимологию этого существительного. И коль скоро צלם означает тень, гора Селмон была названа словом «темная». В этом случае сравнение будет воистину превосходным: подобно тому как темную гору убеляют снега, с лица земли сотрется всякая грязь, и она непременно воссияет своей белизною.
16. Гора Божия — гора Васанская! гора высокая — гора Васанская! 17. что вы завистливо смотрите, горы высокие, на гору, на которой Бог благоволит обитать и будет Господь обитать вечно? 18. Колесниц Божиих тьмы, тысячи тысяч; среди их Господь на Синае, во святилище.
[16. Гора Божия — гора Васанская, гора высокая — гора Васанская. 17. Что вы прыгаете, горы высокие? Гора, на которой Бог благоволил обитать: конечно, Иегова будет обитать вечно. 18. Колесницы Божии — двадцать тысяч тысячей ангелов: среди них Господь, на Синае во святилище.]
16) Гора Божия... Здесь пророк указывает на главную причину подобной благодетельности Божией. На то, что ранее Он избрал гору Сион Своим храмом и царским чертогом, откуда Его милость должна распространяться на весь народ. И поскольку обетование это уже было дано Давиду, он обоснованно доказывает сказанным законность и Божественное происхождение своей царской власти, коль скоро подобным достоинством и преимуществом была наделена и гора Сион. Действительно, то, что Давид сидел на водруженном в Сионе царском престоле для управления народом, и то, что на этой же горе располагалось священное жилище Божие, — было взаимосвязано. Но смысл сказанного может быть двояким. Или такой, что пророк сравнивает гору Сион с горой Васанской; или такой, что он их противопоставляет. Первое толкование более распространено и с ним соглашаются почти все переводчики. Оно состоит в том, что каким бы плодородием ни отличалась гора Васан, Сион все же ее превосходит. И хотя суть дела меняется мало, также вполне уместным будет и раздельное чтение. То есть сначала идет фраза «гора Божия», а затем (в качестве противопоставления) горе Васанской, несмотря на ее высоту, приказано уступить упомянутой священной горе. Давид как бы говорит: гора Божия всего одна. Это — гора, которую Бог посвятил себе в небесном пророчестве. И хотя гора Васан отличалась высотой и плодородием, приди она даже с остальными горами, — у нее не было бы повода для надменности и кичливости. Действительно, никакие горы не могут сравниться с горой Сион, которую Господь по Своему благоволению поставил впереди всех прочих. Но, если отнести весь этот стих только к горе Сион, то именно она будет названа высокой и наилучшей. Ибо именно с нее повсюду разливалось благословение Божие, отличавшее иудеев от остальных смертных.
17) Что вы прыгаете..? В этом стихе нет ничего двусмысленного и неясного. Прежде сказав, что Богу нравится во всем мире только одна гора, Давид теперь ставит на место все прочие даже высочайшие горы. Впрочем, поскольку здесь он повторяет во множественном числе то, что ранее сказал в единственном о горе Васан, я делаю вывод, что Давид противопоставляет Сиону, во-первых, гору Васан, а во-вторых, все остальные земные высоты. И коль скоро пророк говорит о горах иносказательно, из его метафоры следует извлечь простой смысл: Царство Христово, которое имел в виду Бог, говоря через Давида, будет превосходить Своей славой весь остальной мир. Между тем пророк вполне обоснованно обуздывает здесь мирскую самоуверенность. Ведь известно, что у мирских и безбожных людей Царство Христово вызывает презрение, поскольку они, приверженные земным наслаждениям и богатствам, слепы и не видят духовной благодати Божией. И польза от этого учения тем большая, чем больше восстает наша плоть в своей пустой гордыне, как только ей дается для этого хотя бы малейший повод. Так что, если даже те, у кого нет оснований для гордости, не могут усмирить свою гордыню, как же не будут приписывать себе превосходство могущественные и богатые? Впрочем, как бы они себе ни рукоплескали, верующим подобает довольствоваться лишь одной прерогативой: то, что Бог благоволил обитать в их среде. Ведь пока они связаны с Богом, в Котором Одном заключается их счастье, у них нет оснований жаловаться на собственную участь.
18) Колесницы Божии. Поскольку присутствие Божие, как правило, ценят слишком мало и не по достоинству, Давид восхваляет его торжественным славословием. Действительно, коль скоро наш разум склонен к сомнениям, — если нам угрожает в мире какая-то опасность, наши тревоги тут же начинают перевешивать упование на силу Божию. Отсюда происходит страх даже перед самыми слабыми искушениями. Ведь мы, по сути, лишаем Бога Его безмерного могущества или, по крайней мере, слишком его преуменьшаем. Поэтому Давид, желая исцелить нас от подобной болезни, выставляет перед нашим взором бесчисленные полчища ангелов, способных рассеять и изничтожить любые мирские помехи. И хотя он говорит здесь только о двух мириадах ангелов, его слова значат то же, как если бы он сказал: ради защиты нашего спасения Богу готовы повиноваться бесчисленные воинства небожителей. А этого вполне достаточно для нашего воодушевления, хотя бы нам и угрожали тысячи смертей.
Добавляя же, что среди ангелов находится Сам Бог, пророк тем самым восхваляет Его присутствие и как бы говорит, что Бога так же нельзя лишить Его силы, позволяющей Ему властвовать над всеми ангелами, как и отделить от Его же Божией сущности. Хотя одновременно пророк учит и тому, что Бог, даже будучи одним, превосходит Собой десятки ангельских миров. И чтобы огромное расстояние, которое мы обычно воображаем между собой и Богом, не прерывало полет нашей веры, Давид в качестве примера указывает нам на гору Синай, где величие Божие проявлялось совершенно ясно. А отсюда следует, что Бог тогда еще пребывал в Своем святилище. Действительно, зачем еще Он чудесным образом являл Себя в нем, если не для того, чтобы представить Свой завет священными узами единства между Собой и детьми Авраама? Как говорил Моисей во Второзаконии (Втор 30:12): не говори в сердце своем: кто взойдет на небо? Кто спустится в бездну? Кто переплывет море? Ибо близко слово, в устах твоих... Поэтому, упомянув о горе Синай, пророк внушает нам следующую мысль: чтобы защита наша была надежной и неодолимой, уверенность в присутствии Божием надо искать только в законе и пророках.
19. Ты восшел на высоту, пленил плен, принял дары для человеков, так чтоб и из противящихся могли обитать у Господа Бога. 20. Благословен Господь всякий день. Бог возлагает на нас бремя, но Он же и спасает нас. 21. Бог для нас — Бог во спасение; во власти Господа Вседержителя врата смерти. 22. Но Бог сокрушит голову врагов Своих, волосатое темя закоснелого в своих беззакониях. 23. Господь сказал: «от Васана возвращу, выведу из глубины морской, 24. чтобы ты погрузил ногу твою, как и псы твои язык свой, в крови врагов». 25. Видели шествие Твое, Боже, шествие Бога моего, Царя моего во святыне..:
[19. Ты восшел на высоту, пленил плен, принял дары среди человеков; и даже бунтарей, дабы обитал Йа Бог. 20. Благословен Господь всякий день, обременит нас Бог спасением нашим. Селах. 21. Бог для нас — Бог во спасение; у Иеговы Господа исход смерти. 22. Конечно, Бог ранит голову врагов Своих, верхушку волоса того, кто ходит в своих беззакониях. 23. Господь сказал: от Васана возвращу, возвращу из глубины морской. 24. Да погрузится нога твоя в кровь, язык псов твоих из врагов от него. 25. Видели шествие Твое, Боже, шествие Бога моего, Царя моего во святилище.]
19) Ты восшел на высоту. Нет сомнения, что здесь путем сравнения различных эпох возвеличивается новое проявление благодати Божией, почти забытой во времена Саула и вновь воссиявшей в царствовании Давида. Действительно, в этих словах присутствует косвенное противопоставление между лежанием и восхождением на высоту. Давид как бы говорит, что слава Божия, некогда ясная и очевидная, не проявляла себя в печальную эпоху рассеяния и раздробленности народа. Ведь царство Саула, начавшееся с превратных и непозволительных дел, подлежало проклятию, длившемуся до тех пор, пока Бог не вернул свет Своей благодати при воцарении Давида. Причем этот счастливый исход ясно показал, что Давид — законный царь, законный потому, что его избрал Бог. И хотя за свою победу отважно сражался и сам Давид, хвалу за нее он приписывает вовсе не себе, а Богу. Он говорит, что Бог пленил его врагов и вынудил их заплатить дань, что Он заставил подчиниться даже бунтарей, сломив упорство последних.
Далее, кого бы ни называл здесь пророк סוררים, то есть бунтарями, упорствующими или отпавшими, не подлежит сомнению, что он отличает их от прочих врагов, которых ранее уже объявил плененными. Давид как бы говорит, что покориться ему вынуждены не только те, кто, отчаявшись в своих силах, предпочел скорее сдаться, нежели противиться до последнего, но и те, кто был в наивысшей степени надменен и самоуверен. Затем пророк указывает на цель всего этого: чтобы Бог обитал среди Своего народа и Своим покровительством свидетельствовал о блаженстве всех, кто пользуется Его поддержкой. Впрочем, поскольку Павел толкует это место утонченнее и относит его ко Христу (Еф 4:8), посмотрим, насколько подобное толкование согласуется с мыслью Давида. Действительно, незыблемым остается принцип, гласящий, что Давид возглавил древний народ именно с той целью, чтобы его царство служило образом, в котором Царь Христос заложил начатки Царства Собственного. И всегда надо помнить об обетовании вечного престолонаследия, наконец исполнившемся в лице Иисуса Христа. Поэтому, подобно тому как Бог явил Свою силу через Давида, который, взойдя на высоту, воздвигнул тем самым весь народ, так и Свою возвышенность над всем миром Бог явил в Своем Единородном Сыне. В самом деле, в этом сравнении соответствуют друг другу даже отдельные части. И Христос, прежде чем вознестись, уничижил Себя, не только приняв образ раба, но и смирившись до крестной смерти. Поэтому, чтобы тень соответствовала истине, Павел говорит, что во Христе воистину исполнилось все предсказанное Давидом в Пс 22:7 [в Синодальном переводе Пс 21:7 — Прим. пер.]. Ведь до своего восшествия Христос был низвержен в самую преисподнюю, сделавшись поношением для людей и вызвав к Себе народное презрение.
Далее, чтобы упомянутое восшествие не относили только к телу Самого Христа, пророк описывает здесь его плод и силу, сказав, что оно покорило своей власти небо и землю. Ведь тех, кто прежде были непримиримыми врагами, оно сделало послушными Богу и Его данниками. И все евангельское учение сводится к тому, чтобы неверующие, отложив в сторону плотскую гордыню и дерзость, отдали себя и все себе принадлежащее Христу, чтобы всякое превозношение было поставлено на место, а все помыслы и чувства человека взяты в плен. Что же касается дьявола и всех отверженных, которых склоняют к отпадению от Бога присущие им упорство и злоба, то Бог обуздывает их воистину таинственным могуществом, дабы они в своем бесновании не уничтожили весь мир. И приведенное здесь сравнение хорошо согласуется с подобным смыслом. Павел же, сказав, будто Христос раздал дары людям, тем самым отошел от слов Давида, поскольку (чтобы приспособиться к невеждам) последовал греческому переводу. Но в самой сути сказанного им и пророком нет никакого противоречия.
Действительно, как Бог, отняв у врагов имущество, обогатил им не Себя, а Свой народ, так и Христос не искал личного обогащения, Сам не нуждаясь ни в чем, но только сделал врагов данниками ради пользы Своей Церкви. Поэтому, что касается связи между Главой и телом, то истинными будут оба утверждения. То есть Бог, явившись во плоти, раздал Своему народу те дары, которые ранее получил от плененных Им же людей. Не меньше подходит ко Христу и то, что сказано в конце стиха: Бог стал победителем, чтобы жить среди Своего народа. Ведь и Христос не ушел от нас в том смысле, что Его надо искать где-то вдали, но, по словам Павла (Еф 4:10), наполнил Собою все. Действительно, взойдя на небо, Он в еще большей степени выказывает силу Своей Божественности и, даже не живя на земле облеченным в плоть, духовно окормляет наши души Собственными плотью и кровью. Так что большое расстояние нисколько не мешает Его плоти быть нашей истинной пищей, а крови — нашим истинным питием.
20) Благословен Господь. Давид славословит конкретные благодеяния Божии так, что при этом не отклоняется от своей главной цели — доказательства того, что Церковь всегда пребудет невредимой, находясь под вечной защитой Божией. Поэтому пророк заявляет, что Господь благословен всякий день. И добавляет, что от Него следует ждать спасение вместе с изобилием всяческих благ. Глагол יעמום одни переводят как «обременит», другие — как «понесет», но в отношении его смысла никаких расхождений нет. Поэтому нам достаточно понять, что пророк обещает здесь верующим неизменную щедрость Божию. Он как бы говорит, что Бог никогда не устанет благодетельствовать и будет одаривать народ все новыми и новыми благами. Возможно, что эмфаза также падает здесь на артикль ה, часто играющий у евреев роль указательного местоимения. То есть пророк как бы пальцем указывает на Бога, на Которого должны полагаться все благочестивые. Да и в следующем стихе во фразе «האל — для нас — אל» присутствует намек на указание, который кажется вовсе не излишним. И эти два положения прекрасно согласуются между собою, поскольку их смысл сводится к тому, что Бог — вечный Избавитель Своей Церкви.
Действительно, коль скоро человеческий разум порой весьма заблуждается, на него как бы набрасывается узда, подчиняющая его единственному истинному Богу. И хотя спасение Божие предлагается всем, привилегия чувствовать себя под защитой Божией справедливо ограничена лишь избранными. Ведь отверженные своей неблагодарностью превращают в смерть предлагаемую им жизнь. Причем пророк не без причины использует слово «спасение» во множественном числе, давая понять, что, хотя смерть осаждает нас бесчисленными способами, Бог готов спасти нас столь же бесконечное число раз. Так что, избавившись от опасности сегодня, мы должны надеяться на лучшее и в отношении завтрашнего дня.
Сюда же я отношу и следующую фразу, в которой сказано, что Бог властен над исходами смерти. Действительно, перевод «исходы к смерти» — словно Давид хотел сказать, что Богу легко погубить Своих врагов, — кажется весьма натянутым. Другой же смысл подходит очень хорошо: у Бога имеется много сокрытых от нас причин, по которым Он возвращает Своих людей от смерти к жизни. Ведь пророк явно указывает здесь, в каком именно смысле Бог называется хранителем Своего народа. Не в том, что Он всегда избавляет его от самой угрозы смерти, а в том, что, позволив верующим некоторое время ей подвергаться, внезапно дает им чудесный спасительный исход. И это следует отметить тем более прилежно, дабы мы научились не мерить помощь Божию мерками нашего разума, но, погруженные в бездну, уповали лишь на Его десницу, дело которой прокладывать путь через полное бездорожье.
22) Конечно, Бог... Поскольку на Церковь отовсюду нападают сильные и свирепые враги, поскольку ей постоянно приходится отражать их яростные атаки, и спасти ее может лишь мощная защита, Давид говорит об ужасающей силе Божией, внушающей страх всем нечестивым. И коль скоро его слова содержат учение, одинаковое с тем, которое было изложено выше, союз אך вполне может указывать здесь на следствие. Однако мне показалось достаточным истолковать его в смысле простого утверждения. Также стоит отметить, что врагами Божиими называются здесь все те, кто несправедливо угнетает благочестивых. Тем самым устраняются всякие сомнения в том, что Бог всегда нас охраняет и бережет. И сколь сильно обеспокоен Он вопросом нашего спасения, хорошо выражено фразой: «Бог ранит голову врагов и верхушку волоса». Давид как бы говорит, что все нападающие на Церковь Божию получат смертельную и неизлечимую рану. Особенно учитывая, что немного ниже он скажет о тех многочисленных поражениях, которые нанесет Своим врагам Бог.
23) Господь сказал... Дабы израильтяне не радовались своим победам, как безбожники, но признавали своим творцом Бога, Давид отсылает их к изначальным положениям. И чтобы они уповали на вечное спасение по благодати Божией, напоминает им, как с самого начала Его всепобеждающая десница извлекла их отцов из самой преисподней. Пророк как бы говорит: Бог не для того исхитил Свой народ из рук исполинов, не для того спас его от волн Красного Моря, чтобы теперь оставить беззащитным в столь же опасной ситуации, но всякий раз, когда было нужно, представал перед этим народом готовым помочь Избавителем. Известно, сколь привычно для пророков, желающих превознести великую благодать Божию, напоминать об избавлении из египетского плена, дабы верующие из истории о начале их спасения сделали вывод о том, что то же самое будет происходить и впредь. И чтобы его слова звучали еще выразительнее, Давид произносит их от лица Бога. То есть Бог утверждает здесь Свою способность и служение воскрешать от смерти к жизни, поскольку переход народа через Красное Море и его победа над воинственными исполинами представляли собой как бы воскресение из мертвых. Другие переводят сказанное иначе: обращу в бегство врагов от Васана. Но этот перевод не обоснован и противоречит контексту, поскольку тут же идет фраза: «возвращу из глубины морской».
Далее, то, что Давид представляет здесь Бога обагренным кровью, не следует понимать как указание на Его жестокость. Цель пророка состояла в том, чтобы верующие еще больше почувствовали, сколь дороги и драгоценны они для Бога, воспылавшего таким гневом ради их спасения. Действительно, известно, что и сам Давид был далеко не кровожадным человеком. Но, раздумывая с чистой и непорочной совестью о судах Божиих, он вполне мог выказывать святое рвение и радоваться погибели отверженных. Также следует отметить, что Богу приписывается здесь нечто, относящееся ко всей Церкви. Ведь мщение над отверженными Бог вершит руками Своих людей. В конце же стиха фразу «от Него» некоторые почему-то относят к вражескому царю. Но это не соответствует подлинной мысли Давида. Поэтому истинный смысл таков: языки псов покраснеют от слизывания крови. Столь огромным будет тогда количество трупов!
25) Видели... Этот стих можно отнести как к сражениям и боевым действиям, так и к благодарению. Известно, что, одержав какую-нибудь значительную победу, верующие обычно устраивали шествие к храму, чтобы принести там мирные жертвы. Поэтому некоторые толкователи видят в шествии Божием намек на народные толпы, стекающиеся к святилищу. Но меня также устраивает другое толкование: Богу приписывается роль вождя, управляющего войском. Действительно, почему еще Бог стал руководить народом и предводительствовать им при отражении вражеских атак, если не потому, что ранее Он обещал выслушивать в святилище молитвы тех, кто почитает Его? Поэтому Бог как бы назван здесь поднявшимся со священного престола и вышедшим вперед, чтобы вести народное войско к победе. И Давид, именуя Бога своим царем, тем самым отвращает людские взоры от своей личности, дабы царский титул, по милости данный смертному человеку, не затмил небесного величия Верховного Главы. Ведь говоря от лица всего народа, пророк ни в коем случае не изымает себя из его числа.
26. Впереди шли поющие, позади играющие на орудиях, в середине девы с тимпанами: 27. «в собраниях благословите Бога Господа, вы — от семени Израилева!» 28. Там Вениамин младший — князь их; князья Иудины — владыки их, князья Завулоновы, князья Неффалимовы.
[26. Впереди шли певцы, следовали играющие на орудиях, в середине девы с тимпанами. 27. В собраниях благословите Бога Господа, от источника Израилева. 28. Там Вениамин малый, владыка их; князья Иудины в собрании их, князья Завулоновы, князья Неффалимовы.]
26) Впереди шли певцы. Несомненно, что пророк говорит здесь не о готовом к сражению войске, а о торжественном собрании народа, на котором в благодарность за победу все воспевали Богу хвалу. Но, поскольку ранее Бог уже явил Себя военачальником, триумф победителя заслуженно приписывается здесь именно Ему. Пророк перечисляет по отдельности воспевающие Бога хоры и особо упоминает тимпанисток, коль скоро тогда в тимпаны били именно женщины — обычай, который сегодня выглядел бы весьма нелепо. Следующую же фразу «из источника благословите Бога» некоторые относят к сердцу, коль скоро известно, что притворная хвала, звучащая только в устах, проклята перед Богом. Но подлинный смысл этого отрывка в том, чтобы все происходящие от святого патриарха Иакова собрались для воспевания Бога. И хотя не все евреи соответствовали своему призванию, пророк справедливо приглашает к этому благочестивому служению все избранное Богом племя.
Если же кто-то предпочтет понимать так, что словом «источник» лицемеры, ложно хвалившиеся титулом детей Авраама, отделяются здесь от добропорядочных и святых, не стану возражать. Действительно, в законных детях числятся только те, кто подражает вере их прародителя. Но, поскольку Давид говорит здесь в целом о священных народных собраниях, странно, почему на первое место он ставит колено Вениамина. Некоторые толкователи высказывают догадку, что это связано с близостью вениамитян к месту жительства Давида. А два других колена — Завулона и Неффалима — хотя и располагались друг от друга далеко, дружили между собой больше остальных и удостоились по этой причине упоминания в настоящем псалме. Другие толкователи считают иначе. По их мнению, здесь путем синекдохи — через указание на самые близкие и далекие колена — подразумевается весь народ. Но, поскольку может существовать и какая-то еще неизвестная нам причина, лучше оставить этот вопрос нерешенным, не отвергая при этом вероятных предположений.
Некоторые думают, что Вениамин зовется здесь малым из-за малочисленности его племени, которое в отместку за преступление жителей Гивы подверглось почти полному истреблению. Но это толкование, кажется, не соответствует контексту. Ведь Давид, приглашая собраться главных провозвестников славы Божией, не стал бы упоминать о подобном позоре. Впрочем, поскольку пророки, говоря о тех или иных коленах, часто имеют в виду самих патриархов, неудивительно, что потомки Вениамина назывались малым народом из-за своего прародителя, младшего среди сынов Иакова. Хотя род Вениамина не был столь уж многочислен и до упомянутого побоища. Также я вряд ли соглашусь с тем преобладающим среди толкователей мнением, что Вениамин называется владыкой, поскольку первый царь Саул происходил из этого племени. Давиду было бы весьма некстати вспоминать о подобном факте в своем псалме. Ведь, как известно, Писание повсеместно осуждает ξἀταί αν, царившую во времена Саула, и его владычество покрылось полным забвением после воспеваемого здесь избрания Давида царем. Поэтому я считаю более вероятным, что владычество приписывается колену Вениамина именно из-за его малочисленности. Давид как бы говорит, что вениамитяне, будучи ничтожны в числе и не выделяясь никакой силой, все же составляли собой единое целое. И это толкование, кажется, хорошо соответствует контексту. Разве что кто-то подумает, что из этого, как и из других двух упомянутых колен, происходил какой-то верховный вождь; или же, что это колено внесло какой-то значительный вклад в одну из народных побед.
Но, хотя пророк и наделяет вениамитян почетным титулом, он все же немного ниже отсылает слушателей к воистину верховным начальникам и ставит над всем собранием князей Иуды. Некоторые толкователи подразумевают здесь наличие союза и читают фразу так: князья Иудины и собрание их. Другие переводят: «побивание камнями». Но первое толкование, на мой взгляд, правильнее. То есть собрание привязывается здесь к тому колену, под предводительством которого сражалось. Итак, именно потомкам Иуды, у которых было право принуждать народ к тем или иным действиям, пророк приписывает здесь первенство и прерогативу власти.
29. Бог твой предназначил тебе силу. Утверди, Боже, то, что Ты соделал для нас! 30. Ради храма Твоего в Иерусалиме цари принесут Тебе дары. 31. Укроти зверя в тростнике, стадо волов среди тельцов народов, хвалящихся слитками серебра; рассыпь народы, желающие браней.
[29. Бог заповедал силу твою; укрепи, Боже, то, что Ты соделал в нас. 30. Из храма Твоего за Иерусалим цари принесут Тебе дары. 31. Погуби сборище тростника, собрание волов с тельцами народов, попирающее в слитках серебра; рассыпь народы, желающие браней.]
29) Бог твой заповедал. Поскольку люди более всего склонны приписывать себе принадлежащее Богу, Давид снова внушает мысль о том, что народ победил врагов не собственным умением, но силой с неба. И подателем этой силы, благодаря которой израильтяне сражались столь отважно, пророк провозглашает Бога. Таким образом, он призывает соплеменников выказать Богу благодарность и обличает то превозношение, из-за которого мир, как правило, затушевывает и предает забвению милость Божию. И, чтобы еще больше склонить израильтян к скромности, Давид учит их, что такая же милость Божия необходима им и в будущем. Действительно, откуда еще происходит плотская гордыня, если не от того, что, забыв о своей нищете, мы не прибегаем для ее восполнения к Богу? Между тем этот отрывок учит нас, что Богу недостаточно просто предварить нас Своею благодатью, если при этом Он не будет поддерживать нас в течение всей жизни. Ведь если здесь идет речь о внешней военной силе, имеющей дело с плотью и кровью, то сказанное тем более верно в отношении наших душ. Поэтому, когда нам надо сражаться с сатаной, грехом и миром, мы неизбежно будем падать всякий раз, если Бог не сделает нас стойкими. Итак, будем придерживаться следующего положения: вся имеющаяся в нас сила проистекает только от Бога и внедряется в нас по Его желанию. Причем от Бога происходит не только наше обращение, но и наша стойкость в том, чего мы благодаря ему достигли.
Сказанное же в следующем стихе: «из храма Твоего» — прекрасно согласуется с этой мыслью. Действительно, здесь приводится причина, по которой Бог соизволил наделить силой именно этот, а не прочие народы. Она заключается в том, что Он желал выказывать мощь именно от святилища и ковчега завета. И по этой же причине Давид недавно назвал Бога Богом израильтян. Так вот, коль скоро Бог не напрасно велел почитать Себя в святилище и обещал быть близким к Своему приходящему туда народу, здесь и говорится, что Он заповедал Свою силу из храма, поскольку уверенность в Его благодати следовало искать в ковчеге завета и обетованиях. Перевод же некоторых «в Иерусалиме» звучит весьма прохладно и извращает смысл пророческих слов. Ведь Давид молится о том, чтобы сила излилась на избранный народ из святилища, подразумеваемого путем синекдохи под именем царствующего града.
Но спрашивается, почему Давид говорит здесь о еще не построенном храме? Вероятно, что под храмом или чертогом пророк подразумевал скинию. Думать так значительно лучше, чем вместе со многими толкователями воображать в словах Давида какое-то упреждение будущего. Ковчег же завета, несомненно, уже тогда находился в Сионе. И как прежде пророк приписывал Богу уже одержанные победы, так и теперь он производит от Него их плоды. Действительно, Давид говорит, что усмиренные им цари не только будут данниками его и его потомков, но и признают своим победителем Самого Бога. А если это так, то верующим тем более подобало принести Богу добровольную жертву хвалы.
31) Погуби сборище. Некоторые переводят: «упрекни сборище». Но я бы предпочел, вместе с самыми опытными знатоками еврейского языка, проводить следующее различие: глагол גער, если после него идет предлог ב, означает «упрекать», а при наличии прямого дополнения — «губить». Существительное же חית ни в коем случае не стоит переводить как «зверь». Ведь Давид, безусловно, молится здесь о том, чтобы Бог уберег Свой избранный народ, погубив при этом его кровных недругов. Говоря же о сборище тростника, Давид имеет в виду не немощь, а определенный вид оружия. То есть слово «сборище» означает здесь копьеносцев. Действительно, в некоторых странах, где тростник был похож на дерево или, по крайней мере, обладал крепостью древесного ствола, из него обычно изготовляли копья. Также известно, что восточные народы, как правило, посылали в бой копьеносцев. Затем пророк то же самое сборище называет стадом волов. При этом он несомненно намекает на их будущее заклание. И хотя словом אבירים евреи также называют сильных людей, все же, поскольку (как мы видели в другом месте) это существительное переносится на волов, и сразу же затем идет фраза о тельцах народов, я вполне уверен, что здесь Давид иносказательно указывает на зверонравие и свирепость своих врагов, или, по крайней мере, превознося их силу, признается в том, что Израиль не смог бы им сопротивляться без помощи Божией.
Следующая же часть стиха не лишена некоторой двусмысленности. Имеются в виду слова: «попирающего в слитках серебра». רפס у евреев означает «попирать». Но, поскольку этот глагол стоит в породе hитпаэль, его дословно надо переводить так: «кто заставляет себя попирать» — что некоторые понимают как «хвалиться» и «превозноситься». Другие видят в сказанном совершенно противоположный смысл, а именно: «враги должны смириться и в знак своего подчинения принести слитки золота». Но зачем Давиду просить о погибели и уничтожении уже побежденных врагов, которые перестали упорствовать и смиренно преподнесли ему дань? Эти толкователи отвечают так: хотя разоруженные враги и не могли свирепствовать открыто, они все же не оставили саму эту свирепость и были всегда готовы восстать вновь. Особенно это верно в отношении врагов Церкви, которые всегда взращивают в себе ядовитую ненависть, и, хотя временно ведут себя сдержанно, как только им предоставляется случай, набрасываются на нее с новым неистовством. Но, поскольку нет никакой нужды искажать подобным образом слова Давида, я предпочел бы понимать их просто: враги возликуют, попирая слитки серебра. Вполне возможно, что у их сандалей были серебряные пряжки. Ведь известно, что среди восточных народов всегда процветала неумеренная роскошь.
Однако следующую затем фразу, безусловно, нельзя понимать в вышеупомянутом смысле отвержения: «рассыпь народы, желающие браней». Здесь пророк показывает, что эти народы без причины стремятся к войнам и смутам и, хотя никто не провоцирует их к этому, по собственной воле и с большим желанием нарушают покой других племен. Впрочем, из того, что Давид, одержав столько побед, тем не менее, вверяет защиту себя и всего народа Богу, мы узнаём, что Церкви в этом мире не следует надеяться на безмятежность и спокойствие. Ведь сатана постоянно науськивает на нее все новых и новых врагов, а Бог даже таким способом проверяет и упражняет наше терпение. Сравнив же своих врагов с волами и тельцами и сказав, что они желают браней, пророк увещевает верующих к скромности, дабы те обрели в Боге всегда готовую для них помощь. Ведь чем наглее восстают на нас наши враги, чем разнузданнее потакают они своим вожделениям, тем большую склонность будет проявлять Бог к оказанию нам помощи. Ибо обуздывать волов и воинственных исполинов — как раз Его дело. Поэтому эта молитва одновременно учит нас, что Бог будет противиться всем насильникам, с вожделением стремящимся причинить вред при каждом неправедном нападении. И если мы будем прибегать к помощи Божией, сохраняя спокойствие и уверенность, то без всякого сомнения можем надеяться на рассеяние и поражение наших врагов.
32. Придут вельможи из Египта; Ефиопия прострет руки свои к Богу. 33. Царства земные! пойте Богу, воспевайте Господа, 34. шествующего на небесах небес от века. Вот, Он дает гласу Своему глас силы. 35. Воздайте славу Богу! величие Его — над Израилем, и могущество Его — на облаках. 36. Страшен Ты, Боже, во святилище Твоем. Бог Израилев — Он дает силу и крепость народу (Своему). Благословен Бог!
[32. Придут вельможи из Египта; Эфиопия быстро прострет руки свои к Богу. 33. Царства земные, пойте Богу, воспевайте Господу. Селах. 34. Разъезжающему на небесах небес древности; вот, Он изведет в гласе Своем глас силы. 35. Воздайте крепость Богу над Израилем; величие Его и крепость — на облаках. 36. Страшен Ты, Боже, от святилищ Твоих; Бог Израилев Сам даст крепость и силы народу; благословен Бог.]
32) Придут вельможи. Пророк снова переходит к благодарению и подтверждает сказанное им ранее: цари придут, чтобы заплатить дань Богу. При этом он особо упоминает о Египте и Эфиопии. Отсюда следует вывод, что это пророчество относится ко Христу, под водительством Которого египтяне и эфиопы, наконец, покорились ярму Божию. Глагол תריץ, переведенный нами как «быстро прострет», означает то же, что и «заставит бежать». Но нам следовало несколько смягчить грубость метафоры. Впрочем, не ясно, указывает ли здесь Давид на готовность к повиновению или просто хочет сказать, что эфиопы, смиренно протянув руки к Богу, попросят Его о пощаде. Ведь подобный жест свойственен молящимся и упрашивающим. Но, поскольку в обоих случаях речь будет идти о подчинении, вполне достаточно понять главную мысль Давида: Эфиопия и Египет покорятся власти Божией. И это сделают не только они, но и самые дальние страны. Причем пророк идет еще дальше и велит всем земным царствам воспевать Богу, указывая этим выражением, что те, кто прежде презирал Господа, станут Его добровольно чтить. Действительно, как было сказано в другом месте, только познание Бога развязывает язык для проповеди Его имени. Поэтому из того, что Моисей и пророки приглашали язычников к принесению жертвы хвалы, несомненно доказывается призвание последних.
Далее, чтобы никто не счел нелепым, что весь мир приводится здесь к почитанию Бога, прежде вполне довольствовавшегося одним-единственным народом, Давид добавляет, что у Бога — законная власть над всеми пределами земли, коль скоро Он разъезжает на небесах небес. Этими словами пророк хочет сказать то же, о чем мы говорили в начале толкования на псалом: Бог простирает Свою верховную власть над всеми творениями и управляет по Своей воле всем миром. И хотя высказывание это звучит обобщенно, призывая всех людей почитать величие Божие, все же не стоит отрывать его от контекста. Ведь прямо упомянув о язычниках, бывших тогда чуждыми Церкви, Давид распространяет на них власть Божию, положенную Ему по праву Творца, и как бы говорит: нет ничего удивительного, если Бог, восседающий на небесах, также держит в Своих руках всех обитателей земли. Поэтому он называет небеса небесами древности, давая понять, что весь человеческий род с самого начала находился под властью Божией десницы. И слава Божия еще ярче сияет в том, что, несмотря на высочайшее здание небес, на их различные противоборствующие друг другу движения, в них все же наблюдается наилучшая соразмерность и слаженность, и этот прекраснейший порядок остается неизменным в течение столь многих веков. Теперь мы понимаем, каким образом древность небес восхваляет перед нами чудное дело рук Божиих.
И, упомянув о творении, пророк тут же переходит к грому, обозначаемому, как мы уже видели в Пс 29:4 [в Синодальном переводе Пс 28:4 — Прим. пер.], словосочетанием «глас силы». Хотя это выражение можно истолковывать двояко: или так, что Бог Своим повелением создает гром, звук которого потрясает небо и землю; или так, что в громе Он являет силу Собственного гласа. Подробнее я рассуждал об этом в процитированном выше отрывке, где показал, что Бог не без причины изображается издающим громкий глас, коль скоро это обстоятельство весьма действенно внушает страх человеческим душам. И, чтобы пробудить наше неразумие, или, скорее, избавить нас от беспечности, пророк как бы делает нас свидетелями всего вышеперечисленного, пользуясь указательным словом «вот».
35) Воздайте крепость. Давид отсылает нас к предыдущей фразе, в которой говорилось о том, как Бог издает глас силы. Ведь, строго говоря, не в нашей власти что-либо воздать Богу. Но, поскольку мы часто лишаем Господа положенной Ему чести, Давид, изобразив Его устрашающе гремящим с небес, велит нам, в свою очередь, воспеть Ему хвалу. Впрочем, чтобы народы не осуетились, как обычно, в собственных домыслах, он отсылает их к учению закона, в котором Бог явил нам Самого Себя. Пророк как бы говорит, что, начав с рассуждений о сотворении мира и управлении им, мы с необходимостью должны прийти к тому учению, в котором Бог призывает к Себе людей как Отец, дабы они не блуждали от Него вдали. Сюда же относится и эпитет «Бог Израиля». Впрочем Давид не только велит народам проповедовать имя Божие устами, но и призывает их уверовать в Бога. Ведь, строго говоря, мы лишь тогда приписываем Богу силу и крепость, когда полагаемся только на Его защиту. Поэтому, сказав, что крепость Божия на облаках, пророк тут же добавляет, что Бог страшен от святилищ Своих. То есть из храма Своего Он выказывает такую силу, которая достаточна для того, чтобы внушить страх Его врагам. Толкование же тех, кто относит сказанное к небу и земле, не соответствует контексту, поскольку тут же следует фраза: «Бог Израиля даст крепость и силы народу». Отсюда ясно, что речь идет о защите Богом Своей Церкви.
Слово же «святилище», как мы видели выше, стоит во множественном числе, поскольку скиния состояла из трех частей. В итоге, Давид предлагает верующим ковчег завета как некий символ упования, дабы они, положившись на слова: «Я живу посреди вас» (Исх 25:8 и Исх 29:45), — обрели покой под крыльями Божиими и безбоязненно призывали Его имя. Действительно, Израильский народ обладал привилегией спокойно жить под защитой Божией только потому, что в силу благодатного завета был избран Его особым стадом. Отметим также, что вышеупомянутую устрашающую силу Божию пророк прилагает теперь к спасению Его Церкви.
