Краткое содержание. Хотя многие толкователи относят этот псалом к заговору Авессалома, когда Давид, изгнанный из своего царства, в страхе бежал в пустыню, все же более вероятно, что здесь пророк жалуется Богу на несправедливость и жестокость Саула, доведшего его до крайней скорби. Действительно, эта воссылаемая в слезах молитва говорит о великой пылкости чувств, и в ней Давид приводит все обстоятельства, способные склонить Бога к милосердию. Но, высказав свои желания и поведав о своей скорби, пророк затем воодушевляет себя к надежде на избавление, и, словно уже обретя просимое, громко прославляет Божию благодать.
1. Начальнику хора. На струнных орудиях. Учение Давида. 2. Услышь, Боже, молитву мою и не скрывайся от моления моего; 3. внемли мне и услышь меня; я стенаю в горести моей, и смущаюсь 4. от голоса врага, от притеснения нечестивого, ибо они возводят на меня беззаконие и в гневе враждуют против меня.
[1. Начальнику. На Негинот. Наставление Давида. 2. Услышь, Боже, молитву мою и не скрывайся от моления моего. 3. Внемли мне и ответь мне; я восплачу в словах моих и взволнуюсь. 4. От голоса врага, от притеснения нечестивого; ибо они возводят на меня беззаконие, в гневе враждуют против меня.]
2) Услышь, Боже. Из этих слов ясно, что Давид, воссылая свою молитву, испытывал крайнюю скорбь. В самом деле, душу этого святого, наделенного героической силой мужа не могли настолько смутить малые неудобства или обычные горести. Значит, тревожиться и рыдать его заставила воистину великая нужда. Некоторые переводят глагол אריד как «буду господствовать». Но это совершенно противоречит контексту. Действительно, Давид не хвалится здесь мужеством, с которым управляет своей речью, но оплакивает свою беду и, чтобы вызвать к себе сострадание, говорит, что вынужден тревожиться и стенать. Идущие же затем слова о голосе врага, хотя и хорошо согласующиеся со следующим стихом, также можно соединить с фразой: услышь и не скрывайся. Разве что кто-то захочет отнести их к содержанию всего отрывка. Считается, что голос означает здесь исходящий от толпы шум. Давид как бы говорит, что враг идет на него, сопровождаемый великим войском. Но я, скорее, отнес бы это слово к угрозам. Ведь Саул, как бы дыша погибелью невинного человека, несомненно, также поносил его устами.
Фразу же «возводить беззаконие» некоторые понимают, как «ложно вешать или взваливать преступления на невиновного, не заслужившего ничего плохого человека». Но толкование это кажется слишком утонченным и не подходит к контексту. Действительно, с обсуждаемой фразой сочетается последняя часть стиха: «в гневе враждуют против меня». Поэтому, на мой взгляд, «возводить беззаконие» есть не что иное, как неправедно стремиться к истреблению несчастного человека и строить любые козни для причинения ему вреда. Разве что кто-то захочет различать эти две фразы так, что «враждовать в гневе» будет означать «идти на открытое насилие ради уничтожения человека», а «возводить беззаконие» — «воевать с ним путем обмана и козней». В таком случае און означает здесь скрытую злобу.
Притеснение же нечестивого понимается в активном смысле как несправедливое угнетение с его стороны. И пророк клеймит своих врагов словом «нечестивый» не столько, чтобы обвинить их, сколько, чтобы засвидетельствовать собственную непорочность. Действительно, не сознавать за собою зло и знать, что с тобою враждуют без причины, — великое утешение во время гонений. Ведь тогда можно надеяться на помощь от Господа, обещавшего всем несчастным Свое покровительство и защиту.
5. Сердце мое трепещет во мне, и смертные ужасы напали на меня; 6. страх и трепет нашел на меня, и ужас объял меня. 7. И я сказал: «кто дал бы мне крылья, как у голубя? Я улетел бы и успокоился бы; 8. далеко удалился бы я, и оставался бы в пустыне; 9. поспешил бы укрыться от вихря, от бури».
[5. Сердце мое трепещет во мне, и смертные ужасы напали на меня; 6. страх и трепет нашли на меня, и ужас объял меня. 7. И я сказал: кто даст мне крылья, как у голубя? Я улечу и успокоюсь. 8. Вот, удалю переселение, буду покоиться в пустыне. Селах. 9. Ускорю избавление мне, от возбужденного ветра, от вихря.]
5) Сердце мое... Отсюда еще яснее видно, сколь тяжкие страдания пришлось перенести Давиду. Действительно, здесь говорит не какой-нибудь женственный или изнеженный человек, но тот, кто уже много раз доказывал свою стойкость. Однако пророк не только жалуется на жестокие, нанесенные ему врагами обиды, но и, говоря, что объят страхом, признаётся, что у него вовсе не каменное сердце. Отсюда виден накал тех битв, через которые ему пришлось пройти. Одновременно мы узнаём, что, если Бог будет упражнять Своих рабов жестко и сурово, поколеблется любой, даже самый мужественный человек. В самом деле, когда нам хорошо, каждый кажется себе непобедимым воином. Но, если предстоит серьезная и тяжелая битва, наша немощь выдает себя открыто. И, пользуясь этим поводом, сатана хитро подталкивает нас к отчаянию, как будто Бог, временно лишив нас помощи Своего Духа, тем самым показал, что вовсе не заботится о нашем спасении. Итак, достойно особого внимания то обстоятельство, что Давид, заваленный горою несчастий, одновременно вел внутренний бой со своими страхами и стал призывать Бога в самый разгар этого сражения. Называя же свои ужасы смертными, пророк показывает, что, не обопрись он на силу Божию, он, несомненно, поддался бы им.
7) Кто даст мне..? Этими словами Давид не только указывает на безысходность своего положения, но и с горечью говорит о том, что изгнание — это лучшее из того, о чем он может просить. Причем не такое, какому обычно подвергаются люди, но такое, какое бывает у голубя, улетающего в пустынную местность. А это ясно показывает, что пророка могло спасти только чудо. Ведь, находясь в изгнании, он лишился возможности жить среди людей, и положение его было хуже, чем у любой птицы. По мнению некоторых, из всех птиц голубь упомянут здесь потому, что отличается быстротой полета. Но не знаю, достаточно ли это обоснованно. Еще глупее выглядит то, что болтают об этом отрывке иудеи: на иврите слово «крылья» стоит в единственном числе потому, что голуби якобы летают лишь на одном из крыльев. Но изменение грамматического числа встречается в Писании весьма часто. Поэтому приведенное сравнение, скорее, основано на том, что Давид желал спастись от жестокости своих врагов так же, как пугливый и невоинственный голубь спасается от ястреба. Отсюда можно понять, в каком стеснении находился тот, кто, забыв об обетованном царстве, в страхе думал лишь о позорном бегстве, и, оставив родину, был готов отбросить людские обычаи и скрываться в какой угодно пустыне.
Сюда же относятся и слова о том, что, уступая ярости врагов, Давид не отказывается от переселения в дальние края. Причем он не ждет подходящего случая и не тянет время подобно тем, у кого остается какая-то надежда. Его слова принадлежат человеку, отчаявшемуся в своем плотском разуме. Отсюда можно понять жестокость испытанных Давидом мучений. Ведь он готов отречься от всего, дабы хотя бы так спасти свою жизнь. Поэтому неудивительно, если при таком беспокойстве и терзании его сердце получило от скорби почти смертельную рану. Слово סועה некоторые переводят как «бурный». Действительно, здесь говорится об ураганном, возникающем от смерча ветре. Но, коль скоро в этом отрывке также упоминается вихрь, речь идет о ветре воистину порывистом и сильном, вынуждающем путников бежать до тех пор, пока они не найдут для себя укрытия.
10. Расстрой, Господи, и раздели языки их, ибо я вижу насилие и распри в городе: 11. днем и ночью ходят они кругом по стенам его; злодеяния и бедствие посреди его; 12. посреди его пагуба; обман и коварство не сходят с улиц его...
[10. Погуби, Господи, раздели языки их, ибо я видел муку и распрю в городе. 11. Днем и ночью ходят они кругом по стенам его; и страдание, и бедствие посреди его. 12. Посреди его безобразие; и не сходят с улиц его обман и коварство.]
10) Погуби, Господи. Здесь, собравшись с духом, пророк снова начинает призывать Бога. Иначе он поступил бы глупо, бесцельно сотрясая воздух своими жалобами, подобно безбожникам, не столько поддерживающим, сколько изнуряющим себя напрасным утешением. Святые также примешивают к своим молитвам бестолковые и беспорядочные стенания, но, в конце концов, все же возвращаются к подлинному молитвенному упованию. Желая же, чтобы язык врагов разделился, Давид, кажется, намекает на кару, постигшую город Вавилон. Итог состоит в том, что Бог, усмирив все волнения, расстроит нечестивые замыслы и расточит злодейские заговоры. Однако пророк косвенно указывает на этот достопамятный пример, которым Бог однажды засвидетельствовал, что в Его власти лишить преступных и злых возможности общаться, тем самым сведя на нет все их усилия. Так и сегодня Бог разваливает злодейские союзы, которые заключают между собой враги Церкви, заставляя одних ненавидеть других, внушая им взаимное недоверие и противоположные чувства. И, если каждый из них стремится к господству, не соглашаясь в чем-либо уступать другим, они сами по собственной воле себя ослабляют.
Далее, чтобы молиться с упованием, пророк упоминает о злобе и порочности своих врагов. Действительно, надо всегда придерживаться принципа: чем наглее грешат люди, тем ближе к ним мщение Божие. Поэтому Давид, видя необузданную людскую вседозволенность, делает вывод о скорой помощи Божией. Ведь противиться гордецам и оказывать милость смиренным — воистину Его дело (Иак 4:6). Прежде всего Давид говорит, что жалуется на врагов вполне обоснованно, поскольку уже претерпел от них обиды, муки и тяготы. В отношении же слова «город» толкователи, на мой взгляд, напрасно утруждаются вопросом: имеется ли здесь в виду Иерусалим или Кеиль. Действительно, кажется, что Давид использует это слово в другом смысле. Он хочет сказать, что повсюду, на глазах у всех, царит дерзкая решимость причинять вред другим людям. Здесь присутствует косвенный антитезис между городом и тайными укрытиями. Пророк как бы говорит: бесстыдный обычай создавать распри воистину возобладал и от ежедневного употребления воспринимается как общий для всех закон. И хотя здесь, вероятно, идет речь о столице царства или, по крайней мере, о городе, в котором жил Саул, ничто не мешает распространить сказанное на весь народ. Но я все же придерживаюсь того, о чем уже говорил: существительное «город» стоит здесь в обобщенном смысле. С помощью него Давид показывает, что в народе распространилась такая вседозволенность в отношении греха, с какой разбойники грабят в лесу путников.
Сюда же относится и фраза о том, что пороки как бы обходят городские стены. Действительно, поскольку города окружены стенами, чтобы защититься от набегов и грабежей, Давид оплакивает здесь извращение установленного порядка. То есть, вместо укреплений город окружают распри и притеснения, как бы ходящие по его стенам. О словах же און и עמל было сказано в другом месте. Давид указывает и на причину всего вышеперечисленного: посреди города — безобразия, на площадях его — обман и коварство. Ведь там, где царит обман и извращенные ухищрения, люди, сознавая свою безнаказанность, непременно пойдут на грабежи и хищения, на притеснения простых и мирных граждан. Говоря кратко, пророк противопоставляет общественному благоустройству гнусную и отвратительную ἀταξί αν, обычную там, где правит сатана, и как бы говорит: здесь отсутствует всякая справедливость, всякий порядок и всякое стремление к чести и правоте.
Так что идет ли речь об одном городе или о многих, чудовищно уже то, что люди, зовущие себя святым народом Божиим, впали в беспросветный разврат и превратили свои города в притоны разбойников. Между тем следует помнить, что столь порочные, исполненные дурных нравов, города предназначены к вечной погибели не только в силу молитв Давида, но и приговором Святого Духа.
13. Ибо не враг поносит меня, — это перенес бы; не ненавистник мой величается надо мною, — от него я укрылся бы; 14. но ты, который был для меня то же, что я, друг мой и близкий мой, 15. с которым мы разделяли искренние беседы и ходили вместе в дом Божий. 16. Да найдет на них смерть; да сойдут они живыми в ад, ибо злодейство в жилищах их, посреди их.
[3. Воистину, не враг поносил меня, ибо я перенес бы; не противник мой возвеличился надо мною, ибо я укрылся бы от него. 14. Ты же, человек, по чину моему, вождь мой и близкий мой. 15. Мы, которые вместе в сладости обладали тайной, ходили сообща в дом Божий. 16. Да найдет на них взыскательница смерть; да сойдут они живыми в могилу, ибо злодейства в жилище их, посреди их.]
13) Воистину, не враг... Пророк подчеркивает тяжесть нанесенных ему обид, говоря, что ему досаждали не только открытые враги, но и притворные, вероломные друзья. Действительно, если нашу погибель замышляют те, кто должен был нам помогать, мы чувствуем себя особенно опозоренными. Но, поскольку глагол נשא обычно толкуют неправильно, словно Давид сказал, что терпеливо перенес бы поношение от явного врага, читателям надо сообщить о том, что пророк, скорее, жалуется здесь на невозможность уберечься от тайных козней. Так что я считаю повтором фразы: «перенес бы» и «укрылся бы». И «переносить» означает здесь не «терпеть», а, скорее, подняться и отразить удар. К примеру, мы говорим по-французски: I`eusse receu le coup. Действительно, когда мы тщательно остерегаемся открытых врагов, вероломным людям легче втереться к нам в доверие под предлогом притворной дружбы. И Давид говорит, что перед ним не было врага, удар которого он мог бы выдержать или отразить, не было противника, от которого он мог бы спрятаться.
Некоторые понимают глагол «возвеличиться» как «наносить словесные оскорбления». Но, на мой взгляд, этот смысл весьма ограничен. В действительности, это слово означает «обрушиваться на кого-то с насилием, восставать на кого-то с целью причинить вред». В итоге, Давид жалуется на притеснения, происходящие от тайных козней, которым он ничего не может противопоставить.
Кого же именно укоряет здесь пророк, не ясно. Не могу согласиться с теми, кто относит сказанное к Ахитофелу. Ведь не все, о чем говорится в этом месте, подходит воздвигнутому Авессаломом гонению. Мнение же тех, кто думает, что речь идет о каком-то предателе из Кеиля, предпочту не комментировать вовсе. Хотя также вероятно, что здесь имеется в виду кто-то из придворной знати, близость и связь которого с Давидом была хорошо известна. Разве что кто-то предпочтет отнести сказанное сразу ко многим людям. Действительно, разумно предположить, что вероломство тогда проявили многие, и каждый представитель знати, дабы не утратить царское благоволение, враждебно относился к святому пророку. Поэтому ничто не мешает подразумевать здесь всех фаворитов из окружения царя, вместе с самим их главою. И, слыша, что Давида не только донимали враги, но и злодейски предали друзья, мы должны твердо усвоить следующее: в его лице нам представлена участь всех благочестивых, дабы каждый из нас был готов к этой двойной битве. Ведь сатана грозит Церкви Божией не только мечом и убийствами, но и подсылает ей внутренних врагов, нападающих на нее путем обмана и козней. От этой разновидности врагов (как говорит Бернард) нельзя спастись бегством, также нельзя и обратить этих врагов в бегство.
Но кто бы ни имелся в виду конкретно, Давид сначала зовет его человеком своего чина, ибо именно так я толкую слово ערך. Переводить же его как «оценка» совершенно неуместно, независимо от того, понимать ли оценку в пассивном смысле — как равенство, или в активном — как суждение самого Давида. Поэтому одни переводят: ты был равный со мной. А другие: я считал тебя своим вторым «я». Но лучше подходит к контексту жалоба Давида о том, что разорвались узы взаимного общения, коими Бог соединил людей друг с другом. Действительно, как жизнь в военном лагере объединяет между собой воинов, так и во всех других случаях общие нужды и привычки с необходимостью порождают между людьми общность обязанностей и взаимную дружбу. Поэтому, если к какому-то служению призывают сразу двух людей, Бог как бы соединяет их под Своей властью, дабы они по-дружески друг другу помогали. И Давид отягчает этим обстоятельством преступление того, кто его предал, и с той же целью называет его своим вождем или начальником, а в конце ставит в укор сладостное общение (в процессе которого они доверяли друг другу тайны) и совместное посещение священных собраний. Ведь רגש, raghes, скорее означает здесь общение, нежели идущий от толпы шум. Давид как бы говорит, что был близким товарищем этого вероломного человека.
Впрочем, в последней части стиха он также жалуется на то, что предан тем, с кем сообщался и у кого учился не только мирскому, но и почитанию Бога. И этот человек предал пророка несмотря на то, что религия — самые священные, связывающие людей узы. Кроме того, Святой Дух осуждает здесь также тех, кто разрывает существующие между людьми природные узы. Действительно, весь человеческий род представляет собой некое единое сообщество. Но чем ближе один к другому, тем священнее имеющаяся между ними связь. Ибо мы должны придерживаться принципа, неизвестного мирским людям: не случайно, а по провидению Божию людей соединяют соседство, родство и призвание к одному делу. Но самым священным является, конечно, союз в благочестии.
16) Да найдет на них... Теперь Давид обрушивается на всю враждующую с ним партию. И все же в этой молитве он имеет в виду не весь народ, а вождей и предводителей, преследовавших его преступно и без причины. В другом месте мы говорили, что Давид молился против врагов вовсе не из-за слепоты или порочности чувств. Ведь он защищал не свое дело, а дело Божие, и управлял им не кто иной, как Святой Дух. Итак, его прошение было вызвано не волнением, не слепой ревностью или гневом. И никто не должен, ссылаясь на его пример, позволять себе изрыгать проклятия при любой причиненной ему обиде. Ведь, если нами руководит жажда мщения, мы будем весьма плохими подражателями святому пророку, который с искренней и рассудительной ревностью упрашивал Бога покарать отверженных, уже предназначенных к погибели, людей.
Глагол же ישי некоторые переводят как «да осудит», что весьма натянуто. Так же не вполне убедителен перевод других, где говорится о смерти-взыскательнице. Поэтому я выбрал здесь то, что звучит проще. Однако я охотно соглашусь с замечанием толкователей, считающих, что Давид, желая своим врагам сойти в могилу живыми, намекает на кару, поразившую Корея, Дафана, Авирона и всех их сторонников (Числа, 16:31). Хотя, на мой взгляд, о внезапной и неожиданной смерти здесь сказано именно потому, что эти люди думали, будто смогут защититься от нее с помощью своего богатства. Давид как бы говорит: Господи, коль скоро они, ослепленные своей силой, больше не причисляют себя к простым смертным, сделай так, чтобы земля поглотила их живыми. То есть пусть ничто не мешает им со всей их гордыней подвергнуться той казни, которую они заслужили. И приведенная причина снова показывает, что Давид не столько ополчается на врагов лично, сколько возвещает справедливую кару всем нечестивым, несправедливо досаждающим Церкви Божией.
Злодейства, — по его словам, — находятся в жилищах их. Иными словами: там, где они живут, будут обитать многие непотребства. И эту мысль он выражает еще лучше фразой «посреди их», означающей, что нечестивые как бы лелеют в себе злодейства, и поэтому последние — их неразлучные спутники, живущие с ними под одной крышей.
17. Я же воззову к Богу, и Господь спасет меня. 18. Вечером и утром и в полдень буду умолять и вопиять, и Он услышит голос мой, 19. избавит в мире душу мою от восстающих на меня, ибо их много у меня; 20. услышит Бог, и смирит их от века Живущий, потому что нет в них перемены; они не боятся Бога...
[17. Я же воззову к Богу, и Иегова сохранит меня. 18. Вечером и утром и в полдень буду молиться и возопию, и Он услышит голос мой. 19. Избавил в мире душу мою от брани, бывшей против меня, ибо во множестве были со мною. 20. Услышит Бог, и поразит их, и Тот, Кто восседает от начала. Селах, потому что нет в них перемен; и они не боятся Бога.]
17) Я же воззову. Я оставил все глаголы в будущем времени, поскольку Давид не столько говорит о том, что уже сделал, сколько воодушевляет себя к усердной молитве и упованию. Поэтому, хотя положение пророка казалось безвыходным, и он почти ничем не отличался от мертвого, он все же утверждает, что не оставит молитвы и надеется на успех. В следующем же стихе Давид еще выразительнее обязывает себя к стойкости. Ему было мало просто сказать «буду молиться», поскольку то же самое поверхностным образом делают многие, тут же слабеющие и отпадающие. Его слова, во-первых, указывают на постоянство, а во-вторых, на пылкость.
Из упоминания о вечере, утре и полудне, можно заключить, что у благочестивых были тогда установленные для молитвы часы. Действительно, поскольку утром и вечером в храме приносились ежедневные жертвы, каждого призывали к частной домашней молитве в то же время суток. Дневное же время предназначалось тогда для других жертвоприношений. И коль скоро мы ленивы в отношении молитвы так же, как и иудеи, — если каждый из нас не будет понукать и подбадривать себя, главное служение благочестия неизбежно придет в упадок. И мы окончательно забудем о молитве, если не удержим себя от этого с помощью какой-то узды. Поэтому Бог, установив для молитвы определенные часы, тем самым хотел дать нам лекарство от немощи. И то же самое следует отнести к молитвам частным, как явствует из этого отрывка, которому вторит пример Даниила (Дан 9:3). Сегодня жертвы отменены, но, поскольку нам, по-прежнему, свойственна лень, от которой тогда надо было избавляться с помощью подобных вспомоществований, наше положение, по сути, одинаково с отцами, и поэтому каждый должен выбрать для себя определенные молитвенные часы.
Глагол же «возопию», как мы уже говорили, указывает на пылкость молящегося. Он — как бы признак наивысшего страдания, беспокойства и страха, охвативших в то время Давида. Ведь пророк издавал лишь тот вопль, который исторгали из него душевная скорбь и печаль. Итак, Давид свидетельствует о том, что никакие мучения не мешали ему воссылать свои жалобы Богу и лелеять в своем сердце твердую надежду на спасение. Ведь он был всецело убежден в том, что Бог непременно услышит его молитвы.
19) Избавил в мире... Мнение тех, кто читает два предыдущих стиха в прошедшем времени, кажется в чем-то обоснованным. В этом случае Давид, ссылаясь на уже полученное избавление, как бы доказывает этим, что Бог его услышал. Но можно с легкостью возразить: Давид хвалится своим состоявшимся спасением либо потому, что был в нем полностью убежден, либо потому, что смешал здесь относящиеся к разным временам размышления. Известно, что порой он добавляет к рассказу итог изложенных в нем событий. Поэтому, вначале рассказав о своих молитвах, пророк впоследствии говорит о том, что из них вышло, и благодарит Бога за избавление. Он утверждает, что избавлен в мире или к миру, потому что, подвергаясь крайней опасности, обрел его воистину чудесным образом.
Следующая же фраза «во множестве были со мною» допускает два толкования. Некоторые относят ее к врагам. Согласно им «со мною» означает то же, что и «против меня». В этом случае пророк подтверждает факт избавления, о котором говорил выше: осаждаемый огромной толпою, он вышел невредимым лишь по чудесной благодати Божией. Другие предпочитают относить сказанное к ангелам, великое множество которых, как известно, сражается за нас и как бы разбивает лагеря вокруг боящихся Бога. Предлог же ב, по мнению этих толкователей, здесь, как и во многих других местах, излишен. То есть Давид просто имел в виду, что с ним пребывало огромное множество ангелов. И этот последний смысл содержит весьма утешительное учение, гласящее, что Бог, хотя и не нуждается в какой-либо помощи, все же из-за нашей немощи пользуется многочисленными помощниками, способствующими нашему спасению. Но, возможно, еще лучше отнести сказанное к врагам. То есть Давид, упоминая об их множестве, тем самым еще больше превозносит избавившую его силу Божию.
20) Услышит Бог... Поскольку глагол ענה иногда означает «свидетельствовать», некоторые толкуют эту фразу так: Бог, со своей стороны, выступит против них свидетелем. Но не знаю, допускает ли такое толкование синтаксис. Ведь там, где говорится о предполагаемом свидетельстве, евреи добавляют предлог ב. Лично же я не сомневаюсь, что у Давида этот глагол означает «поражать», но при этом содержит в себе некую двусмысленность и ироническую издевку. Действительно, у евреев ענה чаще всего значит «давать ответ». Поэтому, ранее сказав о том, что Бог услышит, пророк, без сомнения, имел в виду себя лично. Теперь же он добавляет, что услышан именно для того, чтобы Бог восстал, как Судья, на угнетавших его врагов. Одновременно Давид наделяет Бога эпитетом, приносящим благочестивым душам немалое утешение в волнениях и смутах. Действительно, мы столь поспешны и нетерпеливы именно потому, что не можем подняться в своих мыслях до вечности Божией. Но хуже всего бывает тогда, когда смертные, в любой миг готовые исчезнуть подобно тени, меряют Бога мерками собственного разума. Ведь в этом случае, как бы стащив Бога с вечного престола, они, по сути, подчиняют Его мирским неурядицам.
Потому что нет в них перемен. Поскольку חלף означает как «отрывать», так и «изменять», по мнению некоторых Давид жалуется здесь на то, что Бог слишком долго откладывал погибель тех, кто достоин немедленной и внезапной кары. Но я не вижу, как согласовать подобный смысл с контекстом. Поэтому лучше поступили другие, переведя это слово как «перемены». Хотя и в этом случае толкователи разногласят. Некоторые понимают так, что не стоит надеяться на их изменение к лучшему, поскольку их упорство воистину погибельно. Таким образом, эти люди полностью привержены своей злобе, не склонны к покаянию, и души их исполнены какой-то врожденной жестокости, не позволяющей им проявлять милосердие и человечность. Но правильнее понимают другие, думая, что здесь содержится определенная жалоба: благополучие их воистину не имеет конца, и они словно не подвержены общим людским невзгодам. И Давид говорит, что подобное снисхождение Божие развращает их, приводя к тому, что эти люди отбрасывают всякий страх, словно они избавлены от участи всех смертных.
Таким образом, стоящий в еврейском оригинале союз указывает здесь на следствие: в них нет перемен, поэтому они не боятся Бога. Действительно, чем дольше дремлют они в наслаждениях, тем больше ожесточаются в злобе. А там, где господствует гордыня, мы никогда не вспомним о том, что мы — люди, пока Господь продолжает нас щадить. Косвенно же пророк порицает безумие тех, кто воображает себя полубогом, коль скоро не подвержен общим с другими невзгодам. Ведь сколь скоротечной предстанет человеческая жизнь, если сравнить ее с Божией вечностью? Итак, будем тщательно остерегаться того, как бы при благополучии и успехе в нас не проникла эта восстающая на Бога самоуверенность.
21. ...Простерли руки свои на тех, которые с ними в мире, нарушили союз свой; 22. уста их мягче масла, а в сердце их вражда; слова их нежнее елея, но они суть обнаженные мечи. 23. Возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя. Никогда не даст Он поколебаться праведнику. 24. Ты, Боже, низведешь их в ров погибели; кровожадные и коварные не доживут и до половины дней своих. А я на Тебя, (Господи,) уповаю.
[21. Простер руки свои к миру своему, нарушил завет свой. 22. Слова уст его мягче масла, а сердце их — вражда; слаще елея речи их, а сами — дротики. 23. Возложи на Иегову твое «давать», и Он упасет тебя; не позволит Он вовек поколебаться праведнику. 24. Ты, Боже, низвергнешь их в ров тления; люди кровожадные и коварные не доживут до половины дней своих; я же на Тебя буду уповать.]
21) Простер руки... Поскольку немного ниже пророк изменит число на множественное, вероятно здесь, прежде чем перейти ко всем своим врагам, он порицает самого зачинателя и главу нечестивого заговора. Давид вменяет ему, что тот развязал войну посреди мира и, таким образом, нарушил данное слово. Пророк обвиняет его в вероломстве, в том, что, не пострадав сам, он внезапно, без всякого объявления войны, применил силу и взялся за оружие. Действительно, тот, кто без причины нападает на своих союзников, много преступнее того, кто открыто мстит за причиненные себе обиды.
И эту мысль пророк развивает подробнее ниже, говоря, что в устах этого человека масло и елей, в то время как в сердце его — вражда, а речи его подобны дротикам. Ведь, на первый взгляд, имея весьма приятное звучание, они ранили своим тайным ядом так же, как мечи и копья. Как говорится в пословице: уста лживых источают смешанный с медом яд. И одновременно в их поступках проявляется исходящая из сердца жестокость. Хорошо известно, что Саул часто был ласков к Давиду, обещал ему всяческие блага, и даже льстил ему, чтобы заманить в свою западню. И придворные царя, без сомнения, вели себя с пророком столь же хитро и коварно. Так что главную битву дети Божии ведут с теми хитрецами, которые хотят заманить их и поймать в свою гибельную сеть. Но Святой Дух, осуждая здесь все коварные уловки и особенно лживую лесть, одновременно увещевает самих верующих стремиться к простосердечию.
23) Возложи на Иегову. Поскольку глагол יהב у евреев означать «давать», грамматика требует, чтобы יהב переводилось здесь как «твое давать» или «твой дар». И хотя большинство переводчиков выступает за другой смысл, они не могут объяснить, почему следует переводить: «твое бремя». Действительно, יהב никогда не понимается как «обременять», и не видно, чтобы происходящее из этого глагола существительное означало «бремя». Отсюда явствует следующее: к подобному смыслу этих переводчиков подтолкнуло то соображение, что фраза «возложи на Иегову дар твой» звучит грубо и нелепо. Действительно, весьма благочестиво говорить о том, что все свои заботы и тяготы мы должны возлагать на Бога, коль скоро единственное средство облегчения для наших больных душ — положиться на провидение Божие. Но, поскольку в Писании не встречается второго похожего примера, я охотно соглашусь с другим толкованием, содержащим полезное и весьма плодотворное учение. А именно: слово «давать» понимается здесь в пассивном смысле как благодеяния, которые мы выпрашиваем у Бога. Поэтому увещевание пророка направлено на то, чтобы заботу обо всем полезном для себя мы возложили на Господа.
Действительно, наша просьба к Богу помочь нам в нужде будет недостаточной, если в своих прошениях и пожеланиях мы не полагаемся на Его провидение. Ведь мы знаем многих бестолково молящихся людей, которые, беспокоясь и утруждаясь сверх всякой меры, хотят подчинить Бога собственным законам. Поэтому Давид не напрасно советует проявлять в молитве скромность и увещевает верующих предоставить Богу заботу об исполнении их прошений, коль скоро порок поспешности можно исправить лишь одним способом — дать право решать, чем нас следует одарить, именно Ему. Те же, кто толкует сказанное так: признай, что Бог до сих пор посылал тебе непомерные блага, и ты все еще должен надеяться на Его щедрость, — весьма далеко отходят от подлинного смысла. Действительно, не столь уж важно, увещевает ли Давид других, или самого себя. Но мне кажется, что, ссылаясь на собственный пример, он излагает учение, относящееся ко всем благочестивым.
Фраза же, стоящая в следующем стихе: «и Он упасет тебя» наилучшим образом подтверждает упомянутое мной учение. В самом деле, наша жизнь нуждается во многих вспомоществованиях, мы почти всегда пребываем в волнении и беспокойстве. Давид же обещает, что нашим пастырем будет Сам Бог, заботящийся о наших нуждах и помогающий нам в той мере, в какой это нам полезно. Затем пророк добавляет, что Бог не позволит праведникам поколебаться или упасть. И, даже если מוט понимать как «падение», смысл будет следующим: Бог всегда будет утверждать праведного, дабы он вовек не упал. Я же, хотя и не отвергаю подобного толкования, все же склоняюсь здесь к другому. Действительно, мы видим, что временами праведники колеблются и почти падают, когда разные бури швыряют их то в одну, то в другую сторону. И поскольку нет ничего печальнее, чем жить в постоянных невзгодах, Давид обещает, что им придет конец, потому что Бог не позволит праведникам вечно скорбеть, подвергаться опасностям и пребывать в заботах, но даст им в конце концов покой и отдохновение.
24) Ты, Боже... Давид снова возвращается к своим врагам, дабы показать разницу между своим и их исходом. И поскольку они временно торжествуют как победители и попирают ногами благочестивых, единственное утешение, остающееся тем, кто в страхе едва не падает духом от многочисленных опасностей, — уповать на уготованный себе покой. Что же касается отдельных слов, то отметим существительное «ров» и שחת, означающее могилу. Но выражение «низвергнуть в ров могилы» нельзя понимать буквально, поэтому многие переводчики предпочитают следовать этимологии еврейского слова (происходящего от глагола שחת, то есть «уничтожать» или «губить») и понимают это словосочетание как «ров тления». И все же воздержусь от окончательного решения, поскольку, какой бы вариант ни избрать, смысл меняется очень мало. Ведь Давид имел в виду, что его врагов ожидает не временное поражение, а вечная погибель. Таким образом, он отличает их от верующих, которые, часто погружаясь в бездонные колодцы злоключений, затем благополучно из них выбираются. Своим же врагам Давид обещает воистину смертельное обрушение, поскольку Бог низвергнет их в ту могилу, где они будут гнить вечно.
Люди кровожадные. Теперь пророк подтверждает сказанное ранее общим доводом. Действительно, из того, что всех жестоких и коварных людей, несомненно, ждет мщение Божие, Давид выводит, что его враги (чью свирепость и хитрость он испытал на себе) также не смогут его избежать. Однако опыт как будто этому противоречит. Ведь нет никого кровожаднее тиранов, по своей прихоти обрекающих на смерть весь человеческий род. Но один из тиранов, убивший тридцать тысяч человек, смог дожить до самой старости. Давид же имеет в виду именно таких людей, а не обычных убийц. Отвечаю: хотя Бог и не всегда скор в наказании тиранов, все же сказанное в этом отрывке подтверждается многочисленными свидетельствами. Ведь, как правило, достаточно принять во внимание только временные посылаемые тиранам кары, не требуя, чтобы их наказание полностью соответствовало вине, о чем я подробнее говорил в толковании на Пс. 37 [в Синодальном переводе Пс. 36 — Прим. пер.]. Кроме того, преступники, какими бы долгожителями они ни были, проводят свою жизнь в страхе и беспокойстве, влачат свои дни в смертной тени и, собственно говоря, не живут вовсе. И поскольку такая, проклятая Господом, жизнь хуже любой смерти, она не заслуживает того, чтобы принимать ее во внимание. Особенно, когда память о совершенном зле мучает этих людей подобно самому жестокому палачу.
Действительно, если хорошо подумать над тем, что значит жить справедливо и праведно, живущими будут признаны лишь те, кто живет и умирает для Бога, коль скоро только для них и смерть, и жизнь является приобретением. Так что мы получаем весьма своевременное утешение: всякий раз, как отверженные пытаются погубить нас мечом или хитростью, надо вспоминать о том, что они не будут торжествовать долго. Ведь Бог внезапно закружит их в вихре и рассеет, как туман, все их усилия, которыми они, казалось, могут погубить весь мир. В конце псалма также говорится о том, что этот суд Божий могут узреть только вера и терпение, коль скоро охрану своего спасения Давид видит в собственном уповании. Отсюда вывод: прежде чем Бог возьмет нечестивых от среды, они успеют вдоволь поупражнять нас, нанося обиды и оскорбления.
