1) Авраам был уже стар. Моисей переходит к рассказу о браке Исаака, о том, как Авраам, осознав, что уже стар, позаботился о сыне, дабы тот не взял себе в жены хананеянку. Упомянув о старости Авраама, Моисей намекает, что искать жену для своего сына его подвигнул преклонный возраст. Ибо старость, обычно означающая приближение смерти, должна побуждать нас к устроению семейных дел, дабы и после нашей смерти среди наших потомков царили мир, страх Божий и благополучие. Как мы увидим впоследствии, Авраам даже в старости был еще бодр. Но, сосчитав прожитые им годы, счел своевременным позаботиться о своем сыне. Мирские люди, отчасти непочтительно думая о браке, отчасти не понимая, сколь важным был для Исаака этот брак, удивляются тому, что Моисей, или скорее Дух Божий, говорит об этом событии столь подробно. Но если читать Писание с должным благоговением, легко понять, что в этом рассказе нет ничего лишнего. Поскольку люди едва верят в то, что провидение Божие распространяется даже на человеческий брак, Моисей и останавливается на этой теме так долго. Прежде всего, он дает понять, что Бог удостоил семью Авраама особой заботы поскольку из этой семьи должна была возникнуть Церковь. Но лучше по порядку обсудить все, о чем рассказывает пророк.
2) И сказал Авраам рабу своему, старшему. Заботясь о правильном выборе жены для сына, Авраам, безусловно, исполняет свой отеческий долг. Но он идет еще дальше. Поскольку Бог посредством священного завета отделил его от хананеев, он справедливо боится, как бы Исаак не породнился с ними и тем самым не отрекся от ига Божия. Некоторые толкователи думают, будто Аврааму просто не понравились дурные обычаи соседних народов, и он пришел к выводу, что его сын будет несчастен, если возьмет жену из их среды. Однако главный побудительный мотив был иной. Как я уже говорил, Авраам не хотел смешивать свой род с хананеями, зная, что Бог уже предназначил их к погибели. Больше того, поскольку его потомство должно было овладеть обетованной землею как раз после их погибели, Аврааму было предписано враждовать с ними как со своими вечными врагами. И хотя временно он жил среди них в мире и спокойствии, он все же не мог иметь с ними общее потомство, если не хотел смешивать то, что разделил Своей заповедью Сам Господь. Итак, отделившись от хананеев, Авраам хотел и сам остаться непорочным, и сохранить в непорочности свое потомство.
Положи руку твою. Ясно, что речь идет о торжественном обряде принесения клятвы. Но неизвестно, ввел ли этот обряд сам Авраам, или просто перенял его от своих отцов. Многие иудеи утверждают, что автором обряда был именно Авраам, поскольку, на их взгляд, этот обряд означал то же, как если бы раб поклялся святостью заключенного с Богом завета. Ведь как раз над упомянутой здесь частью тела и совершалось некогда обрезание. Христианские же писатели думают, что рука, положенная под стегно, означает почтение к благословенному семени. И все же вполне возможно, что древние отцы имели в виду нечто иное. Кое-кто из иудеев утверждает, к примеру, что этот обряд — символ подчинения, поскольку раб клянется здесь стегном своего господина. Еще заманчивее звучит предположение, что таким образом древние отцы клялись Иисусом Христом. Но поскольку я не люблю следовать малообоснованным догадкам, оставлю решение этого вопроса на усмотрение читателя. Хотя самой простой мне кажется версия, согласно которой рабы, принося клятву верности своим господам, свидетельствовали этим обрядом о своей покорности. Особенно учитывая то, что, по словам некоторых, этот обряд еще сохранился в кое-каких восточных землях.
Отметим, что речь не шла об обряде богохульном, както умаляющем славу Божию. Это следует из того, что в нем используется имя Божие. Раб кладет руку под стегно Авраама. Но при этом клянется Богом, Творцом неба и земли. А призывание Бога как свидетеля и судьи — правило, согласно которому и надо приносить благоговейную клятву. Ведь указанную честь нельзя воздавать кому-либо еще без тяжкого оскорбления Бога. Кроме того, пример Авраама учит нас, что люди, требующие клятвы на справедливом основании, не грешат. Ибо этот поступок подается не как грех Авраама, а как нечто вполне похвальное.
Повод же для клятвы, как я уже говорил, был весьма серьезен. Речь шла о том, чтобы узаконить для потомков завет Божий. Поэтому у Авраама были справедливые причины потребовать от своего раба в качестве гарантии клятву. Без сомнения, в Исааке были зримы великие добродетели. Кроме богатств, он отличался такими душевными и физическими достоинствами, что многие страстно желали с ним сблизиться. Поэтому его отец и боится, как бы после его смерти туземцы не прельстили Исаака лестью. Но пусть бы даже он мужественно противостоял этой лести (в сетях которой не запутываются лишь немногие юноши), все равно он мог бы поддаться чувству стыда и страху причинить обиду другим. Все эти и подобные опасности и хотел предотвратить святой муж, когда взял со своего раба клятву. Кроме того, на это его могла подтолкнуть какая-то иная, неизвестная нам, нужда.
3) Что ты не возьмешь… жены. Отсюда видно, какие порядки царили в доме Авраама. Человек, к которому он обратился, был рабом. Но поскольку отец семейства сделал его начальником, положение раба не мешает ему обладать второй по значению властью, которой должен был подчиняться даже законный наследник, Исаак. И действительно, авторитет Авраама и почтение к нему значили столь много, что, поставив вместо себя раба, он одним словом или кивком головы дал ему такие права, которые другие отцы семейств с трудом отстаивают даже за собою. Можно отметить также кротость Исаака, позволившего, чтобы им руководил раб. Ведь Авраам напрасно бы взял с раба клятву, если бы не был убежден в том, что его сын будет этому рабу повиноваться. Отсюда можно заключить, с каким почтением относился Исаак к своему отцу. Ибо этот отец, уверенный в его послушании, спокойно и без колебаний вверяет попечение о нем своему рабу. И этот пример должен служить для нас общим правилом. Детям не позволительно заключать браки без согласия их родителей. В самом деле, сама природная справедливость требует, чтобы в столь важном вопросе дети были покорны родительской воле. Но тогда тем более отвратительно варварство папы, посмевшего разорвать эти священные узы. Таким образом, следует сдерживать распутство молодых, дабы те не заключали браки необдуманно и не советуясь с родителями.
4) Но пойдешь в землю мою, и к племени моему. В этом выборе Авраам, кажется, руководствовался соображением, что живущая на его родине женщина охотнее пойдет за его сына, поскольку выйти замуж ей пришлось бы за своего соплеменника. И поскольку затем следует рассказ о том, как раб пришел в Падам Арам, некоторые делают вывод, что родиной Авраама была Месопотамия. Однако этот узел распутывается легко. Известно, что Месопотамией называлась не только земля, лежащая между Тигром и Евфратом, но и часть Халдеи. Ведь мирские писатели часто помещают в этой стране Вавилон. Использованное здесь еврейское существительное означает «приречная Сирия». А Арамом называют Сирию, почти граничащую с Иудеей и заключающую в себе Армению и прочие обширные территории, и простирающуюся до самого Эвксинского моря. Если же надо указать на земли, которые орошают указанные Тигр и Евфрат, то добавляют существительное «Падам». Ведь известно, что Моисей выражался не как философ, а как обычный простолюдин. Однако, поскольку затем (Быт 29:4) Моисей говорит, что Лаван, сын Нахора, жил в Харране, мне кажется правдоподобным, что этот человек, ранее проживавший в Халдее и не хотевший покидать родную землю, впоследствии изменил свое местожительства. Либо потому, что благочестие подвигло его жить рядом с престарелым и уже дряхлым отцом, либо потому что новое место, как он слышал, было столь же подходящим для жизни, как и его родина. Так или иначе, из главы одиннадцатой можно заключить, что Лаван изменял свое местожительство не однажды.
5) И сказал ему раб. Раб не сомневается в отношении самого Исаака. Отсюда можно вывести, что он был убежден в его добропорядочности и в том, что Исаак не станет перечить отцовской воле. Также достохвально выказанное рабом благочестие. Ведь он не дает клятву наобум. Конечно же, он имел право посредством клятвы пообещать, что добросовестно и прилежно исполнит свой долг. Но, поскольку исход дела зависел от воли других людей, он обоснованно и благоразумно задает уточняющий вопрос: что, если девица не согласится с ним пойти?
6) Как бы не возвратить тебе сына моего туда. Неуверенный в том, найдется ли для его сына подходящая жена, Авраам вверяет исход дела Господу. Но при этом он категорически против того, чтобы его сын Исаак возвратился на родину. Ведь в таком случае он лишил бы себя обетованного наследия. Поэтому Авраам предпочел бы, чтобы его сын, утешаясь надеждой, был странником в Ханаане, а не обрел покой среди родственников на родной земле. Итак, мы видим, что в весьма запутанной ситуации ничто не отвращает сердце святого мужа от заповеди Божией. И мы по его примеру также должны следовать за Богом, невзирая ни на какие препятствия. Затем Авраам говорит рабу, что надеется на лучшее. Тем самым он утверждает его в уповании, дабы этот раб, уверенный в благополучном исходе, с еще большим воодушевлением подготовился к дальнему путешествию.
7) Иегова, Бог неба. Авраам приводит два довода в пользу того, что его замысел о женитьбе сына исполнится по благодати Божией. Первый состоит в том, что Бог не напрасно привел его с родины в чужую землю. Второй: что Он не обманул его, обещая отдать землю его странствия в наследие его потомству. Поэтому Авраам мог обоснованно уповать на успех своего предприятия, за которое взялся под водительством и надзором Божиим. Ибо только мысль о Боге отвратила его сердце от ханаанских дочерей. Однако его уверенность в том, что Бог даст его сыну в жены женщину из его рода и племени, выглядит необоснованной. И все же учтем, что Авраам надеялся склонить своих родственников к благоволению, поскольку покинул их исключительно по воле Божией. Кроме того, из прошлых благодеяний Божиих Авраам сделал вывод, что и в этом предприятии его будет поддерживать Божия десница. Авраам как бы говорит рабу: я, покинувший родину по заповеди Божией и во всех моих странствиях постоянно ощущавший Его помощь, твердо уверен, что Бог благоустроит и твой путь. Ибо это поручение я даю тебе, полагаясь исключительно на Его обетование. Причем Авраам указывает и на то, каким образом Бог поможет его рабу: Он пошлет ему Своего ангела. Ведь Авраам уже получил многочисленные свидетельства того, что Бог помогает Своим рабам через совершаемые ангелами дела. Называя же Бога Богом неба, он возвеличивает Его могущество, дававшее справедливый повод для надежды на лучшее.
10) И взял раб… десять верблюдов. Раб берет с собой верблюдов, чтобы, показав богатство и состоятельность Авраама, легче добиться желаемого результата. Ибо девица, коренная жительница земли, в которую он шел, с трудом согласилась бы отправиться в далекую страну, если бы ей не были предложены житейские удобства. Сама по себе разлука с родиной уже весьма печальна, даже если ее и не сопровождает нищета. Поэтому, чтобы девица не устрашилась бедности, но, напротив, была привлечена богатством, раб и навьючивает десять верблюдов подарками, желая доказать халдеям зажиточность Авраама. Следующую же фразу «ибо в руках у него было всякое сокровище господина его» некоторые евреи истолковывают неправильно. Они думают, будто раб повез с собой дощечки с описью всего имущества Авраама. Но эта фраза — всего лишь указание на причину, дабы никому не показалось странным, что раб присвоил себе столь большую власть. Поэтому Моисей, сказав, что раб отправился в путь с роскошью и великолепием, тут же добавляет, что в его власти находились тогда все Авраамовы богатства. Говоря же, что этот раб пришел в город Нахора, пророк не называет ни конкретного города, ни части Халдеи или какой-либо иной земли, а просто утверждает, что указанный раб пришел в приречную Сирию, о названии которой я уже говорил выше.
12) Иегова, Боже господина моего. Раб не знает, что делать дальше, и начинает молиться. Но он просит отнюдь не совета, а того, чтобы у девицы, предназначенной в жены Исааку, были некоторые признаки, по которым он мог бы понять, что ее послал именно Господь. Конечно, то, что раб не смущается, оказавшись в сложной ситуации, а, собравшись с духом, начинает молиться Богу, говорит о его благочестии и вере. Но его догадка, кажется, противоречит молитвенному правилу. Прежде всего, известно, что правильно молится лишь тот, кто подчиняет свои желания воле Божией. Воистину, нелепо предписывать что-либо Богу по своей прихоти. И если раб своей волей устанавливает закон для Бога, где же тогда его благочестие? Кроме того, в наших молитвах не должно быть никаких сомнений. А уверенность можно почерпнуть исключительно из Слова Божия. Но если раб позволяет себе строить догадки, он, кажется, переходит границы подобающей молитве скромности. Ибо Бог не дал ему на этот счет обетования, а он все равно хочет обрести уверенность. И все же Бог, исполнив желание раба, тем самым показал, что Ему была угодна его просьба.
Поэтому усвоим, что хотя у раба и не было особого обетования, он, тем не менее, молился не по дерзости, не по плотской прихоти, а по таинственному внушению Духа. Ибо общий, связывающий всех благочестивых закон не мешает Богу побуждать Своих рабов отступать от него, если Он решит им дать нечто особенное. Но не в том смысле, что Он отваживает их от Своего Слова, а в том, что позволяет им облекать их молитву в не совсем обычную форму. Молитва же эта сводилась к следующему: Господи, если мне встретится девица, которая уважит мою просьбу и напоит меня, а также милостиво даст попить моим верблюдам, ее я и возьму в жены господину моему, Исааку, так, словно Ты Сам передал мне ее из рук в руки. Итак, на первый взгляд раб прибегает к совершенно необоснованной догадке. Но, полагаясь на провидение Божие, он убежден в том, что указанные знаки послужат ему как бы откровением с неба, коль скоро Бог — Начальник его предприятия — не позволит ему впасть в заблуждение.
Между тем полезно отметить, что знак, о котором просит раб, он заимствует не с неба, а из повседневной жизни. Ибо девица, которая будет столь милостивой к незнакомому пришельцу, своими действиями, несомненно, докажет свою добропорядочность. И это полезно отметить потому, что любопытствующие люди используют рассказ пророка для обоснования гаданий и предсказаний. Что же касается отдельных слов, то обратим внимание на следующее. Раб взывает к Богу во имя своего господина, Авраама. Но не в том смысле, что сам он чужд богопочитания, а в том, что дело, о котором шла речь, зависело от данного Аврааму обетования. Ведь молитвенное упование раба было основано лишь на завете, который Бог заключил с домом Авраама.
Пошли ее сегодня навстречу. Иероним также переводит «навстречу». Но здесь стоит переходный глагол, посредством которого раб Авраама хочет сказать, что человеческими делами руководят совет Божий и Его десница, и что исход этих дел далеко не случаен. Он как бы говорит: «Господи, напрасно буду я озираться, напрасно буду я стремиться своим трудом, усердием и искусностью достичь успеха, если Ты Сам не благоустроишь этот успех». Добавляя же затем фразу: «Сотвори милость с господином моим», — раб показывает, что основывает все свои надежды на обещании Бога быть милостивым к Аврааму.
15) Еще не перестал он говорить. Дальнейший рассказ Моисея показывает, что в желании раба не было ничего глупого. Скорость, с которой оно исполнилось, свидетельствует о редком снисхождении Божием, вследствие которого Бог не попускает человеку тревожиться долго. Конечно же, Ревекка вышла из дома раньше, чем ее начал упрашивать раб. Но поймем, что Господь, во власти Которого и временные сроки и человеческие поступки, все обустроил так, что ясно засвидетельствовал Свое провидение. Иногда Он долго не исполняет наши желания, и мы, уже устав молиться, думаем, что зря потратили время. Здесь же Он, дабы благословение Его было очевидным, сразу и без промедления отвечает на молитву. То же самое случилось и с Даниилом, которому ангел явился еще до того, как тот окончил молитвословие (Дан 9:21). И хотя Господь часто медлит с ответом именно из-за нашей нерадивости, столь же часто Он поступает так поскольку это промедление приносит нам пользу. Между тем Бог дал много ясных и неоспоримых подтверждений тому, что молитвы Его рабов, даже если исполняются не сразу, всегда принимаются во внимание. Значит, неизменно истинно речение, гласящее, что Бог ответит прежде, нежели верующие воззовут (Езд 65:24).
21) И муж смотрел на нее с изумлением. Изумление раба Авраамова показывает остающееся в его душе сомнение. Молча он пытается ответить на вопрос: благоустроит ли Бог его путь? Но значит ли это, что он не уверен в водительстве Божием, символ и знамение которого только что успел получить? Отвечаю: вера святых никогда не совершенна настолько, чтобы исключать любые сомнения. Поэтому нет ничего нелепого в том, что раб Авраама, в целом вверив себя провидению Божию, тем не менее, колеблется и мечется между разными возникающими в его голове предположениями. Кроме того, вера, водворяя в душах благочестивых мир и покой, дабы они терпеливо ждали вмешательства Божия, до конца не изгоняет из них тревогу, поскольку само их терпение необходимо упражнять беспокойным ожиданием исполнения обетований Божиих. Впрочем, несмотря на то что неуверенность раба Авраамова греховна, так как связана с немощью его веры, ее все же можно извинить, поскольку этот раб не возлагает надежды на что-либо еще, а только просит Бога подтвердить на деле Свою готовность помочь.
22) Протянул муж золотую серьгу. То, что раб дарит девице драгоценные украшения, указывает на его уверенность. Ибо много раз выказав себя добросовестным и верным слугою, он не стал бы так просто разбрасываться имуществом своего господина. Поэтому раб знает, что его дары попали в нужные руки. Или, по крайней мере, уповая на благость Божию, вручает эти драгоценности как залог будущей свадьбы. Но спрашивается: угодны ли Богу украшения, относящиеся не столько к внутренней чистоте, сколько к помпезности? Отвечаю: не следует подражать всему, о чем сказано в Писании. То, что Господь заповедует без исключения всем, надо считать непреложным правилом. Полагаться же на какие-то частные примеры не только опасно, но и глупо. Что же касается телесного украшательства, то известно, сколь неугодны Богу не только гордыня и тщеславие, но и любовь к роскоши. Чтобы изгнать из наших сердец вожделение, Он осуждает щегольство, связанное с множеством греховных обольщений. Ибо чистоту сердца при ярком и роскошном убранстве все признают весьма редкой добродетелью. Конечно же, не наше дело запрещать конкретно те или иные украшения. Но поскольку всякое излишество в пользовании земными благами осквернено пороком и суетой, и особенно поскольку женские запросы воистину безмерны, следует не только соблюдать умеренность в украшениях, но и, насколько возможно, воздерживаться от них. Ибо тайком проникает в душу тщеславие. Поэтому даже чуть-чуть более яркое убранство быстро перерастает в τρίπολις.
Что же касается серег и браслетов Ревекки, то поскольку у богатых они, несомненно, были тогда в ходу, свойственное ее эпохе понятие о целомудрии вполне допускало их умеренное использование. И все же не могу сказать, что порока здесь нет вовсе. Причем этот пример отнюдь не оправдывает нас, если мы понемногу потакаем своей порочной похоти, которую очень сложно заглушить, даже устранив все, что ее провоцирует. Женщины, желающие сверкать золотом, часто оправдывают свой порок ссылкой на Ревекку. Но почему бы им не подражать ее аскетичному образу жизни и деревенскому труду? Однако, как я уже говорил, ошибаются те, кто думает, будто примеры святых могут избавить их от соблюдения закона Божия. Если же кто-то возразит и скажет, что добропорядочной и целомудренной девичьей стыдливости не подобает принимать серьги и браслеты от чужака и незнакомца, отвечу так: вполне возможно, что Моисей просто не упомянул о долгом разговоре на разные темы, в результате которого Ревекка, как разумно предположить, решилась взять предложенные украшения. Возможно также, Моисей сперва рассказывает о том, что произошло впоследствии. Ибо немного ниже сказано, что раб Авраама выведывал у Ревекки, чья она дочь. Также следует принять во внимание общепринятое в ту эпоху понятие о целомудрии. И действительно, не оттого ли девице не возбранялось выходить из города одной, что царившие тогда обычаи не требовали от нее чрезмерной стыдливости? Кроме того, из контекста ясно: украшения были подарены не с целью постыдного сводничества, а с целью быстро уговорить родителей дать свое согласие на брак.
Что же касается указанной здесь цены украшений, то толкователи по ее поводу разногласят. Моисей оценивает серьги в полсикля, а запястья в десять сиклей. Иероним же говорит не о половине сикля, а о двух сиклях. На мой взгляд, подлинный смысл в том, что запястья стоили десять сиклей. Серьги же стоили половину этой цены, то есть пять сиклей. Ведь поскольку после слова בקע ничего не добавлено, его следует отнести к предыдущему указанному здесь числу. Иначе цена запястий будет совершенно непропорциональна цене головного убранства. Далее, если принять, что сикль — это четыре аттических драхмы, украшения Ревекки покажутся слишком дешевыми. Поэтому, на мой взгляд, сикль означает здесь вес самого золота, стоимость которого была много больше сестерция.
26) И преклонился муж. Услышав о том, что встретился с дочерью Вафуила, раб Авраама еще больше воспаряет к надежде. Но — в отличие от безбожников — он не радуется этой встрече как чему-то случайному. Он благодарит за нее Бога и приписывает Его провидению то, что пришел в желаемое место. Таким образом, он не бахвалится своей счастливой судьбой, а проповедует милость Бога в отношении Авраама, то есть верность Божию Своим обещаниям, выказанную ради милосердия к Аврааму. Конечно же, эти слова можно отнести и к людям. Немного ниже — в стихе 49-м этой же главы — раб спрашивает: «Окажете ли вы милость и истину господину моему, а если нет, скажите мне». И все же в строгом смысле они справедливы лишь в отношении Бога. Как потому что Тот даром благоволит к людям и склонен к благодетельности, так и потому, что Тот никогда не обманывает их надежд и показывает Свою верность обещаниям. Итак, благодарение раба учит нас всегда видеть перед собой провидение Божие и приписывать все свои успехи Богу.
28) И рассказала об этом в доме матери. Возможно, что мать Ревекки жила от нее отдельно. Но не для того, чтобы отгородиться от семьи ее отца, а для того, чтобы лучше стеречь своих дочерей и рабынь. Можно истолковать эти слова еще проще: Ревекка вошла в опочивальню матери, поскольку могла пересказать ей случившееся с большей свободой, чем своему отцу. Но когда жена Вафуила сообщила об этом своему мужу, вероятно, оба повелели их сыну, Лавану, выйти навстречу путешественнику и оказать ему гостеприимство. Все же остальное в толковании не нуждается.
33) Не стану есть. Моисей переходит к рассказу о том, как раб уговорил родителей Ревекки дать ее в жены их племяннику. Раб отказывается есть предложенную ему пищу до тех пор, пока не доведет до конца порученное ему дело. Этим он показывает как свое усердие, так и свою добросовестность. Таким образом, среди благодеяний, которыми Бог одарил Своего раба, Авраама, числится и то, что раб самого Авраама оказался верным и прилежным исполнителем его воли. Впрочем, поскольку это было результатом благочестивого воспитания раба, не стоит удивляться тому, что при современном отвратительном воспитании такие люди встречаются очень редко. Что же касается речи раба, то кажется, что в ней он говорит много лишнего. И все же любое произнесенное в ней слово сказано по делу. Раб знал, что все родители, в силу вложенного в них от природы чувства, неохотно соглашаются посылать своих дочерей в далекие страны.
Поэтому, во-первых, он говорит о богатстве Авраама, убеждая их в том, что свою дочь они доверят состоятельному человеку. Во-вторых, раб поясняет, что Исаак родился от уже престарелой матери. Тем самым он не только дает понять родителям Ревекки, что Исаака даровало отцу чудо Божие (дабы те заключили, что Бог предназначил его к чему-то великому и выдающемуся), но и использует почтенный возраст его матери как дополнительный довод в пользу его брака с Ревеккой. В-третьих, раб утверждает, что Исаак — единственный наследник своего отца; а в-четвертых, сообщает о том, что клятвенно обещал искать жену своему господину, Исааку, из числа его родственников. И мы видим, что щепетильность в этом вопросе отца Исаака, Авраама, произвела на родителей Ревекки весьма благоприятное впечатление. В-пятых, по словам раба, он уповал на то, что Бог благоустроит его путь, и поэтому вверил Ему исход всего предприятия. В-шестых, он сообщает, как именно молился Богу. В-седьмых, свидетельствует, что получил от Господа все просимое, намекая на то, что брак, о котором идет речь, Ему угоден.
Теперь понятно, что своим рассказом раб преследовал цель убедить родителей Ревекки в следующем: его послали не для того, чтобы их обмануть, и в его просьбе к ним нет ни хитрости, ни подвоха, а есть лишь страх Господен, которого и требует почтение к супружеству. Кроме того, по словам раба, он просит лишь о том, что полезно и почетно для самих родителей Ревекки. И наконец, он указывает, что всем этим делом заправляет Сам Бог. Далее, поскольку раб Авраама, убежденный, что его стопы направляет ангел Божий, не воссылает этому ангелу ни молитв, ни благодарения, мы заключаем, что ангелы не для того поставлены для нас служителями благословения Божия, чтобы мы их призывали или воздавали им положенное Богу поклонение. Ведь суеверие это воцарилось почти во всем мире: суеверие, в силу которого люди отвращают часть упования от единственного источника всех благ и перекладывают эту часть на проистекающие из источника реки. Что же касается фразы «Бог, перед лицом Которого я хожу», то, хотя другие толкователи относят ее к добропорядочности и доброй совести Авраама, на мой взгляд, она, скорее всего, указывает на упование и на то, что Авраам, сделав Бога начальником своей жизни и вверив Ему попечение о себе, всецело положился на Его благодать.
Окажете ли вы милость. Я уже говорил о том, что это выражение означает «быть человечным» и «поступать с доброй совестью». Раб кротко и смиренно просит родителей Ревекки согласиться на брак их дочери с Исааком. Если же они откажут ему в его просьбе, он, по собственным словам, готов идти направо или налево, то есть куда-то еще, где мог бы исполнить вверенное ему поручение. Причем уклонение направо или налево раб противопоставляет прямому пути, приведшему его к родителям Ревекки. Некоторые евреи понимают сказанное так, будто раб готов был отправиться к Лоту или к Измаилу. Но подобная утонченность совершенно пуста и безосновательна.
50) От Иеговы пришло это дело. Родители Ревекки, заключив из слов раба, что автор этого брака — Сам Бог, утверждают, что им не подобает в чем-либо Ему перечить. Они заявляют, что дело это пришло от Господа, поскольку Он явил Свою волю ясными и неоспоримыми знамениями. А отсюда вывод: хотя истинная религия и была тогда отчасти подавлена, а отчасти — осквернена заблуждениями, страх Божий никогда не исчезал настолько, чтобы вызвала сомнения запечатленная во всех человеческих душах аксиома: Богу следует повиноваться. И если даже эти несчастные идолопоклонники, почти отпавшие от благочестия, покорились тогда Богу именно потому, что негоже противиться Его воле, насколько же более ревностными в послушании Богу надлежит быть нам! Поэтому, как только нам ясна воля Божия, должен не только умолкнуть язык, но и угомониться разум. Потому что допускать даже мысль, противящуюся воле Божией, — святотатственная дерзость.
Поклонился. Моисей снова говорит о том, как раб Авраама воздал благодарение Богу. Он не без причины столько раз восхваляет перед нами этот благочестивый долг. Поскольку исполнения его Бог требует от нас в первую очередь, неисполнение его — свидетельство воистину отвратительной беспечности. Признание благодеяний Божиих — благоуханная жертва для Бога. Больше того, это поклонение угодно Ему больше всех жертв. Бог одаривает смертных воистину бессчетным множеством благодеяний. Поэтому те выкажут нетерпимую неблагодарность, если откажутся должным образом прославить Его.
54) И встали поутру. Моисей останавливается на этом эпизоде подробнее, отчасти восхваляя усердие раба в исполнении велений его господина, а отчасти указывая на то, что пыл в нем возжег Дух Божий. И этот пыл был столь горяч, что ни себе, ни другим он не хотел давать передышки или отдыха. И хотя он ведет себя так, как подобает всякому добросовестному рабу, к усердному служению Исааку его, несомненно, подтолкнул Сам Господь. Именно так Господь и бодрствует за спящих и решает дела отсутствующих, склоняя, когда нужно, человеческие эмоции в их пользу. Некоторые толкуют десять дней, на которые Лаван и мать Ревекки просили отложить ее отъезд, как десять лет или десять месяцев. Но этот смысл весьма натянут. Речь просто шла о понятном женском желании матери, болезненно отнесшейся к тому, что ее дочь так скоро собираются вырвать из ее объятий.
57) Призовем девицу. Прежде Вафуил безоговорочно согласился отдать свою дочь в жены. Теперь же он, кажется, начинает сомневаться в своем решении. Однако прежнее безоговорочное согласие родителей на свадьбу дочери следует понимать как согласие, требовавшееся непосредственно от них. Здесь же Моисей указывает на то, что они не отнеслись к дочери как тираны, не принудили ее против воли, не заставили ее выйти замуж не по любви, но дали ей право самой сделать окончательный выбор. Конечно же, в этом деле авторитет родителей должен быть священен. Но следует придерживаться золотой середины. То есть вступающие в брак должны заключать союз добровольно и по обоюдному согласию. Прямой же и четкий ответ Ревекки следует толковать не так, что она презрела отчий дом или — как бесстыдная девица — слишком страстно вожделела будущего мужа, а так, что, узнав о согласии на брак своей матери и своего отца, она и сама на него тут же согласилась.
59) И отпустили Ревекку, сестру свою. Прежде всего Моисей сообщает нам, что Ревекку проводили с почетом, поскольку вместе с нею отправили ее кормилицу. Нет сомнений в том, что здесь имеются в виду домашние кормилицы, входившие в состав обычной прислуги. И нужны они были не потому, что матери отказывались исполнять свой долг, а потому что матери поручали воспитание своих детей определенной служанке. Итак, кормилицами названы здесь женщины, оказывавшие подручную помощь матерям. Затем пророк говорит о том, как Ревекку благословили ее родственники. То есть родственники молились о ее будущем благополучии. Известно, что во все века и у всех народов существовал обычай сопровождать свадьбу счастливыми предзнаменованиями. И хотя потомство сильно уклонилось от подлинных и истинных традиций своих предков, Господь все же восхотел сохранить некое публичное действо, указывающее, что законен лишь тот брак, который освящен и совершен правильно.
Что же касается приведенных здесь слов благословения, то они, вероятно, были тогда общеупотребительными. Ведь сама природа внушает мысль о том, что рождение потомства — главная цель брака. А под победой семени над врагами здесь понимается счастливая и благополучная жизнь. И все же Господь вложил в уста родственников пророчество, о котором сами они даже не ведали. Фраза «овладевать вратами врагов» означает «властвовать над врагами». Ибо суды вершились тогда именно у городских ворот, по обе стороны от которых сооружались сторожевые башни.
63) Вышел Исаак. Из сказанного следует, что Исаак жил отдельно от отца. Или потому, что семья его была слишком многочисленной, или потому, что таков был обычай. Также возможно, что у Авраама появилась новая жена. И поэтому Исаак, дабы избежать ссор, счел разумным переселиться в собственный дом. Ведь большое богатство обычно связано с большими тяготами. Конечно же, из всех благословений Божиих, относившихся к земной жизни, Авраам самым сладостным счел бы совместную жизнь с сыном. И я не думаю, что он напрочь лишился общения с Исааком. Ведь Исаак был весьма благочестив, и поэтому, несомненно, старался исполнить долг по отношению к отцу. Поэтому единственное, чего не было у Авраама, — это жизни с сыном под одной крышей. Итак, Моисей рассказывает нам, как Исаак встретился со своей женой еще прежде, чем она пришла в его дом. По словам пророка, Исаак вышел вечером, чтобы размыслить и помолиться. Ведь еврейский глагол שוח можно перевести и в том, и в другом смысле. Вероятно, что Исаак поступил так по своему обычаю, и что он искал молитвенного уединения, дабы его ум, не отвлекаясь на постороннее, был занят только Богом. Но независимо от того, хотел ли он предаться размышлениям, или молитвам, Господь в указанной счастливой встрече подал ему знак Своего несомненного присутствия.
64) Тогда Ревекка подняла очи свои. Легко догадаться, что Исаак, еще издали заметив приближающихся верблюдов, направился к ним в желании узреть свою невесту. Отсюда у Ревекки возник повод разузнать об этом человеке. И услышав ответ, она тут же спустилась с верблюда, чтобы приветствовать своего жениха. Некоторые думают, будто она поступила так из-за страха. Но это совершенно противоречит контексту. Ревекка проделала слишком долгий путь, чтобы, находясь под защитой множества провожатых, испугаться какого-то приближающегося человека. Эти толкователи ошибаются потому, что невнимательны к словам Моисея. А ведь ниже он поясняет, почему Ревекка так поступила. Смысл сводится к следующему: увидев Исаака, Ревекка спустилась с верблюда, поскольку ранее спросила раба о том, кто тот человек, а он успел сказать ей, что это — сын его господина. Ревекке не пришло бы в голову спрашивать о каждом встречном. Но, зная о том, что дом Авраама уже близко, она и заподозрила, что идущий навстречу — один из его домочадцев. По словам Моисея, после этого Ревекка покрыла свое лицо в знак стыдливости и целомудрия. Ибо глагол «nubere» как раз и произошел от обычая приводить к жениху невесту с покрывалом на лице. Не сомневаюсь в том, что тот же самый обряд соблюдали и древние отцы. Но тогда тем более постыдна и неизвинительна похотливость нашего столетия, в котором наряд невест нацелен именно на то, чтобы попрать всякую стыдливость.
67) И ввел ее Исаак в шатер. Сначала он ввел ее в шатер, а потом взял ее в жены. Эти приведенные Моисеем детали отличают законные свадебные обычаи от варварских. И действительно, святость брака требует от мужа и жены не совокупляться подобно скотам, а, пообещав хранить друг другу верность и призвав имя Божие, вести совместную жизнь. Кроме того, отметим, что Исаак женился не по тираническому велению отца, а лишь после того, как сам расположился к своей невесте и от всего сердца пообещал хранить ей верность.
И утешился Исаак. Поскольку скорбь Исаака от кончины его матери утешилась лишь тогда, мы заключаем, что скорбь эта была весьма сильной. Ведь после смерти его матери прошло уже много времени. Отсюда также можно вывести, что Исаак испытывал к матери воистину нежное чувство, и что он необычайно сильно любил ту, смерть которой оплакивал столь долго. И знать про это нам весьма полезно, дабы не воображать святых отцов жестокосердными и бесчеловечными, в отличие от тех, кто принимает за мужество озверелость. Надо лишь прилагать усилия к смягчению скорби, чтобы не согрешить нечестивым ропотом на Бога или утратой надежды на будущее воскресение. Не хочу полностью оправдывать скорбь Исаака. Я утверждаю лишь, что человеческие чувства не следует осуждать всецело. И хотя неспособность прогнать из души скорбь до того, как в ней воцарится радость от супружества, — порок, то, что Господь послал Своему рабу хоть какое-то средство от скорби, Моисей все же причисляет к Его благодеяниям.
