1) И было, после того. Моисей переходит к последнему и — как мы увидим — самому достопамятному событию в жизни Иакова. Зная, что Господь возложил на него особое служение, — служение отца отцов Церкви, он накануне своей смерти исполнил и возложенную на него миссию пророка, предрекши будущее этой Церкви. Частные лица посредством завещаний обустраивают свои собственные дела. Но иную цель преследовал этот святой муж, с которым Бог заключил завет с тем условием, чтобы преемниками данной ему благодати стали его потомки. И все же, прежде чем перейти к рассмотрению этой темы, отметим два попутно упомянутых Моисеем обстоятельства. Первое: Иосиф, услышав, что его зовет отец, тут же отправился на встречу с ним. И второе: Иаков, услышав о его прибытии, поднял с постели свое немощное и дряблое тело, чтобы его почтить. Конечно же, Иосиф потому столь страстно желал увидеть отца и потому был готов исполнить перед ним прочие благочестивые обязанности, что быть сыном Иакова для него значило больше, чем властвовать над сотней царств. Приведя же к отцу своих детей, Иосиф как бы уводит их с земли, на которой те родились, и приводит их на их подлинную родину. Ибо, числясь в семье Авраама, эти дети обязательно должны были вызвать неприязнь у египтян. Но Иосиф всем богатствам и почестям своих детей предпочитает их привитие к священному сообществу Церкви. Отец же, со своей стороны, поднявшись при появлении Иосифа, подобающим образом почтил его за оказанное им благодеяние. Кроме того, он повинуется пророчеству, ранее приведшему его сыновей в ярость; повинуется для того, чтобы те не сочли для себя тягостным, если он поставит Ефрема и Манассию главами двух колен.
3) И сказал Иаков Иосифу. Намерение святого мужа состояло в том, чтобы отвадить своего сына от египетских богатств и почестей и снова привить его к святому роду, от которого он отчасти себя отделил. Чтобы расположить к себе сына, он не хвалится ни превосходством своего рода, ни своим богатством, ни своим могуществом. Он лишь, как и положено, напоминает Иосифу о завете Божием, поскольку, как только нам предлагается благодать усыновления, она, приковав к себе все наши помыслы, должна затмить собой все славное и драгоценное в этом мире. Иосиф обладал воистину высочайшим достоинством. Он понимал, что в память о нем благородство его перейдет и на его потомков. Он мог оставить им большой наследственный удел. Ему было не трудно походатайствовать за них перед царем и, добившись его благосклонности, перевести их в сословие вельмож. Множество примеров показывает, сколь легко эти соблазны не просто привлекают наше внимание, но и полностью нас очаровывают. Больше того, большинство людей на собственном опыте знает, что, как только в мире нам забрезжит надежда на лучшее, мы отступаем от Господа и прекращаем стремиться к небесной жизни. Но если нас так опьяняют даже эти скудные капли, сколь опасно для нас пить из доверху наполненного бочонка!
Но всем богатствам и почестям Египта Иаков противопоставляет видение, в котором Бог усыновил, соделав Своим народом, его и его семью. Поэтому всякий раз, как сатана пытается вовлечь нас в силки мирских соблазнов и отвратить нас от неба, мы должны вспоминать о том, к чему мы призваны, дабы все приятное для плоти казалось нам мусором по сравнению с бесценными сокровищами вечной жизни. И если святой Иосиф некогда настолько ценил свое смутное видение, что, забыв из-за него о Египте, охотно вступил в презираемое стадо Божие, то сколь постыдным будет сегодня наше безумие, сколь гнусным наше оцепенение, сколь отвратительной наша неблагодарность, если нас, по крайней мере, так же не впечатлит то, что Небесный Отец, отворив дверь Своего Царства, самым ласковым образом нас к Себе приглашает! Но одновременно отметим, что святой Иаков не кормит здесь сына пустыми фантазиями, а предъявляет ему надежное обетование Божие, на которое можно уверенно положиться. Отсюда вывод: только на Слове Божием основана наша вера, поскольку опора эта достаточно надежна для нее, не позволяя ей шататься ни от каких козней. Итак, научимся — когда сатана пытается отвлечь нас на чтото иное — обращать свои помыслы к Слову Божию, уверенно опираться на сокрытые в нем блага и свысока смотреть на все, что видит и желает плоть. Иаков также упоминает о том, как Бог явился ему в Ханаане, дабы Иосиф, воздыхая по этой земле, в сердце своем распрощался с египетским царством.
И благословил меня. Глагол «благословить» указывает здесь не на немедленный результат, а на предложение блаженной жизни. То, что Господь благословляет Своих рабов, часто говорится тогда, когда Он на деле выказывает Свое благоволение к ним, дабы стало очевидным, что они блаженны потому, что взяты под Его защиту. Но Иаков считает себя благословенным по иной причине: по той, что, приняв обещанную ему благодать, не сомневается в ее действенности. Поэтому следующую фразу: «Я распложу тебя…» я понимаю как истолкование предыдущей. Господь обещал сделать так, чтобы от Иакова произошло множество народов. Ибо тринадцать колен, составлявших вместе единый народ, представляли собой как бы тринадцать разных народов. Но, поскольку все это было лишь прелюдией к тому великому людскому множеству, возникшему, когда Бог, посеяв во всем мире семя, собрал Себе Церковь из всех племен, мы понимаем, что это благословение исполнилось в древнем образе лишь отчасти. Когда народ размножился до такой степени, что от двенадцати патриархов произошло тринадцать многолюдных колен, Иаков уже тогда стал превращаться в собрание народов. Но когда духовный Израиль распространился до краев земли, когда в единую Церковь были собраны разные народы, упомянутое здесь размножение Иакова было завершено. Поэтому нет ничего удивительного в том, если святой Иаков столь высоко ценил этот яркий образчик благоволения Божия, хотя оно и было тогда сокрыто от плотских чувств. И все же, поскольку Господь и раньше долго держал его в ожидании, мирские люди сочли бы его слова старческим бредом. Да и сегодня можно найти лишь немногих похожих на святого Иосифа людей, которые, отвратившись от сладости находящихся под рукою благ, обращают все свои помыслы исключительно к откровению Божию. И как упование, опираясь на невидимую благодать, преодолевает всякие искушения, так и теперь его сын, истинный наследник веры, почтительно относится к пророчеству Господню, больше ценя проистекающее с неба, хотя и похожее на сон, откровение, чем все услаждающие его богатства Египта.
В вечное владение. Мы уже говорили о том, что означает эта фраза, а именно: что израильтяне будут вечными наследниками до самого пришествия Христова, коим обновится мир. Еврейское же слово עולם некоторые понимают как просто долгое время, а некоторые — как вечность. Но поскольку благодать, некогда явленную отцам в тенях, Христос продолжает ниспосылать до конца существования мира, владение века означает, на мой взгляд, то же, что и вечное владение. Ибо древнему народу было обещано владение частью земли вплоть до состоявшегося во Христе обновления, а ныне, когда Господь посвятил Своему народу весь мир, наследием Его можно наслаждаться в полной мере.
5) И ныне два сына твои. Иаков удостаивает своего сына особой привилегии: он один должен был произвести на свет родоначальников двух колен. То есть два его сына должны наследовать на одинаковых основаниях со своими дядями так, словно и сами они — наследники в первом поколении. Но почему этот дряхлый старик в качестве царского подарка отдает своим внукам шестую часть земли, по которой некогда скитался и которую на тот момент был вынужден покинуть? Кто не подумает, что он болтает вздор! Известна пословица, гласящая: никто не может дарить то, чего у него нет. Но тогда какая польза Иосифу получить воображаемый титул и стать господином земли, в которой ее дарителю едва позволяли пить добытую великими трудами воду, и из которой его в конце концов изгнал голод? Но из сказанного явствует, сколь тверда была опирающаяся на Слово Божие вера отцов, считавших, что лучше зависеть от Его уст, чем иметь постоянное пристанище на земле. Иаков умирает в Египте изгнанником. Но при этом призывает правителя Египта отказаться от своей должности и самому уйти в изгнание, дабы обрести счастье. Иосиф же, признающий отца пророком, ничего не выдумывающим от себя, ценит предложенный ему, но еще незримый, удел так же, как если бы уже обладал им. Далее, то, что Иаков велит Иосифу зачислить других своих сыновей (если они у него родятся) в семьи указанных двух братьев, означает, что он отдает их в усыновление тем, кого усыновляет сам.
7) Когда я шел из Падана. Иаков для того упоминает о смерти и похоронах своей жены, Рахили, чтобы ее материнское имя вонзилось Иосифу в сердце подобно жалу. Поскольку все дети Иакова родились в Сирии, им было полезно знать прочитанную нами прежде историю, а именно: что их отец по велению Божию и под Его водительством вернулся в Ханаан и привел туда своих жен. Ведь, если даже женщинам оказалось нетрудно, покинув свою родину, переселиться в далекую страну, их пример должен был воодушевить их потомков, дабы те, распрощавшись с Египтом, по тому же самому велению Божию приготовились унаследовать Ханаан.
8) И увидел Израиль сыновей Иосифа. Лично я уверен в том, что Иаков расспросил о сыновьях Иосифа прежде, чем объявил их наследниками. Но в рассказе Моисея ὓστϵρον заменяется на πρότϵρον. А в ответе Иосифа отметим то, о чем мы говорили выше: плод чрева появляется не случайно, а представляет собой особый дар Божий. Конечно же, с этим согласятся все. Но лишь немногие искренне приписывают Богу рожденное от них семя. Поэтому-то большинство людских потомков постепенно все больше и больше вырождается. Ибо неблагодарность мира сего достойна того, чтобы не вкушать плоды благословения Божия. А теперь кратко обсудим то, что хотел сказать Моисей. Он указывает на торжественный узаконивающий усыновление символ. По его словам, Иаков возлагает руки на головы своих внуков. Но зачем? Для того чтобы подтвердить, что он причисляет их к своим детям; и для того чтобы от одного Иосифа произошли сразу два родоначальника. Речь шла вовсе не о пожелании частного лица и не о привычке отцов и дедов молиться о счастье своих потомков. Действия Иакова опирались на авторитет Божий, что и подтвердил их результат. Поэтому он и велит подвести внуков к себе, дабы в качестве поставленного Господом распределителя Его даров наделить их новым достоинством. Иосиф же, со своей стороны, начинает встречу с поклонения Богу, воздавая Ему благодарение.
12) И отвел их Иосиф. Моисей подробнее описывает прежде вскользь упомянутое событие. Иосиф подводит рожденных от собственных чресл детей к коленям своего отца не только ради почтения к нему, но и для того чтобы представить их для благословения пророку Божию. Ведь он был твердо убежден, что святой Иаков обнимал внуков не как мирской человек, а как толкователь воли Божией, желающий передать им вверенную ему благодать. И хотя при разделе ханаанской земли он дал им ту же долю, что и своим сыновьям, руки на них он возлагал с более возвышенной целью, а именно: превратить их в двух патриархов Церкви и дать им почетное первенство в духовном Царстве Божием.
14) И простер Израиль правую руку свою. Зрение у старика притупилось, и он не мог определить, кто из стоявших перед ним старше. И все же он намеренно возлагает на них руки крест-накрест. Оттого Моисей и сказал «с намерением кладя так руки», что Иаков протянул их не наобум и не с целью кого-то ощупать. Напротив, осознанно и добровольно, отдавая отчет в своих поступках, он возлагает правую руку на Ефрема, младшего по возрасту, а левую руку — на первенца. Отсюда вывод: действиями Иакова руководил Святой Дух, просветивший святого мужа Своим таинственным светом и сделавший зрение его острее зрения самых зорких людей. О самом же использованном здесь символе я говорить не буду, поскольку все необходимое читатель найдет в других моих комментариях.
15) Бог, пред Которым. Иаков знал, что Бог поставил его служителем благодати, и что его данное внукам благословение будет действенным. И все же он ничего не приписывает себе, но смиренно обращается к молитве, не желая отнимать у Бога даже крупицу славы. Ведь как Иаков был законным служителем благословения, так и Бог был его творцом. А отсюда следует общее правило, относящееся ко всем церковным служителям и пастырям. Да, они не просто свидетели небесной благодати; да, им поручено распределять духовные дары. Но если сравнивать их с Богом, они — ничто, поскольку Он — все. Таким образом, им надо научиться вести себя скромно и не заслонять собою Божию славу. И действительно, Господь поставил Своих служителей вовсе не для того, чтобы они что-то себе приписывали. И богохульствует смертный, желающий казаться чем-то или кем-то независимо от Бога. Что же касается отдельных слов, то прежде всего отметим, что Иаков призывает Бога, перед Которым ходили Авраам и Исаак. В самом деле, поскольку благословение зависело от заключенного с ними завета, их верность играла в этом случае роль посредника. Бог еще раньше избрал их и их потомков Своим народом. Но обетование Его было действенным потому, что, воспринятое с верой, оно пустило живые корни. Именно так Иаков и обрел права преемника своих отцов. Поэтому он не напрасно, а вполне уместно ссылается на их веру, без которой и сам не смог бы стать законным наследником благодати завета Божия. И не потому что Авраам и Исаак обрели подобную честь для себя и своих потомков своими усилиями, а потому что Господь верою запечатлевает обещанные нам блага, дабы те от нас не утекли.
Бог, пасущий меня. Иаков переходит к собственному опыту и заявляет, что с отрочества ощущал разнообразно выказываемое ему благоволение Божие. Недавно он основывал свое благословение на знании о Боге, почерпнутом из Его Слова и веры отцов. Ныне же он подтверждает благословение, ссылаясь на личный опыт. Он как бы говорит, что его благословение — не пустой звук, а нечто такое, плод чего он сам ощущал всю свою жизнь. И хотя Бог велит Своему солнцу восходить как над добрыми, так и над злыми — хотя неверующих Он окормляет так же, как верующих, — все же, поскольку только верующим Бог дает почувствовать в Своих дарах особую отцовскую любовь, Иаков справедливо подтверждает свою веру словами о том, что всегда жил под защитой Божией. Конечно же, и неверующих пасет и даже насыщает щедрость Божия. Но они откармливаются подобно свиньям, еда которых — падающие с деревьев желуди, и рыло которых все время обращено к земле. Главное же в благодеяниях Божиих то, что они для нас — залог и отличительный знак Его отеческой любви. Поэтому Иаков из чувства благочестия, которым наделены все дети Божии, правильно использует для доказательства обетованной благодати все ниспосланные ему от Бога дары. Он как бы говорит: я сам — наглядный пример того, что Бог истинно и искренне пообещал быть отцом детям Авраама.
Нас же этот отрывок должен научить прилежно размышлять о полученных от Бога благодеяниях и считать все их без исключения подтверждениями нашей веры. Таков наилучший способ найти Бога. Начать надо с Его Слова, а потом добавить к нему, так сказать, экспериментальное знание. И хотя в сказанном уже и так блистает необычная благодарность святого мужа, еще большей хвалы он заслуживает за то, что воспевает воспринятую им благость Божию среди стольких — почти ввергающих его в отчаяние — тягот и невзгод. Правда, что необычная и чудесная сила Божия уже, паче чаяния, избавила его от многих опасностей. И все же преодолеть столько препятствий, воспарить на крыльях веры к благости Божией, не пасть под тяжестью злоключений и различать эту благость в кромешном мраке способна лишь возвышенная и отважная душа.
Ангел, избавляющий меня. Сначала сказав о Боге, Иаков затем упоминает об Ангеле. Тем самым он, по сути, приравнивает Ангела Богу. Он, безусловно, воздает этому Ангелу Божии почести, прося у него того же, что и у Бога. Если отнести его слова к любому ангелу, они покажутся нелепыми. Ведь Иаков, благословляя сына, выступал от имени Бога и поэтому в этом отношении был выше ангелов. Таким образом, здесь необходимо подразумевать Христа, уместно наделенного титулом Ангела в качестве вечного Посредника. Да и Павел в 1Кор 10:4 свидетельствует, что вождем и предводителем древнего народа в его скитаниях был не кто иной, как Ангел. Конечно же, Христос тогда еще не был послан Отцом и еще не приблизился к нам облеченным в нашу плоть. Но, поскольку Он всегда служил узами, связывающими Бога с людьми, поскольку Бог некогда являл Себя только через Него, Ангелом Он называется вполне справедливо. Учтем также, что отцы твердо верили в Его грядущее посольство. Поэтому речь идет об Ангеле, уже тогда просвещавшем Своим светом, Ангеле, посредничеством Которого святые приближались к Богу. Ведь расстояние между Богом и нами столь велико, что без Посредника наше общение с Богом невозможно.
Впрочем, хотя Христос и являлся в виде ангела, надо помнить о том, о чем апостол говорит в Евр 2:16: Христос вовсе не облекся в ангельскую природу и не стал ангелом в том же смысле, в каком стал человеком. Ведь и сами ангелы, облекаясь в человеческие тела, не становятся по этой причине людьми. И поскольку этот отрывок учит нас, что присущее Христу служение — оберегать нас и избавлять нас от зла, нам следует остерегаться впасть в нечестие и забыть об этой благодати. Ведь, чем ярче она явлена нам по сравнению с жившими во времена закона отцами — поскольку Христос открыто заявляет, что верующие вручены Ему для сохранения и что никто из них не погибнет (Ин 17:12), — тем глубже должна укорениться она в наших сердцах как для того, чтобы мы должным образом ее восхваляли, так и для того, чтобы мы восхотели взыскать покровительство нашего наилучшего Стража. И это для нас совершенно необходимо. Ведь, подумав о том, сколько нам угрожает опасностей, мы поймем, что почти каждый день тысячу раз спасаемся от смерти. Но почему? Не потому ли, что о нас заботится Сын Божий, принявший нас из рук Отца под Свою защиту?
16) Да будет на них наречено имя мое. Это — признак усыновления, о котором упоминалось выше. Иаков дает внукам свое имя, чтобы и они заняли место среди патриархов. Именно это и означает еврейское выражение «нарекаться именем» кого-то. К примеру, сказано, что жена наречется именем мужа (Ис 4:1), поскольку заимствует это имя от мужа, которому подчинена. Но тогда тем более смешно невежество папистов, доказывающих на основании этих слов, что в молитвах следует призывать умерших. Иаков, — говорят они, — хочет, чтоб потомки призывали его после его смерти. Но для чего? Для того ли чтобы в ответ на их просьбы он помогал им, или для того чтобы наречение его именем причислило Ефрема и Манассию к патриархам и они возглавили два колена в священном народе Божием? Кроме того, удивительно, что паписты, придумавшие себе под этим предлогом бесчисленных покровителей, обходят своим вниманием Авраама, Исаака и Иакова, словно те этого внимания недостойны. Но так и покарал их Господь животным бесчувствием за нечестивую профанацию Своего имени. Идущая же затем фраза Иакова «да размножатся они» также относится к обетованию. Иными словами, Господь должен исполнить через благословляемых отроков то, что некогда обещал самим святым патриархам.
17) И увидел Иосиф. Поскольку Иаков, перекрестив руки, возложил их так, что левая оказалась на голове первенца, Иосиф пожелал исправить это — с его точки зрения — упущение. Он думал, что Иаков ошибся из-за своей подслеповатости. Но тот следовал таинственному водительству Духа Божия и передал младшему ту честь, которую природа отдала старшему. И как правом благословлять Иаков пользуется не по своей дерзости, так и, даруя благословение, он не мог поступать по собственному усмотрению. В конце концов сам исход дела показал, что все сказанное Иаковом ему продиктовали небеса. Иосиф недоволен тем, что Манассии, обладавшему по природе старшинством, приписана здесь вторичная роль. И недовольство это проистекает в том числе из его веры и почтения к пророческому служению. Ведь он не стал бы обращать внимания на ошибку отца, возлагавшего руки на отроков, если бы, как служитель благодати Божией, не понимал, что это не забава, и что провозглашенное на земле Бог подтвердит и удостоверит на небесах.
И все же Иосиф заблуждается, привязывая благодать Божию к привычному порядку природы. Как будто Господь часто и намеренно не нарушает этот порядок, давая понять, что даруемое Им по благодати целиком находится в Его власти! Если бы Бог воздавал кому-то по заслугам, для Его благодати можно было бы установить четкие правила. Но, поскольку Бог никому ничего не должен, Он по праву свободен в ниспослании Своих даров. И чтобы никто не хвалился плотью, Бог, избирая тех, в ком нет никакого достоинства, тем самым подчеркивает, что Его милосердие незаслуженно. В самом деле, почему Бог превознес Ефрема над его родным братом, которому обычай отдавал первенство? Тот, кто скажет, что в Ефреме было сокрыто некое семя превосходства, будет не только болтать вздор, но и нечестиво извращать замысел Божий. Ведь Бог, усматривая в Самом Себе и в Собственной щедрости причину того, что одного из двух братьев Он предпочел другому, для того дарует достоинство младшему, чтобы показать следующее: не связанный никакими человеческими заслугами, Он свободно, как Ему угодно, распределяет Свои дары. И хотя эта свобода Божия простирается на все блага без исключения, ярче всего она проявляется в деле усыновления, посредством которого из одного месива павших людей Бог предопределяет ко спасению тех, кого хочет. Так признаем же и мы эту власть Божию. И если когда-то наш плотской разум на нее возропщет, вспомним, что мудрее всего поступают люди, слепнущие от удивительных судов Божиих и ищущие причину различия этих судов исключительно в Нем Самом.
Выше мы прочли о том, что Иаков был подслеповат. Но, неправильно перекрестив руки, сообразуясь с избранием Божиим, Иаков выказал больше проницательности, чем его сын, Иосиф, пытливо исследовавший все своим плотским разумом. Те же, кто бредит о том, что суд Божий был основан на предвидении дел, наглядно показывают этим, что не усвоили даже начатков веры. Ведь усыновление обоих отроков, Манассии и Ефрема, было либо незаслуженным даром, либо положенным вознаграждением. Но второе предположение, без сомнения, опровергают те многочисленные отрывки Писания, в которых Господь провозглашает Свою благость и то, что Он даром возлюбил избранный Им народ. И всякий, даже самый невежественный, ученик начальных классов поймет отсюда, что из двух братьев благодать была дарована первому не по заслугам, а безвозмездно, то есть потому что Бог так захотел. Что же касается жеста Иакова, то смешна утонченность тех, кто воображает, будто этот жест заключал в себе тайны крестного знамения. Единственное, что имел в виду Господь, — это то, что перекрещение правой и левой рук указывало на противоречие обычному природному порядку.
19) И он будет велик. Иаков не рассуждает о том, кто из братьев достоин больше. Он лишь возвещает, что постановил по поводу каждого из них Бог, и что произойдет с ними много времени спустя. Поэтому Иаков не пытается искать причины или повода, а довольствуется лишь словами о том, что Ефрем размножится больше Манассии. И в самом деле, достоинство наше сокрыто в одном лишь замысле Божием до тех пор, пока Бог посредством призвания не обнародует то, чему пожелал с нами случиться. Иаков также устраняет повод для зависти, повелевая Манассии довольствоваться своей участью. Таким образом, воистину безумствуют те, кто высекает безводные и дырявые колодцы, пытаясь найти причины для усыновления Божия, хотя Писание везде недвусмысленно провозглашает, что к спасению призываются избранные Богом люди, и что первоисточник избрания — свободное благоволение Божие (Рим 8:29). Приведенная же немного ниже форма благословения лишь подтверждает сказанное мною выше и восхваляет в обоих благословляемых благодать Божию, дабы Манассия, осознав, что получил больше заслуженного, не завидовал своему брату. Впрочем глагол «благословлять» в случае с Ефремом и Манассией понимается не в том же смысле, в каком используется во фразе «благословятся все народы в семени твоем», а в смысле более простом: в двух сыновьях Иосифа будет явлена благодать Божия, и народ Израиля увидит в них пример того, как следует правильно молиться Богу.
21) И сказал Израиль Иосифу. Иаков повторяет сказанное им выше. Воистину, все его дети, и особенно дети Иосифа, нуждались в многократном укреплении в вере, дабы не воображать себе пристанища в Египте и жить душою в Ханаане. О смерти же своей Иаков упоминает с целью подчеркнуть, что вечная истина Божия никак не приурочена к срокам человеческой жизни. Он как бы говорит: «Моя жизнь, бренная и мимолетная, вскоре подойдет к концу. Но обетование Божие, которому конца нет, будет действенно и после моей смерти». Ведь сыновьям Иакова Бог не посылал никаких видений. Вместо этого Он назначил для них этого святого старца посредником и поручителем Своего завета. Поэтому Иаков старательно исполнил возложенное на него служение, своевременно позаботившись о том, чтобы их вера не пошатнулась с его смертью. Именно так Господь передает Свое Слово миру через смертных людей. И хотя они, завершив жизненный путь, умирают по своей плоти, глас Божий не исчезает вместе с ними, но продолжает животворить нас и сегодня. Потому-то Петр и утверждает, что приложит все усилия к тому, чтобы после того, как он покинет мир, Церковь помнила о вверенном ему учении (2Пет 1:15).
В землю отцов ваших. Иаков не без причины приписывает себе и своим отцам владение землею, в которой они все время странствовали как чужаки. Ведь могло бы показаться, что обетование Божие утратило тогда свою силу. Поэтому Иаков воздвигает своих сыновей к доброму упованию и героически возвещает им, что земля, в которой он едва обрел место для захоронения (да и то — по милости других), по праву принадлежит ему. И к чему такая уверенность? Не к тому ли, чтобы приучить своих детей по его примеру полагаться на Слово Божие? Причем учение это относится и к нам с вами. Ибо мы никогда не обопремся твердо на Слово Божие, пока привязаны к тому, что воспринимаем своими чувствами. Больше того, доколе вера не воспрянет в нас и не узрит то, что покуда от нас очень далеко, мы даже не узнаем, что значит доверять обращающемуся к нам Богу.
22) Я же дал тебе… один участок. Здесь Иаков, чтобы еще больше воодушевить своего сына Иосифа, наделяет его дополнительным — не входящим в положенный ему удел — участком. Другие толкователи толкуют сказанное иначе: объявляя Иосифа двойным наследником в лице двух его сыновей, Иаков одаривает его добавочным земельным наделом. Однако нет сомнения в том, что Иаков имеет в виду конкретную землю. Иоанн же (Ин 4:5), ставит в этом споре окончательную точку. Говоря о поле, ближайшем к городу Сихарь, ранее называвшемуся Сихемом, он заявляет, что это — как раз то поле, которое Иаков подарил Иосифу. А в Книге Иисуса Навина, в главе 32, сказано, что это поле стало собственностью двух сыновей Иосифа. Впрочем, в слове שכם, означающем у евреев участок, также содержится намек на название указанного места. Но здесь возникает вопрос: как же Иаков утверждает, что приобрел это поле мечом и луком, если он просто купил его за деньги? Об этом было сказано выше (Нав 33:19) и снова говорится в указанной главе Книги Иисуса Навина. Все это так, но, поскольку тогда куплен был лишь небольшой участок поля, на котором Иаков раскинул свои шатры, не сомневаюсь, что здесь идет речь о более обширном наделе. Из самой уплаченной цены можно сделать вывод, какого размера был участок, приобретенный Иаковом до гибели города. Итак, он дарует своему сыну Иосифу не только купленное за сто монет место, где был его шатер, но и общественное поле, ранее принадлежавшее Сихему.
Но посмотрим, почему он говорит, что приобрел это поле мечом? Ведь местных жителей злодейски и жестоко убили некогда Симеон и Левий. Но можно ли по праву победителя отобрать что-то у тех, кому война объявлена несправедливо? Или, скорее, у тех, на кого без объявления войны было совершено вероломное нападение? Иероним прибегает здесь к аллегории, утверждая, что поле это было приобретено либо за деньги, именуемые здесь силой, либо в результате какой-то справедливой сделки. Другие усматривают в сказанном упреждение, словно Иаков говорит о еще предстоящем приобретении поля. Хотя я и не отвергаю этого предположения, оно кажется мне несколько натянутым. Я бы истолковал сказанное так: во-первых, Иаков свидетельствует, что ничего не отнимает у Симеона и Левия, которые, поступив подобно разбойникам, не были законными победителями и никогда не владели даже пядью этого поля после устроенной ими резни. Они не только ничего не приобрели, но и вынудили своего отца спасаться бегством. Причем спастись ему удалось исключительно посредством чуда. Во-вторых, Иаков, лишив своих сыновей незаслуженного ими титула победителей, приписывает этот титул себе как врученный ему Самим Богом. Он всегда ужасался их преступления и еще осудит его в следующей главе. Но, поскольку тогда на стороне его сыновей выступила с оружием в руках вся его семья, они сражались как бы под его руководством. Иаков охотно сохранил бы жизнь жителям Сихема, но не мог этого сделать. Поле же — покинутое и опустевшее после их гибели — он присваивает себе потому, что именно ради него Господь и пощадил тогда преступных человекоубийц.
