1) И вспомнил Бог о Ное. Теперь Моисей переходит ко второй части своей истории. Он говорит о том, что надежда Ноя на обещанное ему Богом спасение не оказалась тщетной. Слова же о том, что Бог вспомнил о Ное, надо относить не только к видимому поведению Ноя, но и к его душевным помыслам. Не подлежит сомнению, что Бог с того момента, как взял Ноя под Свою защиту, все время помнил о нем. Ведь то, что этот святой муж не задохнулся в темнице ковчега, было таким же чудом, как если бы он выжил, находясь без воздуха на дне моря. Немного выше Моисей уже говорил, что таинственная сила Божия сдержала тогда напор воды, не позволив ей проникнуть в плывущий ковчег. Но поскольку этот ковчег плавал целых пять месяцев, долгое ожидание, которым Господь томил Своего несчастного раба, могло бы дать повод подумать о том, что Он его забыл. Видя, как долго держит его в ожидании Бог, Ной, конечно же, терзался разными сомнениями. Он мог бы подумать, что жизнь продлена ему для того, чтобы он стал несчастнее всех смертных на свете. Известно, сколь склонны мы воображать Бога отсутствующим, если не чувствуем Его помощь и поддержку. И хотя Ной обеими руками держался за раз принятое им обетование, все же его душу за время плавания ковчега вероятно успели потрясти тяжкие искушения.
Несомненно, что Бог осознанно позволил ему искушаться, упражняя тем самым веру и долготерпение Ноя. Разве не мог Бог истребить мир не за сорок, а за три дня? И зачем было водам подниматься еще на пятнадцать локтей после того, как они покрыли вершины гор, если не для того, чтобы Ной и его домочадцы, с одной стороны, имели достаточно времени для размышления о справедливости Божией, а с другой, после окончания потопа признали бы, что Бог тысячу раз избавил их от смерти. Итак, научимся и мы по их примеру полагаться на провидение Божие особенно тогда, когда больше всего кажется, что Бог о нас забыл. Ведь, в конце концов, самим обещанием помощи Бог показывает, что прекрасно о нас помнит. Если же плоть толкает нас к отчаянию, не будем уступать ее внушениям. Но как только в голову придет мысль о том, что Бог бросил заботиться о нас, уснул или куда-то удалился, тут же, как щитом, отразим ее другой мыслью: Господь, обещавший помогать страждущим, в должное время протянет нам руку, и мы на деле почувствуем, как сильно Он о нас печется. Вполне весомо звучат и слова пророка о том, что Бог вспомнил также о находившихся в ковчеге животных. Ведь если ради обещанного людям спасения благодать Божия простирается даже на бессловесных и диких зверей, то какую благодать Бог выкажет Своим детям, если столь милостиво и щедро обязал Себя протягивать им руку помощи!
И навел Бог ветер. Отсюда становится еще яснее, что Моисей говорит о последствиях, которые произвело указанное воспоминание Божие, а именно о том, что Ной на деле — то есть на собственном опыте — понял, как Бог печется о его жизни. Бог же, хотя и мог бы осушить землю Своей таинственной силой, предпочел воспользоваться для этой цели ветром. И точно таким же способом Он осушил Красное Море. Бог засвидетельствовал этим, что подобно тому, как воды готовы излить на мироздание Его гнев, так и ветры готовы по Его повелению прийти миру на помощь. И хотя рассказанные здесь Моисеем события совершенно особы и неповторимы, мы должны извлечь из его рассказа, что ветра поднимаются не случайно, а по велению Божию. Как сказано в книге Псалмов (Пс 104:4 [в Синодальном переводе Пс 103:4 — Прим. пер.]): ветры — быстрые вестники Божии, и Бог парит на их крыльях, подобно гарцующему на коне всаднику. Но повиноваться Богу готовы не только ветры: Его слушаются все стихии мира в их порой взаимно противоположных и противоборствующих устремлениях. Моисей говорит и о других средствах, к которым прибегнул Бог, чтобы понизить уровень вод и вернуть их в положенные им границы. Итог заключается в следующем: чтобы восстановить учрежденный Им прежде порядок, Бог призвал воды вернуться в отведенные им места: небесные воды — как бы замерзнуть и зависнуть в воздухе, подземные — скрыться в расщелинах земли, пресные — течь по руслам рек, а морские — не выходить за пределы морской пучины.
3) По окончании ста пятидесяти дней. Некоторые думают, что сто пятьдесят дней — это время, прошедшее от начала потопа до начала убывания покрывших землю вод, и включают в этот промежуток времени те сорок дней, в которые, по словам Моисея, продолжался насланный Богом ливень. Я же разграничиваю сроки иначе: вплоть до сорокового дня воды постоянно прибывали, а затем держались на одном и том же уровне в течение ста пятидесяти дней. Ведь если сложить эти два числа дней, то получится немногим более шести с половиной месяцев. Моисей же утверждает, что ближе к концу седьмого месяца убывание воды стало явным и ковчег пристал к вершине горы. Всем этим длительным промежутком времени Бог хотел показать, что ужасное опустошение мира произошло не случайно, но представляет собой яркий образчик Его суда. Избавление же Ноя было воистину величественным и достопамятным делом благодати Божией. Хотя, если (подобно некоторым) отсчитывать семь месяцев от начала года, а не от того момента, как Ной вошел в построенный им ковчег, пребывание Ноя в ковчеге несколько сократится. В таком случае вода стала убывать с поверхности земли спустя пять месяцев после начала потопа. Но даже если принять второй способ отсчета времени, смысл сказанного о десяти месяцах не изменится. А именно: вершины гор показались над поверхностью вод на восьмой месяц после того, как разразилось всемирное наводнение.
Касательно же названия «Арарат» буду следовать общепринятому толкованию. Не понимаю, почему некоторые отрицают, что пророк говорит об Армении, горы которой, по словам древних писателей, самые высокие на свете. Халдейский толкователь указывает даже, что речь идет о горах Карду, которые иначе назывались Кардуэнскими [Carduenos]. Иосиф Флавий утверждает, что в его эпоху на этих горах можно было найти остатки Ноева ковчега, а Иероним то же самое говорит об эпохе ему современной. Но так ли это в действительности, определенно сказать не могу, и поэтому не буду обсуждать эту тему.
6) По прошествии сорока дней. Из сказанного ясно, какая тревога царила тогда в сердце Ноя. Даже поняв, что ковчег нащупал дно и остановился, он все же сорок дней не решается открыть окно. И не потому, что оцепенел от отчаяния, а потому, что этот жуткий пример мщения Божия поразил его страхом и скорбью, заставив скрываться в убежище ковчега в полном молчании и без каких-либо дальнейших планов. В конце концов Ной выпускает ворона, возвращение которого мог бы истолковать как несомненный признак осушения земли. Но ворон, увидев вокруг лишь мерзкую залитую водой топь, немного полетал и вернулся обратно. Не сомневаюсь в том, что Ной выбрал ворона умышленно, зная, что его привлекает трупный запах, и что он улетел бы дальше, если бы землю уже наполняли животные. Но ворон, полетав вокруг, не стал удаляться от ковчега. Удивительно, откуда не содержащаяся в еврейском тексте отрицательная частица проникла в греческий и латинский переводы! Ведь она совершенно изменяет смысл сказанного. Отсюда и возникла басня о том, что ворон не вернулся, поскольку успел найти трупы животных. А потом последовали совершенно нелепые аллегории, поскольку человеческое любопытство склонно к тому, чтобы сочинять всякий вздор.
Но вернемся к рассказу Моисея. По его словам, выпущенный после ворона голубь в первый раз так же вернулся в ковчег, во второй раз принес в своем клюве масличную ветвь, а в третий раз, отпущенный на свободу, полетел осваивать просторы неба и земли. Некоторые толкователи философствуют по поводу масличной ветви, которая для древних была символом мира подобно тому, как лавр был символом победы. Однако, на мой взгляд, — поскольку маслина не растет в горах и не бывает чрезмерно высокой — Господь дал ее Своему рабу в знак того, что пригодные для жизни и плодородные земли больше не покрыты водою. В переводе Иеронима сказано, что на принесенной голубем ветке были зеленеющие листики. На это ссылаются те толкователи, по мнению которых описанный Моисеем потоп начался в сентябре. Но сам пророк не говорит ничего подобного. Также возможно, что Господь, желая утешить Ноя, вручил голубю не только что зазеленевшую ветвь, а ветвь, сумевшую сохранить под водою прошлогодние листочки.
15) И сказал Бог Ною. Хотя Ной премного убоялся страшного суда Божия, пророк хвалит его терпение за то, что, даже видя высохшую и пригодную для обитания землю, он все же не решился сразу выйти из ковчега. Безбожники приписали бы это поведение чрезмерной боязливости или беспечности. Но воистину свята боязнь, рождающаяся от послушания веры. Итак, усвоим, что Ноя удержала в ковчеге святая скромность, не позволившая ему насладиться дарами природы до того, как он услышал разрешение Божие. Моисей говорит об этом очень кратко. Но обратим внимание на суть сказанного. Из него ясно, что Ной должен был обладать героической добродетелью, если даже после невероятных продолжавшихся целый год испытаний, после окончания потопа и обретения возможности начать новую жизнь все же не посмел выйти из заточившего его — подобно могиле — ковчега без заповеди Божией. Мы видим, какую стойкость в вере проявил этот святой муж в своем послушании Богу. Войдя в ковчег по велению Божию, он остается в нем до тех пор, пока Сам Бог не разрешает ему выйти. Ной предпочитал дышать зловонным воздухом ковчега, а не свежим воздухом гор, доколе не понял, что Господу угодно его переселение из ковчега. Писание же хвалит скромность Ноя даже в таких ничтожных мелочах для того, чтобы мы, по его примеру, брались за любое дело только с полной уверенностью в его богоугодности.
Но тогда тем более нетерпимой предстает человеческая дерзость в делах серьезных и важных, когда люди позволяют себе все, что угодно, не спросив разрешения Божия. Конечно же не следует ожидать, что Бог каждый раз будет посылать нам особые откровения, предписывающие правильный образ действий. И все же нам надлежит полагаться на Его уста. Полагаться в том смысле, что приниматься за любое дело нам следует лишь тогда, когда мы уверены, что оно согласуется со Словом Божиим. Также нам следует неустанно просить Бога о Духе мудрости и совета, в котором Бог никогда не откажет тем, кто искренне готов слушаться Его заповедей. Именно это и хотел сказать Моисей, утверждая, что Ной вышел из ковчега лишь тогда, когда небесное откровение сообщило ему о новом заповеданном от Господа месте жительства.
17) И пусть растут и размножаются. Этими словами Господь хотел утешить Ноя, дабы тот уповал на то, что сохранившееся на ковчеге семя жизни впоследствии вновь сделает землю обитаемой и наполненной живыми существами. Итак, Ною обещано здесь восстановление мира. Он должен был знать, что этот мир был заключен в построенный им ковчег не навечно, и что приводившее его в уныние запустение будет длиться на земле не до скончания времен.
20) И устроил Ной жертвенник Иегове. Ранее Ной успел многократно засвидетельствовать свое послушание Богу. Теперь же он свидетельствует о своей благодарности Ему. Этот отрывок учит нас, что жертвоприношения были установлены с самого начала для того, чтобы люди с их помощью привыкли превозносить благость Божию и воздавать Богу благодарение. Конечно же, Богу было бы достаточно не только простого исповедания наших уст, но и просто порыва нашего сердца. Однако известно, в каком количестве стрекал нуждается наша лень. Поэтому, если святые отцы некогда выражали свое благочестивое отношение к Богу посредством жертвоприношений, этот обычай не следует считать чем-то излишним. Добавим к этому, что людям надлежит видеть перед собой какие-то символы, из которых они бы узнавали, что с Богом можно иметь дело только через Посредника. Ныне же пришествие в этот мир Иисуса Христа упразднило древние тени закона. Поэтому мы пользуемся лишь теми вспомоществованиями, которыми предписывает пользоваться Господь.
Сказав о том, что святые отцы пользовались жертвами для восхваления благодеяний Божиих, я имел в виду только одну разновидность жертв. Ибо совершенное Ноем приношение соответствует тому, что впоследствии было названо мирными жертвами или начатками. Но можно спросить: что именно подвигло тогда Ноя принести жертвы? Ведь Бог не давал ему в этом отношении никакой заповеди. Отвечаю: хотя Моисей и не говорит прямо о том, что Бог заповедал Ною принести жертвы, из последующих событий и из всего контекста можно заключить следующее — Ной опирался на Слово Божие и, уповая на заповедь Божию, прибегнул к тому обряду, в благоволении к которому со стороны Бога заранее был уверен.
Выше мы уже говорили о том, что из каждого вида животных для Бога была отделена одна особь, а также о том, с какой целью это было сделано. Отметим также, что предназначать какое-то животное для жертвы было бы бесполезно, если бы Бог не открыл Свою волю святому Ною — будущему священнику, поставленному для заклания жертв. К тому же, по словам Моисея, для жертвоприношений были отобраны тогда только чистые животные. Но сам Ной, без сомнения, не мог провести различие между чистым и нечистым, поскольку это — не человеческого ума дело. Отсюда вывод: Ной брался за что-либо лишь по поручению Божию. И Моисей тут же добавляет, что благоухание Ноевой жертвы оказалось угодным Богу. Но вспомним о правиле: всякое поклонение, не пропитанное благоуханием веры, для Бога — отвратительное зловоние. Поэтому жертвенник Ноя был, конечно же, основан на Слове Божием. И то же самое Слово подобно соли приправило жертвы Ноя, дабы те не превратились для Бога в пресное и безвкусное яство.
21) И обонял Иегова благоухание. Благоуханием покоя Моисей называет то благоухание, которое умилостивило Бога, как бы сказавшего тогда, что жертва Ноя была принесена правильно. Впрочем нет ничего нелепее, чем представлять себе Бога умилостивляющимся дымом от сжигаемого мяса. Это так. Но Моисей по своему обыкновению наделяет Бога человеческими качествами, чтобы приспособиться к восприятию невежд. Также не стоит думать, будто обряд жертвоприношения сам по себе угоден как какое-то достойное вознаграждения дело. Всегда надо иметь в виду цель, а не привязываться к внешней мишуре. Что еще хотел сказать Ной своими жертвами, если не то, что его жизнь, как и жизнь животных, зависит исключительно от милосердия Божия? Но тогда благочестивый настрой Ноя и был тем приятным благоуханием, которое обонял Бог. Как сказано в Пс 116:12 (Пс 104:4 [в Синодальном переводе Пс 115:3 — Прим. пер.]: что воздам Господу за все, что Он ниспослал мне? Чашу спасения приму и имя Господне призову.
И сказал Иегова в сердце Своем. Смысл в том, что Бог принял тогда постановление впредь не проклинать землю. И эта фраза звучит воистину многозначительно. Конечно же, Бог никогда не отменит того, что некогда изрекли Его уста. Однако, когда мы слышим, что Бог нечто твердо постановил, эти слова производят на нас огромное впечатление. Ведь декрет, о котором так говорится, никоим образом не может зависеть от творений. Итог же состоит в том, что Бог твердо решил больше не губить мир потопом. Ибо глагол «проклинать» здесь нельзя понимать обобщенно. Хорошо известно, насколько убавилось плодородие земли, когда ее осквернил человеческий грех. И мы ежедневно видим и чувствуем отягощающие землю многочисленные проклятия Божии. К тому же Сам Бог поясняет ниже Свои слова, говоря: не буду больше поражать всего живущего. Но в этой фразе речь идет не о каком угодно мщении, а о том, которое уничтожает мир и приносит смерть как человеку, так и животным. Итак, по словам Божиим, Он восстанавливает мироздание с тем условием, чтобы оно больше не погибло в результате наводнения. И когда Господь (Ис 54:9) возвестит потом, что ограничится лишь одним пленением Своего народа, Он сравнит это пленение с водами Ноева потопа, которые, как известно, лишь однажды покрыли землю.
Потому что помышление сердца человеческого. Приведенный здесь довод кажется совершенно неубедительным. Ведь если человеческая порочность столь велика, что постоянно провоцирует Бога на гнев, Бог просто обязан погубить мир снова. Больше того, кажется, что Бог противоречит здесь Самому Себе, поскольку выше Он обосновывал истребление мира именно тем, что его испорченность безнадежна. Все это так, но нам стоит задуматься над тем, какую цель преследовал Бог. Он хотел, чтобы люди населяли созданную Им землю. Но если бы Он обращался с ними по их заслугам, то должен был бы каждый день устраивать всемирные потопы. Поэтому, по словам Бога, Он будет наказывать за грехи восстановленный мир так, что пощадит при этом землю и не будет истреблять тварей, которыми ее украсил.
И сегодня мы видим, что Бог проявляет умеренность как в общих, так и в частных Своих судах. Осуществляя их, Он хранит мироздание в целом, следя за тем, чтобы природа следовала положенным ей курсом. Кроме того, возвещая здесь, какими будут люди до конца света, Бог открыто осуждает весь человеческий род в порочности и злобе. Причем речь идет не только об испорченных нравах. Порочность человека объявляется здесь врожденной, а его природа — способной порождать только зло. Не понимаю, откуда возникло неправильное прочтение этого стиха, согласно которому помышление человека только склонно ко злу. Разве что этот отрывок сознательно исказили те, кто слишком философски подходил к вопросу о порочности человеческой природы. Этим людям показались чрезмерно жесткими слова о том, что человек — раб дьявола и греха. Поэтому — чтобы смягчить смысл сказанного — они перевели слова пророка так, что человек всего лишь склонен к порочным поступкам. Но коль скоро с небес гремит голос Судьи, возвещающий, что злы сами помыслы человека, разве поможет нам смягчение тех слов, истинность которых от нас совершенно не зависит? Итак, пусть люди признают, что они — порочные твари, поскольку рождаются от Адама, и что поэтому их помышления могут быть только злыми, доколе они не станут новыми тварями во Христе и не преобразятся к новой жизни через Его Дух.
Нет сомнения, что Господь объявляет здесь злой и зараженной пороком саму человеческую душу, в результате чего все возникающие в ней помыслы должны быть испорчены. Ведь если столь порочен сам источник, должно быть порочным и все из него проистекающее: как мысли и чувства человека, так и его дела. Ибо следствие с необходимостью указывает на породившую ее причину. Причем по словам Божиим, люди не только время от времени замышляют зло. Его речь звучит обобщенно. Она относится и к самому дереву, и к выросшим на этом дереве плодам. И этому не противоречит то, что плотские и безбожные люди часто выказывают благородство, строят с виду похвальные планы и совершают какие-то свидетельствующие о добродетели поступки. Все это так. Но поскольку их душа заражена презрением к Богу, гордыней, себялюбием, тщеславием, лицемерием, ложью и суетой, эти пороки с необходимостью будут заражать все их помыслы. Эти помыслы не могут преследовать правильной цели. Поэтому совершенно справедливо сказано, что они извращены и порочны. Ибо все в человеке, что привлекает нас и кажется нам добродетелью, подобно вину, испорченному гнилым сосудом, в который оно налито. Как было уже сказано, все порывы человеческой природы, даже сами по себе похвальные, осквернены первородным грехом и — вследствие своей неумеренности — стали этой природе противоречить. Такова любовь между супругами, любовь отца к детям и тому подобные чувства.
Добавленная же фраза «от юности» еще лучше выражает мысль о том, что человек зол с самого своего рождения. Она показывает следующее: как только человек взрослеет настолько, что обретает способность думать, все его помыслы уже имеют гнилой корень. Философы же, приписывая сказанное здесь о человеческой природе приобретенным этой природой навыкам, показывают тем самым свое невежество. И неудивительно. Ведь мы самодовольны и все время себе льстим. Поэтому мы не можем понять, что грех — смертельная болезнь, и что все наши чувства и помыслы извращены. И все же надо доверять словам Божиим, возвещающим, что человек порабощен греху и не выказывает ничего доброго и здравого. Хотя также следует помнить о том, что ответственность за грех нельзя перекладывать на Бога, и что грех происходит из отступничества первого человека, посредством которого был извращен мировой порядок. Кроме того, ссылка на порабощение греху ничуть не умаляет и не смягчает вину человека, поскольку, хотя все люди бегут ко злу, их влечет к нему не внешняя сила, а их собственный порыв души, и грешат они исключительно по своей воле.
22) Впредь во все дни. Этими словами Бог показывает, что Он восстанавливает правильный миропорядок. Дела на земле извратились и расстроились настолько, что возникла необходимость в каком-то обновлении. Поэтому Петр называет мир, погибший в результате потопа, тогдашним миром (2Пет 3:6). Кроме того, потоп прервал естественный ход вещей. Прекратилось чередование дня и ночи, исчезла разница между летом и зимою. Поэтому Господь свидетельствует, что Он хочет, чтобы все творения вновь обрели данную им изначально силу и вернулись к исполнению вверенного им служения. Заметим также, что иудеи ошибаются, разделяя год на шесть частей. Ведь Моисей, напротив, следует общепринятому обычаю и противопоставляет зимнюю пору поре летней. Нет сомнения, что под холодом и зноем он имеет в виду соответствующие времена года. А под сеянием и жатвой пророк подразумевает удобства, которые человек получает от хорошей погоды и умеренного климата.
Если же кто-то возразит и скажет, что не каждый год погода бывает благоприятной, отвечу, что из-за наших грехов ход природы действительно искажается, и что в мире действительно встречаются несоразмерности и отклонения. Часто солнце отказывает нам в тепле, вместо утренней росы мы получаем снег и град, а покой воздуха возмущают бури и ураганы. Но хотя в мире и нет должной гармонии и соразмерности, мы все же видим, как установленный Богом порядок берет верх, как ежегодно зиму сменяет лето, день следует за ночью, а земля произращает к осени урожай. Фраза же «во все дни земли» означает просто «до тех пор, пока будет существовать земля».
