1) Бог же сказал Иакову. Моисей повествует о том, как Бог своевременно — и словно в последний момент — помог Иакову, когда тот попал в крайне трудное положение. Таким образом, пророк показывает, как Бог, однажды приняв Свою Церковь в лице одного человека, никогда не покидал ее, заботясь о ее спасении. Отметим также порядок описанных событий. Ведь Бог не сразу явился Своему рабу. Он попустил ему сначала мучиться от скорби и великих забот. Приучая его к терпению, Он откладывал его утешение до тех пор, пока не возникла крайняя нужда. Воистину печальным было тогда положение Иакова. Все и отовсюду ополчились на него в то время. И сколько проживало по соседству с ним народов, столько же и грозило ему смертельных опасностей. Причем Иаков не был глуп настолько, чтобы эти опасности не замечать. Так вот, Бог попустил святому мужу изнывать от забот и даже страдать от мук, доколе не исцелил его, словно полумертвого, чем-то с виду похожим на воскресение. И всякий раз, как мы читаем этот и похожие отрывки, мы должны вспоминать о том, что провидение Божие, даже когда кажется бездействующим, бодрствует и радеет о нашем спасении. Моисей не указывает, как долго Иаков пребывал в стеснении, но из контекста легко заключить, что, когда Бог вернул ему силы, его положение оставалось крайне затруднительным.
Отметим также, что главное врачевство, поднявшее его на ноги, заключалось в Слове Божием. Господь обратился к нему с речью. Но почему бы Ему скорее не перенести Иакова в другую страну и тем самым не избавить его от опасностей? Почему бы Ему молча не протянуть Иакову руку и не обуздать человеческую ярость, дабы никто не посмел ему вредить? Но Моисей не напрасно подчеркивает, что Бог поступил иначе. Ибо из сказанного мы узнаём, Кого следует просить об утешении во всех бедах и невзгодах. Мы также узнаём, что главное дело нашей жизни — полагаться на уста Господни, верить в благополучный исход, если Он обещает нас спасти, и без колебаний идти навстречу самой смерти. Но видение это преследовало еще одну цель: Иаков должен был не только на деле ощущать Бога своим Избавителем, но и, наученный Его Словом, приписывать Богу все, что произойдет впоследствии. И действительно, поскольку мы ленивы и заторможены, одного лишь опыта не хватит, чтобы убедить нас в благодати Божией, если к этому опыту не добавится почерпнутая из Слова Божия вера.
Пойди в Вефиль. Хотя Бог намеревался воздвигнуть Своего раба от смерти к жизни, могло бы показаться, что здесь Он просто издевается над ним. Ибо Иаков мог бы возразить: Ты, Господи, велишь мне куда-то пойти, но все пути для меня закрыты. Мои сыновья разожгли на мою голову такой пожар, что даже в пещере я не в силах от него укрыться. Я едва смею шевельнуть пальцем. Что же будет, если я с великой толпою домочадцев попытаюсь куда-то переселиться? Разве возникший от этого шум не вызовет ко мне еще большую неприязнь?
Но именно так была испытана вера Иакова. Зная, что в дороге его вождем будет Сам Бог, он приготовился к переселению, полагаясь на Его покровительство. Кроме того, Господь не просто велит Иакову что-то сделать, но и укрепляет его, присовокупив Свое обетование. Ведь слова о том, что Он — Тот же Самый Бог, Который еще раньше являлся Иакову во время его изгнания, несомненно это обетование включают. И тот же самый смысл несет сооружение жертвенника. Ведь из того, что жертвенник — символ благодарения, следует, что Иаков достигнет места назначения невредимым и справедливо восхвалит благодать Божию. Обещанное же Иакову прибежище Бог поместил в Вефиле потому, что сам вид этой местности должен был рассеять его страх, напомнив Иакову, что именно здесь ему явилась слава Божия. Кроме того, увещевая Своего раба к благодарению, Бог объявляет Себя благодетелем верующих, дабы и они в свою очередь признали, что всем обязаны Его благодати, и упражнялись в прославлении оной.
2) И сказал Иаков дому своему. Здесь сказано об охотном повиновении Иакова. Выслушав Бога, он отбросил все сомнения и стал не гадать о том, как правильно поступить, а, как ему и было велено, поспешно собираться в путь. И чтобы показать, что он послушен Богу, Иаков не только собирает пожитки, но и очищает свой дом от идолов. Ведь, если мы хотим, чтобы Бог был милостив к нам, следует устранить то, что отдаляет Его от нас. Впрочем отсюда также ясно, какую цель преследовала своей кражей Рахиль. Как уже было сказано, она хотела вовсе не отвадить отца от суеверий, а перенять от него тот же самый порок. Ведь она не только сберегла отраву у себя лично, но и распространила ее по всей семье. Таким образом, все святое семейство запятнала тогда наихудшая скверна. Отсюда также явствует, сколь сильно склонны люди к нечестивым и порочным религиозным культам. Ведь даже наученные истинной религии домочадцы Иакова жадно ухватились за предложенных им тогда идолов. Конечно же, Иаков что-то об этом знал. Но, вероятно, он слишком потакал своим женам и молча смотрел на то, как взращивается в его доме эта зараза. Ведь, назвав в итоге идолов чужими богами, Иаков обличает и осуждает не только домочадцев, но и себя самого. В самом деле, почему он указывает на этот их отличительный признак? Разве не потому, что знал, что преданность и покорность следует выказывать лишь единому истинному Богу?
Итак, здесь подразумевается противопоставление между Богом Авраама и всеми прочими богами, которых придумал себе мир. Имя же Божие связано с именем Авраама не потому, что тот имел право решать, какой Бог истинен, а потому что Бог являлся когда-то именно ему. Иаков признаёт свою беспечность в том, что допустил в свой дом идолов, перед которыми Бог наглухо захлопнул дверь. Ведь, где бы ни воссияло знание об истинном Боге, необходимо отбросить те знания о Нем, которые измыслили люди. Однако, поскольку прежде Иаков либо позволил женской лести себя усыпить, либо пренебрег своим долгом по плотской беспечности, ныне он пробуждается от страха перед опасностью, дабы с еще большим усердием правильно почитать Бога. И если все сказанное случилось даже со святым патриархом, плотской беспечности тем более следует опасаться нам. Особенно во времена благополучия и процветания. Впрочем, если в нас когда-нибудь проникнет подобное оцепенение и небрежение, нас должно тут же пробудить отеческое наказание Божие, дабы мы усердно очистились от всего, что навлекли на себя порочным образом жизни. Безмерная же благость Божия также сияет в том, что оскверненный идолами дом Иакова Бог соизволил считать Своим святилищем. Ведь хотя Иаков смешался с идолопоклонниками, хотя жена, с которой он разделял ложе, стала учительницей идолослужения, жертвы его все же были угодны Богу.
Однако милосердная готовность Бога прощать не смягчает вины святого мужа. Не должна эта готовность давать повод для беспечности и нам. В самом деле, хоть Иаков и не одобрял суеверия лично, он никак не помешал осквернению истинного богопочитания. Ибо проистекшая от Рахили порча распространилась тогда довольно широко. И тому же самому нас учит история всех веков. Как бы усердно ни трудились ради истины Божией благочестивые учители, она никогда не утверждалась среди людей настолько, чтобы вовсе изгнать из их среды все суеверия. Если же люди делают вид, что не замечают этого зла, оно распространяется еще быстрее до тех пор, пока не охватит все общество целиком. Именно от тлеющих угольков и возгорелся огонь суеверий, охвативший сегодня папство. Поэтому тушить эти угли следует с самого начала, дабы истинная религия не пострадала просто из-за лени или молчания пастырей.
И очистите одежды ваши. Это — увещевание к публичному раскаянию. Иаков хочет, чтобы его домочадцы, осквернившие себя, сменив одежды, засвидетельствовали свое очищение. И с той же самой целью после отливки золотых тельцов Моисей повелел народу избавиться от украшений (Исх 33:5). Разница состояла лишь в том, что тогда народ, сняв с себя украшения и облекшись в скорбные одежды, смиренно исповедал свою вину, а в доме Иакова одежду сменили лишь для того, чтобы осквернившие себя люди предстали обновленными. И все же, как я уже говорил, цель в обоих случаях была одна и та же: через видимый обряд сообщить идолопоклонникам о том, сколь тяжко они грешат. И правда, хотя покаяние — внутренняя добродетель, хотя престол его находится в человеческом сердце, оно вполне совместимо с обрядами. Известно, сколь неохотно перестают грешить люди, если их не подстегивают к этому многочисленные стрекала. Кроме того, для славы Божией весьма важно, чтобы смертные не только осознали свою вину внутренне, но и исповедали ее вовне. Поэтому итог сказанного таков: Бог, не заповедав ничего конкретного об очищении домов, но повелев Иакову воздвигнуть жертвенник для правильного служения, тем самым побудил его устранить препятствия к этому служению. Причем Иаков поступил так именно тогда, когда сама нужда заставила его искать помощи у Бога.
4) Итак, отдали Иакову. Хотя домочадцы Иакова и были благовоспитанны, не сомневаюсь в том, что из-за страха они не слишком-то охотно исполнили его волю, повелевавшую им избавиться от идолов. Отсюда видно, что нам весьма полезно время от времени пробуждаться ото сна посредством тягот и невзгод. Ведь суеверие, как известно, упрямо и мятежно. Если бы Иаков повелел нечто подобное в мирное и благополучное время, многие его домочадцы пошли бы на обман и спрятали бы своих идолов. А некоторые из них обнаглели бы настолько, что отказались бы исполнять его повеление. Но теперь быстрее образумиться их вынуждает сама десница Божия. К тому же, ссылаясь на тогдашние обстоятельства, Иаков, вероятно, сообщил своим домочадцам о праведном суде Божием, дабы внушить им должный страх. Повеление же очиститься звучит так, как если бы он сказал: до сих пор вы были осквернены в глазах Божиих, теперь же, когда Он милостиво на вас призрел, смойте с себя грязь, дабы Он больше не отвращал от вас Своего лика. И все же нелепым кажется, что Иаков зарыл тогда идолов под дубом вместо того, чтобы просто раскрошить их или сжечь. Ведь именно так поступил с золотыми тельцами Моисей, а с медным змием — Езекия (Исх 32:30; 4Цар 18:4). Причем место, в котором были зарыты идолы, указано здесь вовсе не зря.
Тем самым обличается немощь Иакова, не позаботившегося должным образом о своем будущем. Возможно, что Господь, лишив его тогда благоразумия и решительности, просто наказал его за прежнюю чрезмерную мягкотелость и сговорчивость. И все же его послушание, пусть даже смешанное с пороком, было угодно Богу, поскольку Он знал, что цель святого мужа — отвергнуть идолов, и что именно в знак отвержения он и покрыл их землею. Что же касается упомянутых здесь серег, то и они, без сомнения, служили символами каких-то суеверий. Как и сегодня в папстве можно наблюдать бессчетное число разнообразных и свидетельствующих о его нечестии символов.
5) И был ужас Божий на окрестных городах. Тогда Бог на деле показал, что не напрасно обещал святому мужу Свою защиту. Ибо сквозь множество вражеских полчищ он прошел не только невредимым, но и нетронутым. Истребление жителей Сихема внушило всем окрестным народам ненависть к его семье. Но никто из числа этих народов так и не решился отомстить. Причина же, которую приводит Моисей, состояла в том, что их всех обуял тогда страх Божий, обуздавший и сковавший их порывы к насилию. Отсюда видно, что человеческие сердца находятся в руках Господа, и что Он наделяет силою того, кто сам по себе слаб. Как и наоборот: всякий раз, как Ему угодно, Бог смягчает любое — даже самое окаменелое — ожесточение. Конечно же, Он попускает многим время от времени изблевывать пену гордыни, которой затем противопоставляет Свою десницу. Но также часто Он страхом превращает подобных львам смельчаков в трусов. Мы видим, как подобных исполинов, способных сотню раз сожрать святого Иакова, внезапно поражает такой ужас, что они совершенно лишаются сил. Посему всякий раз, как нечестивые неистовствуют ради нашей погибели, мы, не позволяя своим сердцам унывать от отчаяния, должны вспоминать об этом ужасе Божием, легко укрощающем любую ярость и любую отвагу мира сего.
7) И устроил там жертвенник. Мы уже говорили о том, почему святые отцы всюду, куда бы ни приходили, строили жертвенники обособленно от своих соседей. Они хотели засвидетельствовать, что почитают не общеизвестных богов, которым тогда был всецело привержен мир, а своего особого Бога. И хотя Бога обычно почитают в сердце, внешнее исповедание всегда сопутствует вере. Кроме того, всякий знает, сколь полезны для нас побуждающие нас к почитанию Бога внешние вспомоществования. Если же кто-то возразит и скажет, что различия между Иаковом и язычниками со стороны не были заметны вовсе, отвечу: существенная разница состояла в том, что язычники сооружали жертвенники неведомым им богам и в пылу неразумного рвения, а Иаков всегда руководствовался Словом Божиим. Но законным может быть лишь тот алтарь, который освящен этим Словом. Ибо богопочитание Иакова отличалось от других форм культа лишь тем, что Иаков делал что-либо исключительно по Божией заповеди. Данное же этому месту название «Бог Вефиля», на первый взгляд, кажется грубоватым. Однако даже это имя восхваляет веру святого мужа. И восхваляет вполне заслуженно, поскольку он не преступил проведенную Богом черту. Так что глупы паписты, называющие смирением то, что на самом деле — не что иное, как свойственный даже животным страх. Смирение же веры воистину достохвально, поскольку оно не желает мудрствовать больше, чем разрешает Господь. И как Бог, снисходя к нам, в некотором смысле уничижается и сюсюкает с нами, так и мы по Его воле должны в некотором смысле сюсюкать с Ним.
Истинно же мудрствовать означает принимать Бога, поскольку Он приспосабливается к нашему восприятию. Именно поэтому Иаков не утонченно философствует о сущности Божией, а, используя полученное откровение, думает о Боге как о близком друге. Но поскольку при этом помыслы свои он возносит именно к откровению, его наивный лепет вполне угоден Господу. И хотя сегодня нам даровано более ясное представление о Боге, все же, поскольку Бог и в Евангелии играет роль нашего кормильца и воспитателя, мы должны научиться и сегодня подчинять Ему наш разум. Лишь бы мы помнили, что Бог снисходит к нам именно для того, чтобы нас вознести. Ибо Он говорит с нами так, как нам привычно. Но говорит не для того, чтобы не впускать нас на небеса, а для того чтобы вознести нас на них, посадив в подходящую повозку. Между тем будем помнить о правиле: поскольку алтарь назвали, исходя из небесного откровения, этот алтарь был истинным сооружением веры. Ибо там, где нет живого гласа Божия, всякая помпа — всего лишь никчемный спектакль. Как и сегодня в папстве видны одни лишь дутые мыльные пузыри.
Учтем также, что Иаков показывает твердость своей веры с того момента, как ему начал являться Бог. И показывает тем, что повод для наименования места ему дало явление ангелов. Глагол стоит здесь во множественном числе, и я охотно отнес бы его к ангелам. Но это нисколько не противоречит вышеизложенному учению. Да, Иаков ясно лицезрел тогда величие Божие, насколько мог его вместить. Но Моисей весьма кстати упоминает об ангелах, нисходивших и восходивших в ниспосланном Иакову видении по ступеням лестницы. Ибо в ангелах он созерцал тогда славу Божию так же, как сияние солнца мы созерцаем в излучаемых им лучах.
8) И умерла Девора. Здесь вкратце упомянуто о смерти Деворы, которая, как можно заключить, была воистину святой, и которую в семье Иакова почитали как мать. Навечно данное ее могиле имя показывает, что Девору хоронили и оплакивали с необычайными почестями. Немного ниже будет сказано о смерти и погребении Рахили. Но, по словам Моисея, до потомков не дошло свидетельств особого устроенного по ней траура. Поэтому вполне вероятно, что к Деворе в семье Иакова относились тогда как к бабушке. Но спрашивается: как же она могла странствовать с Иаковом еще до того, как он пришел к своему отцу? Ведь преклонный старческий возраст не располагает к дальним путешествиям. Некоторые толкователи предполагают, что Ревекка еще раньше послала Девору к своему сыну Иакову. Но я не знаю, как такое предположение обосновать. И все же не могу сказать по этому поводу ничего достоверного. Предположу лишь, что Девора из-за своих чувств к Ревекке сама полюбила Иакова, когда тот был еще ребенком. Поэтому, зная о причине его изгнания, она могла последовать за ним от усердия к благочестию. Ведь Моисей не напрасно упоминает о ее смерти с таким почтением и благоговением.
9) И явился Бог Иакову. Сказав несколько слов о смерти Деворы, Моисей переходит ко второму видению, укрепившему Иакова по возвращении в Вефиль. Однажды в этом месте Бог уже являлся ему на пути в Месопотамию. Конечно же, Бог разными способами (насколько считал полезным) свидетельствовал о своем присутствии с ним во все время его путешествия. Но теперь Иаков приходит на место, где ему уже было ниспослано яркое и достопамятное откровение, для того чтобы вера его обрела новую поддержку. Благословение же Божие означает здесь не что иное, как Его обетование. И как люди молятся о благе других людей, так и Бог возвещает, что истинное счастье может приходить к нам исключительно от Него. Причем Иаков не услышал тогда ничего нового. Обетование было лишь повторено ему, дабы он еще больше укрепился в вере и, вернувшись впоследствии на родину, прожил остаток своей жизни еще более воодушевленно.
10) Ты не будешь называться. Мы уже говорили о смысле указанных имен. Прежнее имя Иакова вовсе не было упразднено. Однако первое место отводится другому, данному позже, но более почетному имени. Иаковом его назвали от утробы матери за то, что он упорно боролся с братом. Израилем же он был назван лишь потом, поскольку, сойдясь с Богом как с соперником на поле боя, одержал над Ним победу. Но не в том смысле, что победил Его своей силой (ведь как мужество, так и силу он мог заимствовать лишь у Бога), а в том, что Господь восхотел удостоить его этой незаслуженной чести. Итак, сравнение показывает, что имя «Иаков» не так благородно и славно, как имя «Израиль». Некоторые подразумевают следующий смысл: ты будешь зваться не только Иаковом, но и Израилем. Но, на мой взгляд, проще другое толкование: древнее имя, как менее яркое и достославное, должно было уступить место имени новому. Толкование же Августина на этот отрывок, скорее, изысканно, чем обоснованно. Он думает, будто имя «Иаков» относится к жизни земной, а имя «Израиль» — к жизни небесной. Но мы будем придерживаться иного, не вызывающего сомнений, смысла: святому мужу были даны два имени, второе из которых превосходило первое. Ибо пророки часто приводят эти имена в связке, указывая тем самым на непрерывность благодати Божией, изливавшейся на Иакова от начала и до самого конца его жизни.
11) Я Бог всемогущий. В этом месте, как и во многих других местах, Бог возвеличивает Свою силу, дабы Иаков уверовал в нее еще больше. Бог обещает также обеспечить возрастание и умножение потомства Иакова до такой степени, чтобы оно превратилось не в один, а сразу в несколько народов. Упомянув о народе в единственном числе, Бог, несомненно, имел в виду следующее: потомство Иакова будет столь многочисленным, что вполне заслужит имя великого народа и образует некую единую целостность. Но сказанное ниже о народах во множественном числе, на первый взгляд, звучит несколько странно. Если отнести эти слова к народам, привитым к роду Авраама через благодатное усыновление, смысл станет переносным. А если отнести эти слова к природным потомкам, они окажутся, скорее, проклятием, нежели благословением. Их смысл тогда сведется к тому, что Церковь, благополучие которой заключено в единстве, разделится на множество общин. Но, на мой взгляд, Господь говорит здесь сразу о двух Своих благодатных дарах. Поскольку при Иисусе Навине народ распределился на колена, семя Авраама как бы произвело на свет такое же количество народов. И все же его единая общность разделению не подверглась. Поэтому оно и называется здесь собранием народов, ибо при разграничении колен между ними сохранилось священное единство. Сказанное также уместно распространить на языческие народы, прежде рассеянные, а после спаянные в единой общности узами веры. Конечно же, по плоти они не происходили от Иакова. Но, поскольку вера служила для них как бы новым рождением, а завет спасения — то есть духовное возрождающее семя — проистекал от Иакова, все верующие справедливо считаются его детьми, согласно речению: «Отцом многих народов соделаю тебя».
И цари произойдут из чресл твоих. На мой взгляд, прямой смысл этих слов относится к Давиду и его потомкам. Ибо царство Саула не получило одобрения Божия и поэтому оказалось непрочным. Да и израильское царство представляло собой не что иное, как извращение законной власти. Соглашусь с тем, что к благодеяниям Божиим порой причисляется и то, что по своему происхождению порочно. Но, поскольку здесь говорится о чистом и беспримесном благословении Божием, я охотно отнесу эти слова исключительно к потомкам Давида. В конце же отрывка Иаков провозглашается хозяином земли как единственный наследник своего деда Авраама и своего отца Исаака. Ведь, передав владение землею по праву наследования одним лишь потомкам Иакова, Господь ясно отделил от этого святого семейства потомков Исава.
13) И восшел от него Бог. Это восхождение Божие аналогично Его предыдущему нисхождению. Говорится, что Бог (наполняющий Собою небо и землю и не нуждающийся для этого ни в каких перемещениях) снисходит к нам тогда, когда Он являет некий символ Своего присутствия, подходящий к нашему немощному восприятию. Поэтому от Иакова Бог восшел тогда, когда ниспосланное Иакову видение исчезло или завершилось. Подобным риторическим оборотом Господь превозносит перед нами Свое драгоценное Слово, а также свидетельствует, что Он становится близким к нам через символы Своей милости. В самом деле, поскольку между нами и Его небесной славой — великая пропасть, Он Сам снисходит к нам посредством Своего Слова. Причем сказанное здесь окончательно исполнилось лишь в Иисусе Христе, Который Своим восшествием на небеса настолько превознес нашу веру, что навсегда остался с нами силою Своего Духа.
14) Тогда поставил Иаков памятник. Хотя этот памятник, возможно, был воздвигнут в честь второго видения Иакова, охотно соглашусь с теми, кто связывает его сооружение с более ранними событиями. Моисей как бы говорит, что храм Божий, в котором Иаков совершил жертвенное возлияние, был весьма древним. Причем Иакову было велено прийти в это место не для того, чтобы в нем жить, а для того чтобы его новое лицезрение обновило и еще больше укрепило веру Иакова в древнее пророчество. Мы знаем, что святые отцы воздвигали алтари во многих местах своего временного проживания. Но по сравнению с ними Иаков преследовал иную цель. Будучи в Вефиле, он уже дал торжественный обет, который должен был исполнить, если Господь сохранит ему жизнь. Поэтому тогда, когда условия обета были выполнены, Иакову следовало совершить благодарение Богу, дабы, утвердившись в вере, он и дальше смог продолжить свое путешествие.
16) И отправились из Вефиля. Мы уже видели, сколь сильно ранило душу Иакова надругательство над его дочерью, и какой страх вызвал у него жестокий поступок его сыновей. Теперь же ему готовятся новые испытания, которые тяготили его всю его старость, доколе он, наконец, не возрадовался, придя в Египет и снова узрев своего сына Иосифа. Но и тогда его продолжило мучить одно тяжкое искушение. Ведь до самой смерти ему было не суждено увидеть обетованную землю. Здесь же повествуется о смерти его возлюбленной жены, за которой некоторое время спустя следует кровосмесительный блуд его первородного сына с наложницей Валлой. Еще через какое-то время умирает его отец Исаак. А после всего этого у него похищают сына, Иосифа, представив дело так, будто он растерзан дикими зверями. Когда же Иаков чуть не изнемог от своей скорби, наступил голод, заставивший его обратиться с просьбой о пропитании к Египту. И в том же Египте в узах держат другого его сына. И держат до тех пор, пока не отнимают у него Вениамина, с которым — как с особо дорогим для себя — он расстался так же, как расстался бы с собственной утробой.
Итак, мы видим, что надеяться на лучшее Иаков приучился в трудных битвах и непрерывных злоключениях. И то обстоятельство, что, изнемогши в пути — еще до обретения им пристанища — умирает от родов Рахиль, только отягчает его скорбь. Впрочем смерть его любимой жены, возможно, была связана с тем, что Господь восхотел унять его чрезмерную любовь к ней. Святой Дух отмечает Лию как святую и отличавшуюся великой добродетелью женщину. Однако Иаков больше ценил красоту Рахили. Этот порок святого мужа и излечило горькое лекарство, состоявшее в том, что у него отняли любимую жену. Ведь Господь часто лишает верующих Своих даров именно для того, чтобы прекратить злоупотребление ими. Нечестивые нагло оскверняют дары Божии, и если Бог долго потакает им, Его терпение приводит к тому, что в будущем Он осудит их еще суровее. Что же касается рабов Божиих, то Бог, лишая их повода ко греху, тем самым способствует их спасению. Поэтому всякий желающий долго наслаждаться дарами Божиими пусть научится не злоупотреблять ими, а пользоваться ими правильно и благоразумно.
17) Повивальная бабка сказала ей. Известно, что древние страстно желали иметь детей, особенно — мужского пола. Поэтому из того, что Рахиль не утешило рождение сына, мы заключаем, что страдания ее были воистину тяжкими. Итак, она умерла в муках, не думая ни о чем, кроме своих болезненных родов. Этим и объясняется имя, которое она дает своему младенцу. Однако Иаков впоследствии исправляет ее неразумие. Перемена имени сына наглядно показывает, что он осудил чрезмерную скорбь своей жены, от которой та заклеймила своего младенца позорным и недостойным прозвищем. Воистину, виновна в неблагодарности та скорбь, которая в злоключениях так охватывает все наши помыслы, что благодеяния Божии не только не радуют нас, но и не приносят нам даже капли смягчающей скорбь услады. Затем говорится о погребении, к которому святые отцы могли относиться столь благоговейно лишь из-за надежды на будущее воскресение. Поэтому, читая о том, что они относились к погребению умерших как к своему особому долгу, мы всякий раз должны вспоминать о преследуемой ими цели. Ведь погребение для них было вовсе не занимательным обрядом, а символом воскресения из мертвых.
Конечно же, мирские безбожные люди также заботились о погребении умерших. Но лишь для того чтобы унять напрасным утешением свою скорбь. Но, хотя безбожники, отвратившись от истинных истоков, впали затем в грубые заблуждения, среди Своих рабов Господь сохранил обряд погребения в чистоте. Он восхотел даже, чтобы этот обряд стал свидетельством для неверующих, лишив их тем самым всяческих оправданий. И действительно, поскольку во всех людей, без всякого обучения, от рождения вложено понимание того, что погребение умерших — долг благочестия, сама природа дает им понять, что тело человека было создано бессмертным, и что оно, даже умерши, не уничтожается навсегда. Сюда же относится и упомянутое пророком сооружение изваяния или памятника. Иаков построил вовсе не крепость, в которой мог бы запечатлеть для потомства свою славу. Он позаботился о воздвижении могильного памятника, который стал бы для всех веков свидетельством того, что он больше думал о небесной, нежели о земной жизни. И по провидению Божию памятник этот сохранился до тех пор, пока произошедший от Иакова народ не возвратился из Египта.
22) И переспал с Валлою. Здесь рассказана грустная, и даже трагическая история кровосмесительного блуда Рувима с его мачехой. Моисей называет Валлу наложницей Иакова. Но ведь она, не будучи ровней мужу, матерью семейства и совладелицей имущества, все-таки, как мы уже видели, была его законной женой, разделявшей с ним одно ложе. Если бы какой-то чужак надругался над женой святого Иакова, то навлек бы на него великий позор. Но еще ужаснее было получить такое оскорбление от собственного сына. Какая гнусная мерзость — осквернить мать сразу двух колен не только блудом, но и кровосмешением! Сама природа настолько ужасалась этого злодейства, что к нему не относились терпимо даже язычники. Воистину, этот срам проник в святое семейство из-за изощренных уловок дьявола для того, чтобы избрание Божие показалось напрасным и недействительным. Сатана всеми возможными способами пытается извратить данную избранным благодать Божию. Но, будучи не в силах этого добиться, он бесславит ее или — по крайней мере — омрачает. Именно поэтому в Церковь часто проникает срам. И Господь смиряет таким образом Своих рабов, дабы они вели себя осторожнее, были бдительнее, больше усердствовали в молитве и научились всецело полагаться на Его милосердие.
Моисей сообщает лишь о том, что Иаков узнал о совершенном преступлении. О скорби же Иакова пророк умалчивает вовсе. Но не потому, что тот был ἀνάλγητος (ведь Иаков не был бесчувственен настолько, чтобы вовсе не ощущать боли), а потому что эту непомерную скорбь просто нельзя было описать. Кажется, что Моисей преследовал здесь ту же цель, что и живописец, изобразивший принесение в жертву Ифигении и скрывший на картине искаженный скорбью лик ее отца, поскольку его просто невозможно было изобразить достоверно. Но кроме вечного, навлеченного на его семью, позора, святого мужа огорчало кое-то еще. Его наивысшее счастье заключалось в потомстве, от которого должно было изойти спасение всему миру. Но два его сына уже показали себя вероломными и кровавыми разбойниками. Теперь же его первенец совершает поступок, превосходящий по своей гнусности даже то, что совершили они. Но незаслуженное избрание Божие предстает после происшедшего в еще более ярком свете. Стало ясно, что Бог предпочел детей Иакова прочему миру не по причине их достоинства. Кроме того, несмотря на их позорный грех, их избрание пребыло незыблемым и действенным. Так научимся же, прочтя эту историю, ограждать себя от страшных соблазнов, коими сатана старается нас совратить. Пусть также каждый из нас почерпнет из сказанного здесь свое личное, проистекающее от веры, утешение. Ведь даже добрые люди порой грешат так, что будто бы отпадают от благодати.
И за подобными падениями, конечно, последовало бы отчаяние, если бы Господь, напротив, не давал нам надежду на прощение грехов. И пример подобного прощения показан нам в последующей жизни Рувима. Совершив столь жуткое преступление, он все равно остался патриархом в Церкви Божией. Хотя нам следует жить также под охраной страха и бдительности, дабы искушение не застигло нас врасплох и сатана не обвел нас вокруг пальца своими кознями. Ибо Святой Дух вовсе не выставляет Рувима покровителем похоти и не хочет сказать, что каждый может спокойно предаваться кровосмесительному блуду. Наоборот, в лице этого почтенного патриарха Он изображает перед нами гнусность этого греха, дабы все тщательно остерегались совершать его. Этот отрывок также опровергает заблуждение Новата. Ведь Рувим получил добротное воспитание, с младенчества носил на своей плоти печать завета Божия и даже был возрожден Духом Божиим. Но мы видим, насколько низко он пал. Пал туда, откуда его извлекло невероятное Божественное милосердие. Поэтому у новатиан и подобных им безумцев не было причин отказывать падшим в надежде на прощение. Ведь мы нанесли бы Христу тяжкое оскорбление, если бы сочли, что с Его пришествием благодать Божия оскудела.
Сынов же у Иакова было двенадцать. Моисей снова перечисляет сыновей Иакова. Первым из них он упоминает Рувима, но не для того чтобы его почтить, а для того чтобы еще больше его опозорить. Ведь чем большую честь кто-то снискал в глазах Божиих, тем больше его вина, когда он, поработив себя сатане, поступает вопреки своему призванию. Список же, приведенный Моисеем, кажется, исходит из ситуации, предшествовавшей смерти Исаака. Ведь он проводит различие между потомством Иакова и идумеями, о которых упомянет в следующей главе. Ибо после смерти Исаака единая река его святого рода как бы разделилась на два потока. Но, поскольку усыновление Божие сохранилось только в одном из этих потоков, и возникла нужда отделить одних его потомков от других.
28) И было дней жизни Исааковой. Говоря о смерти Исаака, пророк излагает события не в том порядке, в котором они происходили в действительности. Это мы вскоре поймем из самого контекста. Из других отрывков этой книги также явствует, что оборот ὕστϵρον πρότϵρον Моисей использует довольно часто. Впрочем, фраза «умер… будучи стар и насыщен жизнью» означает, что смерть Исаака была не преждевременной, и что он покинул мир по окончании долгого жизненного пути. Таким образом, здесь говорится о благодеянии Божием. Хотя, на мой взгляд, речь идет не только о долгой жизни, но и о внутреннем настрое святого мужа, то есть о том, что Исаак, насытившись жизнью, покинул этот мир охотно и умиротворенно. Сколько мы видим дряхлых стариков, держащихся за жизнь так же страстно, как держались бы юноши! Почти превратившись в прах, они тем не менее ужасаются приближающейся смерти! Поэтому, хотя долгая жизнь и считается благодеянием Божиим, она заключается не только в большом числе прожитых лет, но и в том, что люди сами считают себя долгожителями. Довольствуясь благодатью Божией и своими годами, они подготавливают себя к переходу в иной мир. Но чтобы в душах стариков царила подобная сдержанность, у них должна быть чистая совесть. Они не должны бояться предстать перед Богом. Совесть же злая, напротив, терзает нечестивых страхом.
Моисей добавляет также, что Исаака похоронили два его сына. Поскольку воскресение из мертвых тогда еще не было ясно засвидетельствовано и его начатки еще не были явлены миру, святых отцов надлежало тщательнее упражнять во внешних священнодействиях, дабы лицезрение телесной кончины не внушало им чрезмерный страх. Из того же, что в этом повествовании первое место отводится Исаву, мы снова заключаем, что Иаков в своей жизни еще не успел обрести плод отеческого благословения Божия. Ведь, обладая правами первенца, он остается подчиненным брату даже после смерти своего отца.
