4. Сардис: носишь имя, что жив, но ты мертв (3:1−6)
Мы переходим к пятому посланию — в Сардис Ситуация всех церквей и смысл всех посланий уже понятен. Какие бы образы ни использовались, речь идет о верном свидетельстве посреди гонений. Главная угроза исходит от Рима: христиан ждет смерть за отказ от участия в императорском культе. Но притесняют и местные власти: можно потерять бизнес за отказ от поклонения богам-покровителям. Наконец, иудеи доносят на христиан и клевещут на них. Все послания построены вокруг одной и той же проблемы: вам сложно, но Господь ждет от вас верности в свидетельстве о Нем.
Церковь в Сардисе — одна из худших. Христос практически не хвалит ее. Она названа мертвой. Формально значится живой, но мертва: «Ты носишь имя, будто жив, но ты мертв» (3:1). В начале своего существования она была живой, но теперь мертва. Город Сардис считался неприступной крепостью, но он дважды был захвачен хитростью и сожжен. Ситуация церкви соответствует городу, в котором она находится. Что же делает церковь мертвой?
Сравним Сардис с другими городами.
Сардис похож на Эфес — Христос описан похожим образом: «Так говорит Имеющий семь духов Божьих и семь звезд» (3:1). В послании в Эфес Христос также держит «семь звезд в деснице Своей» (2:1). Напомним, что это символизирует власть Христа над церковью (см. комментарий на 2:1). Но второе описание Христа, на первый взгляд, полностью отличается от первого. В послании Сардису сказано, что Христос имеет «семь духов Божьих» (3:1), а в послании Эфесу — что Он ходит «посреди семи золотых светильников» (2:1). На самом деле эти описания взаимосвязанные, они дополняют друг друга. Церковь должна быть светом для народов, поэтому она изображена как светильник. Но она может быть светом только благодаря силе Святого Духа, поэтому в послании Сардису Христос держит семь духов, которые символизируют Духа Божьего (о «семи духах» см. комментарий на 1:4).
Проблема Сардиса похожа на проблему Эфеса: Христос недоволен свидетельством сардийской церкви.
Сардис противоположен Пергаму и Фиатире: там было верным свидетельству о Христе большинство христиан, здесь — меньшинство: «Впрочем, у тебя в Сардисе есть несколько человек, которые не осквернили одежд своих» (3:4). А большинство в Сардисе пошло по пути Валаама, Иезавели и николаитов: поклонялось императору и богам-покровителям. Всячески пыталось сделать свою христианскую веру незаметной, невидимой и комфортной.
Итак, вот что делало церковь в Сардисе мертвой: отказ от свидетельства о Христе городу.
Христос призывает сардийскую церковь к покаянию и угрожает явиться к ней подобно вору и застать ее врасплох (3:3). Скорее всего, идет речь не о втором пришествии Христа, а, как и в случае с эфесской церковью, о пришествии Христа в истории, которое приведет к прекращению существования данной общины (см. комментарий на 2:5).
Несколько человек в Сардисе «не осквернили одежд своих» (3:4). Они не уподобились окружавшим их язычникам — в отличие от большинства членов сардийской церкви, которые постарались слиться с внешним миром, испачкав свои одежды в общем для всех идолопоклонстве. Их одежды отличались, бросали вызов Риму и провоцировали гонения. Христос дает этим немногим, сохранившим верность, тройное обещание: облечь их в «белые одежды», не изгладить «имени его из книги жизни» и исповедовать «имя его перед Отцом Моим и перед ангелами Его» (3:5).
Образ белых одежд и белого цвета регулярно появляется в Откровении: 24 старца одеты в белые одежды (4:4); душам убитых под жертвенником даны белые одежды (6:11); облеченные в белые одежды воины мессианской армии омыли и убелили их в крови Агнца (7:9, 13−14). Поскольку в 3:5 вторая часть обещания не изгладить из книги жизни отсылает нас к Дан 12:1, то нет сомнений в том, что Иоанн позаимствовал этот мотив из Дан 11:35; Дан 12:10, где убеление связано с прохождением через страдания и гонения. Таким образом, Христос обещает чистоту, и Он дает ее, проводя верных себе христиан через очищающий огонь испытаний. Белый цвет — цвет страданий, вызванных гонениями за веру и ведущих к очищению.
Эти люди получат белые одежды, «ибо они достойны» (3:4). Как победа христиан — это победа Христа, так и их достоинство — это достоинство Агнца. В 5:1−5 описывается запечатанный свиток, который никто не был достоин открыть, кроме Агнца. Звучит песня хвалы: «Достоин Ты взять книгу и снять с нее печати» (5:9). А потом она продолжается и уточняет источник достоинства: «Достоин Агнец закланный…» (5:12). Достоинство Христа проистекает из Его послушания Отцу, которое привело Его к смерти и подарило нам искупление. Христос разделяет с нами Свое достоинство так же, как Он разделяет с нами Свою победу. И поскольку в Его случае достоинство и парадоксальная победа смертью неразрывно связаны, то и наше достоинство связано с нашей странной победой — страданиями от гонений. Мы не можем победить сами — только разделить победу с Христом; мы не можем быть достойными сами — только принять достоинство Христа; но быть достойными и победить — значит быть, подобно Христу, верными до смерти.
Второе обещание Христа: «Не изглажу имени его из книги жизни» (3:5). В Откровении выражение «книга жизни» используется еще пять раз (13:8; 17:8; 20:12, 15; 21:27) и всякий раз символизирует вечное спасение верующих, чьи имена находятся в этих книгах. Книга жизни противопоставлена в Откровении «книгам», в которых записаны грехи неверующих и по которым они будут судимы (20:12−13). Противопоставление книги и книг взято из Даниила:
Тысячи тысяч служили Ему,
и тьмы тем предстояли пред Ним;
судьи сели,
и раскрылись книги.
(Дан 7:10)
Но спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге.
(Дан 12:1)
Возникает вопрос: не подразумевают ли слова Христа «не изглажу имени его из книги жизни» (Откр 3:5), что Он может вычеркнуть имена тех, кто окажется неверным? Здесь следует высказать несколько соображений.
Во-первых, эти слова Христа — обещание, а не угроза; и если судить по другим посланиям, в обещании не может содержаться подспудная опасность и предостережение. Во-вторых, имена неверующих никогда и не были записаны в книге жизни (см. 13:8; 17:8), поэтому вычеркнуть их из нее невозможно. В-третьих, нельзя сказать «впишу имена в книгу жизни», потому что они уже вписаны Богом прежде создания мира (Еф 1:4), поэтому, чтобы сказать о нахождении имен в книге жизни, остается формулировка «сохраню» или «не изглажу». В-четвертых, в послании Сардису четыре раза упот ребляе тс я слово «имя»:
3:1: ты носишь имя, будто жив, но ты мертв;
3:4: у тебя в Сардисе есть несколько имен13;
3:5: не изглажу имени его из книги жизни;
3:5: исповедаю имя его перед Отцом Моим и перед ангелами Его.
Послание Сардису начинается и заканчивается упоминанием имени. Но если в начале письма говорится об имени, которое многие в церкви не по праву присваивали себе, то в конце идет речь о настоящем имени верующего, которое сам Бог вписал в книгу жизни и которое Христос исповедует перед Отцом. Ложное имя христианина никогда не было вписано в книгу жизни, люди, а не Бог дали его сами себе. Настоящее же имя дается Богом, вписывается Им в книгу жизни и сохраняется Им в ней навечно. Поэтому слова «не изглажу» совсем не подразумевают, что есть опасность вычеркивания имен из книги жизни.
Третье обещание Христа «исповедаю имя его перед Отцом Моим и перед ангелами Его» (3:5; ср. Мф 10:32; Лк 12:8) прекрасно соответствует теме этого послания: имена тех, кто не постыдился и не побоялся исповедовать имя Христа перед язычниками, Христос исповедует перед Отцом. Возможно, последние два образа связаны: Христос зачитает перед Отцом имена тех, кто записан в книге жизни, провозглашая их полное и окончательное спасение.
5. Филадельфия: ты не много имеешь силы (3:7−13)
Описание Христа в начале послания филадельфийской церкви частично взято из главы 1, как и во всех предыдущих посланиях. «Имеющий ключ Давидов» в 3:7 перекликается с «имею ключи ада и смерти» в 1:18; «истинный» в 3:7 соответствует «свидетелю верному» в 1:5. В то же время описание Христа в начале этого послания намного более развернутое, и, чтобы разобраться с его смыслом, а заодно и со смыслом всего послания, нам придется погрузиться в Ветхий Завет, а именно в Книгу пророка Исаии.
При царе Езекии был начальник дворца Севна, первый человек после царя. Вот что сказано о нем:
Так сказал Господь, Господь Саваоф: ступай, пойди к этому царедворцу, к Севне, начальнику дворца, и скажи ему: «Что у тебя здесь, и кто здесь у тебя, что ты здесь высекаешь себе гробницу?» Он высекает себе гробницу на возвышенности, вырубает в скале жилище себе.
Вот, Господь перебросит тебя, как бросает сильный человек, и сожмет тебя в ком; свернув тебя в сверток, бросит тебя, как мяч, в землю обширную; там ты умрешь, и там великолепные колесницы твои будут поношением для дома господина твоего. И столкну тебя с места твоего, и свергну тебя со степени твоей.
(Ис 22:15−19)
Севна не был ни предателем, ни идолопоклонником. Он просто конвертировал свою власть в комфортную личную жизнь. Настолько комфортную, что он даже гробницу себе готовил заранее. Он либо мечтал иметь, либо фактически имел шикарные египетские колесницы. Одним словом, обычный коррупционер.
Его сменяет Елиаким. Когда позже Езекия отправляет своих приближенных выслушать ультиматум Сеннахирима, Елиаким — уже начальник дворца, а Севна — лишь писец (Ис 36:3).
И будет в тот день, призову раба Моего Елиакима, сына Хелкиина, и одену его в одежду твою, и поясом твоим опояшу его, и власть твою передам в руки его; и будет он отцом для жителей Иерусалима и для дома Иудина.
И ключ дома Давидова возложу на рамена его; отворит он, и никто не запрет; запрет он, и никто не отворит.
И укреплю его как гвоздь в твердом месте; и будет он как седалище славы для дома отца своего. И будет висеть на нем вся слава дома отца его, детей и внуков, всей домашней утвари до последних музыкальных орудий.
В тот день, говорит Господь Саваоф, пошатнется гвоздь, укрепленный в твердом месте, и будет выбит, и упадет, и распадется вся тяжесть, которая на нем: ибо Господь говорит.
(Ис 22:20−25)
Елиаким, как новый правитель, дает евреям надежду на возвращение Давида.
В Америке каждого президента сравнивают с Рональдом Рейганом или Джоном Кеннеди. В Великобритании Терезу Мэй сравнивают с Маргарет Тэтчер. А в Израиле в каждом новом правителе видели Давида. Тем более что Бог обещал нового царя, подобного Давиду. Правда, Елиаким, как и все земные правители, разочаровал своих почитателей. Хотя сказано, что Бог укрепил его «как гвоздь в твердом месте», но, очевидно, Елиаким не справился с грузом ответственности, повешенным на этот гвоздь, поэтому история заканчивается тем, что «пошатнется гвоздь, укрепленный в твердом месте, и будет выбит» (Ис 22:25).
Интересно, что при описании Елиакима сказано три вещи: он будет отцом Иерусалима; на его рамена, то есть плечи, будет возложен ключ Давидов; он будет седалищем, то есть престолом, для славы дома отца своего. Те же самые выражения встречаются при описании нового Давида, Мессии в Ис 9:6−9. Кроме того, Бог называет Елиакима «раб Мой», что отсылает нас к мессианским песням раба Яхве в Книге пророка Исаии (41:8; 42:1, 19; 49:6; 52:13).
Таким образом, Елиаким в сознании евреев тоже был мессианской фигурой, то есть личностью, которая предвещала приход Мессии, — хотя для нас он весьма мелкий персонаж в Ветхом Завете.
Елиаким — начальник дворца; он решает, кому открывать ворота дворца и впускать к царю, а кого не впускать. В этом свете Христос в 3:7 — это новый Елиаким, который открывает и закрывает ворота царства Божьего. Кстати, Филадельфия считалась воротами из греческого мира в менее цивилизованный мир Малой Азии, в Лидию и Фригию.
«Святой» (3:7), скорее всего, — божественный титул, так как все послание Филадельфии построено на Исаие, а у Исаии именно Яхве — святой.
«Я отворил перед тобою дверь» (3:8) — это не дверь евангелизации, не дверь каких-то возможностей для церкви, а дверь царства Божьего и спасения. Это вытекает из того, что Христос — новый Елиаким с ключами Давида, а также из того, что церковь «не много имеет силы» (3:8), — она маленькая, про успешную массовую евангелизацию не идет и речи.
На этом отсылки к Исаие не заканчиваются. Чтобы понять первую часть обещания Христа в 3:9, мы должны услышать в этих словах ветхозаветное эхо. Перечитайте три отрывка из Исаии, обращая внимание на выделенные фрагменты.
Так как ты дорог в очах Моих, многоценен, и Я возлюбил тебя, то отдам других людей за тебя, и народы за душу твою.
(Ис 43:4)
Так говорит Господь: труды египтян и торговля эфиоплян, и савейцы, люди рослые, к тебе перейдут и будут твоими; они последуют за тобою, в цепях придут и повергнутся перед тобою, и будут умолять тебя, говоря: «У тебя только Бог, и нет иного Бога».
(Ис 45:14)
И будут цари питателями твоими, и царицы их кормилицами твоими; лицом до земли будут кланяться тебе и лизать прах ног твоих, и узнаешь, что Я Господь, что надеющиеся на Меня не постыдятся.
(Ис 49:23)
Бог обещал Своему народу, что язычники придут к Израилю, поклонятся ему, признают его Бога и поймут, что Бог возлюбил израильский народ. Евреи жили в ожидании, когда это обещание исполнится и язычники придут и падут у их ног.
А теперь вернемся к посланию церкви в Филадельфии и первому обещанию Христа:
Вот, Я сделаю, что из сатанинского сборища, из тех, которые говорят о себе, что они иудеи, но не суть таковы, а лгут, — вот, Я сделаю то, что они придут и поклонятся пред ногами твоими, и познают, что Я возлюбил тебя.
(Откр 3:9)
Из первой части 3:9 мы видим, что иудеи притесняют христиан (о причинах и последствиях см. комментарий на 2:9). А во второй части Иоанн цитирует все три фрагмента из Исаии! Он ставит все с ног на голову: язычники — возлюбленный народ Бога; евреи — придут к язычникам, поклонятся им и признают их Бога. Этнические евреи занимают место языческого народа, который притесняет истинный народ Божий, церковь. Но Бог обещает, что через свидетельство маленькой общины в Филадельфии евреи обратятся. Обещание Бога исполняется самым немыслимым способом!
Как же это понять? Истинный народ Бога — это люди, которые верят в Мессию, в Иисуса Христа. А любой народ, народ любой этнической принадлежности, — чужд Богу, если не принимает Иисуса Христа. Поэтому этнических евреев, не принимающих Иисуса Христа, Иоанн ставит на один уровень с язычниками. А язычников, верующих в Иисуса Христа, то есть церковь, считает истинным народом Божьим, в котором исполнились обещания, данные Богом ветхозаветному Израилю. С таким «перевернутым» исполнением ветхозаветных обещаний мы встретимся в Откровении еще не раз (см., например, комментарии на 7:4−9).
Второе обещание Христа филадельфийской церкви также требует внимательного прочтения:
И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтобы испытать живущих на земле.
(3:10)
«Я сохраню тебя» — это не вознесение церкви перед так называемой великой скорбью. Иисус не предлагает иммунитет против бедствий и страданий, а обещает сохранить веру и верность Своего народа. Некоторые полагают, что церковь будет вознесена, чтобы не попасть на великую скорбь. Вот две причины, почему подобное мышление ошибочно. Во-первых, Иисус молится за учеников так: «Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла» (Ин 17:5). Греческое выражение, переведенное как «сохранить от», встречается в Новом Завете только в Ин 17:15 и Откр 3:10, поэтому эти отрывки связаны. Иисус молится не о том, чтобы Бог забрал учеников из мира, а о том, чтобы оставил их в мире и в мире сохранил от зла. Ученики будут испытывать все те же трудности и бедствия, что и неверующие люди, но не поддадутся духовному и нравственному злу. Например, в сталинскую эпоху верующие попадали в ГУЛАГ и многие погибали в нем, как все остальные, но сохраняли веру. Во-вторых, от верующих в Смирне (2:10) и Пергаме (2:13) Христос ожидает верности до смерти. Почему верующим в Филадельфии (или любом другом городе) должны быть предоставлены льготы и курортные условия? Итак, Христос обещает церкви сохранить ее духовно, а не физически.
Наконец, мы переходим к третьему обещанию Христа. Между прочим отметим, что церковь в Филадельфии, несмотря на свой маленький размер, получает от Христа сплошные обещания, больше любой другой церкви.
Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон; и напишу на нем имя Бога Моего и имя града Бога Моего, нового Иерусалима, нисходящего с неба от Бога Моего, и имя Мое новое.
(3:12)
Филадельфия была не только дверью в Малую Азию. Она была городом, постоянно страдавшим от землетрясений. В 17 году мощное землетрясение вызывает большие разрушения в городе. Город отстраивают, но землетрясения повторяются. Жители города вынуждены переселиться на ближайшие равнины. Днем они ходят на работу в город, а ночью возвращаются в палатки за его пределами. При всем этом некоторые части зданий оставались неразрушенными. Какие? Греческие колонны. Они были настолько хорошо спроектированы, что часто выдерживали сильные землетрясения. А колонны — это и есть столпы. Поэтому Христос, когда говорит «сделаю столпом в храме Бога Моего» (3:12), проводит аналогию с греческими колоннами.
Если в начале послания Христос как новый Елиаким впускает в царство, то в конце Он впускает в храм и даже делает столпом в храме, то есть наиболее прочной частью храма, — и поэтому добавлено: «…и он уже не выйдет вон» (3:12). Другими словами, Он дарует непоколебимую, незыблемую близость Бога к человеку и человека к Богу. Ведь храм — место встречи Бога с человеком.
«Напишу на нем имя Бога Моего и имя града Бога Моего, нового Иерусалима, нисходящего с неба от Бога Моего, и имя Мое новое» (3:12). Наречение новым именем становится продолжением обещания о водворении в храме Бога в качества столпа. Все три имени — Бога, нового Иерусалима и Христа — являются одним и тем же именем, а не тремя разными именами. Идет речь о присутствии Бога и тесном общении с Ним. Иезекииль говорит, что на новом Иерусалиме будет написано: «Господь там» (Иез 48:35). А в самом Откровении суть образа нового Иерусалима прямо раскрывается как присутствие Бога: «Вот скиния Бога с людьми, и Он будет обитать с ними» (21:3).
Вряд ли нас удивит, что идея нового имени также отсылает нас к Книге пророка Исаии:
И увидят народы правду твою и все цари — славу твою, и назовут тебя новым именем, которое нарекут уста Господа.
(Ис 62:2)
И оставите имя ваше избранным Моим для проклятия; и убьет тебя Господь Бог, а рабов Своих назовет иным именем.
(Ис 65:15)
Эта аллюзия подчеркивает тот факт, что церковь стала новым Израилем, а этнический Израиль занял место языческих народов. Мы вновь видим перевернутое исполнение ветхозаветного обещания: новое имя, обещанное этническому Израилю, Христос дает Своей межэтнической церкви. Церковь — новый Израиль (более подробно о смысле слова «новый» см. комментарий на 21:1).
Филадельфия — церковь, которую Христос ни в чем не упрекает. При том что филадельфийская церковь — маленькая церковь. Поразительно, невероятно, в это невозможно поверить. Сегодня бы о такой церкви сказали, что она замкнулась в себе, боится выйти в мир, ленится нести Евангелие множеству людей. Но на самом деле она была верна Христу и свидетельству о Нем. Она не шла ни на какие компромиссы ни с Римом, ни с синагогой, и именно поэтому она была такой слабой и маленькой.
При этом церковь в Филадельфии обладала двумя благами: она была в царстве Божьем и она была в храме Божьем, она была даже столпом в этом храме. Она жила с Богом и Богом. Поэтому у Христа к ней не было вопросов.
Иногда кажется, что можно пожертвовать глубиной и качеством познания Бога ради количества, ради размера паствы. Стоит задаться вопросом: что лучше — чтобы 30 человек глубоко и качественно знали Бога или чтобы 300 человек знали Бога хоть как-нибудь? В случае с филадельфийской церковью лучше оказалось первое. Христос ни в чем ее не упрекает. Лучше маленькая и слабая церковь, члены которой знают Бога, чем большая и влиятельная церковь, где о Боге знают на уровне подготовительного класса воскресной школы.
Более того, именно филадельфийской церкви обещано, что через ее свидетельство обратятся иудеи. В долгосрочной перспективе церковь, которая глубоко и качественно знает Бога, добьется того, чего не добьется большая и активная, не имеющая глубины церковь. Не игры в иудейские традиции помогут донести Евангелие до евреев, а верность истине об Иисусе Христе.
6. Лаодикия: стою у двери и стучу (3:14−22)
Церковь в Лаодикии — пожалуй, самая известная из семи церквей. Известна она тем, что она худшая из всех. Она хуже даже сардийской церкви, в которой был верный остаток. Почему же Христос и Иоанн заканчивают цикл посланий на такой печальной ноте?
Мы вооружимся всеми тремя ключами толкования для понимания этого послания: и аллюзиями на Ветхий Завет, и историей города, и тем, что главной проблемой всех церквей был императорский культ, идолопоклонство.
Как в Ветхом Завете пророки описывали идолопоклонство? Очень часто как измену жены мужу. Вся Книга пророка Осии построена на этом образе. Господь повелевает пророку взять в жены блудницу и родить вместе с ней детей — это символ брачных отношений Бога с Израилем, где Израиль и есть блудница. Осия не жалеет слов, чтобы раскритиковать идолопоклонство своих соплеменников.
Судитесь с вашею матерью, судитесь;
ибо она не жена Моя, и Я не муж ее;
пусть она удалит блуд от лица своего
и прелюбодеяние от грудей своих,
дабы Я не разоблачил ее донага
и не выставил ее, как в день рождения ее,
не сделал ее пустынею,
не обратил ее в землю сухую
и не уморил ее жаждою.
И детей ее не помилую,
потому что они дети блуда.
Ибо блудодействовала мать их
и осрамила себя зачавшая их;
ибо говорила: «пойду за любовниками моими,
которые дают мне хлеб и воду,
шерсть и лен, елей и напитки…
И накажу ее за дни служения Ваалам,
когда она кадила им
и, украсив себя серьгами и ожерельями,
ходила за любовниками своими,
а Меня забывала, говорит Господь.
(Ос 2:2−5, 13)
Иезекииль использует образ измены максимально резко, прибегая чуть ли не к детальному описанию постельных сцен. И если чтение Иезекииля шокирует нас сегодня, то оно шокировало и его современников. Пророк не знал, как еще привести их в чувство. Библия — не такая безобидная и безвредная книга. Она часто жесткая, на грани фола, а порой и за гранью. Ниже приведены фрагменты из Иез 16, пожалуй, самой гротескной главы, описывающей идолопоклонство как блуд.
Но ты понадеялась на красоту твою и, пользуясь славою твоею, стала блудить и расточала блудодейство твое на всякого мимоходящего, отдаваясь ему…
И взяла нарядные твои вещи из Моего золота и из Моего серебра, которые Я дал тебе, и сделала себе мужские изображения, и блудодействовала с ними…
Ты построила себе блудилища и наделала себе возвышений на всякой площади; при начале всякой дороги устроила себе возвышения, позорила красоту твою и раскидывала ноги твои для всякого мимоходящего, и умножила блудодеяния твои.
Блудила с сыновьями Египта, соседями твоими, людьми великорослыми [буквально: людьми с большой плотью. — Я. В.], и умножала блудодеяния твои, прогневляя Меня…
Посему выслушай, блудница, слово Господне!
Так говорит Господь Бог: за то, что ты так сыпала деньги твои, и в блудодеяниях твоих раскрываема была нагота твоя перед любовниками твоими и перед всеми мерзкими идолами твоими, и за кровь сыновей твоих, которых ты отдавала им, — за то вот, Я соберу всех любовников твоих… раскрою перед ними наготу твою, и увидят весь срам твой.
(Иез 16:15, 17, 24−26, 35−37)
Обратим внимание на четыре момента в Иез 16. Во-первых, Яхве и Израиль — это муж и жена. Во-вторых, поклонение идолам — это измена; Иудея, поклоняясь идолам, как будто спит с другими мужчинами. В-третьих, акт идолопоклонства — это позор, сравнимый с позором наготы. В-четвертых, после наказания Бог простит и восстановит брак.
Я восстановлю союз Мой с тобою, и узнаешь, что Я — Господь… когда Я прощу тебе все, что ты делала, говорит Господь Бог.
(Иез 16:62−63)
Перед церковью в Лаодикии стояла та же проблема, что и перед остальными церквами: участвовать в поклонении императору и богам ремесленных гильдий или нет. Лаодикийские христиане полностью поддались давлению государства, культуры, бизнес-сообщества. Проблема эфесской церкви, потерявшей «первую любовь», достигла своего пика. Учение николаитов, Валаама и Иезавели, которое пробовало закрепиться в Пергаме и Фиатире, восторжествовало в Лаодикии. Что произошло в результате? Парадоксально: церковь стала богатой и большой. «Я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды» (Откр 3:17). В Смирне — церковь бедная, в Филадельфии — маленькая, а в Лаодикии — большая и богатая. Она похожа на Сардис: носит имя живой, успешной церкви, на которую, возможно, не без зависти смотрели другие, менее успешные общины.
Как Христос реагирует на Лаодикию и ее успех? «Извергну тебя из уст Моих» (3:16), а если перевести это на современный, понятный нам язык, то Христос сказал: «Меня тошнит от тебя». Слова Христа не случайны.
Господь говорит: «Ты ни холоден, ни горяч… ты тепл» (3:15−16). Суть Его слов не в том, что духовное состояние церкви было таким, как будто церковь погрузилась в равнодушие и безразличие, охладела в вере. Суть в том, что их духовное состояние было похоже на воду, которая вызывает тошноту. В Лаодикии, в отличие от соседних городов, были проблемы с водой. В соседнем Иераполе были целебные горячие источники; в Колоссах — горные холодные источники. А в Лаодикии не было источников; вода подавалась по акведукам из соседних городов, по дороге остывала или, наоборот, нагревалась, становилась теплой, ее вкус вызывал рвотные позывы. Христос говорит: «Тебя тошнит от теплой вонючей воды? Меня тошнит от тебя!»
В 60 году землетрясение частично разрушило Лаодикию. Рим предложил помочь деньгами для восстановления города. Город отказался, заявив, что достаточно богат и справится сам! Поэтому, когда церковь в Лаодикии говорит: «Я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды» (3:17), Христос отвечает: «Ты живешь в самодовольном городе. Ты сам погряз в самодовольстве. Меня тошнит от твоей самоуверенности и самодовольства!»
Лаодикия также была знаменита банками, шерстяными тканями и целебной глазной мазью. Поэтому Христос говорит: «Ты думаешь, что ты богат, как твой город, красив и умен, как твой город. Но твой вид вызывает у меня чувство стыда. Я как будто смотрю на голого человека. Ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг (3:17)». «Наг» — отголосок Иезекииля, который сравнивал позор идолопоклонства с позором наготы. «Вот церковь, которая возомнила о себе неизвестно что, но, когда Я смотрю на нее, Меня тошнит от нее и Мне стыдно за нее», — говорит Господь. Идолопоклонство и самодовольство Лаодикии невыносимы для Христа. Кажется, Он намеренно оскорбляет эту церковь последними словами, стремясь привести ее в чувство. Видимо, это худшая из семи церквей.
Эфесу Христос угрожает сдвинуть светильник. К Сардису Христос обещает прийти, как вор ночью, и ограбить его. Какая же должна быть угроза Лаодикии? Страшно подумать! Вот слова Христа: «Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся» (3:19).
А где же угроза наказания? Вместо того чтобы угрожать, Христос говорит о Своей любви к лаодикийской церкви, как о любви родителей к детям (ср. Прит. 3:12). До этого Господь говорил о любви только в одном послании, в послании одной из лучших церквей — филадельфийской (3:9). Лаодикия — единственная церковь с недостатками, которой Христос ничем не угрожает. Невероятно!
После призыва к покаянию звучат самые, пожалуй, знаменитые слова из Откровения: «Вот, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною» (3:20). Христос и Иоанн отсылают нас к Песне песней:
Я сплю, а сердце мое бодрствует;
вот, голос моего возлюбленного, который стучится [в дверь]:
«Отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя, чистая моя!»
(Песн 5:2)
В этой главе Песни песней мы видим, как муж — видимо, после ссоры — приходит для восстановления отношений со своей женой, но она не готова. Он стучит в ее дверь, просит открыть, но она не желает впускать его. Позже она все-таки распахивает двери, но ее возлюбленный уже ушел, и она отправляется в город на его поиски.
Эта аллюзия на Песню песней хорошо соответствует главному образу послания Лаодикии: идолопоклонство церкви — супружеская измена Христу. Господь приходит восстановить разрушенные отношения. Церковь — Его жена, Он любит ее, Он делает все необходимое, чтобы сохранить брак. Он предлагает вместе сесть за вечерю, то есть ужин, — символ тесного общения между близкими людьми (ср. Лк 12:36−37).
Не случайно Христос описан в начале послания как «Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия» (3:14; ср. 1:5). В этом заключительном послании семи церквам Иисус не символами, а прямо говорит о том, чего Он ожидает от Своей церкви: верного свидетельства. Иоанн отсылает нас (помимо Пс 88:28, 38) к двум отрывкам в Книге пророка Исаии: к 43:10−12, где говорится об Израиле и рабе Яхве как о свидетелях, и к 65:15−17, где говорится о Боге истины, а также о новом творении:
А Мои свидетели, говорит Господь, вы
и раб Мой, которого Я избрал,
чтобы вы знали и верили Мне,
и разумели, что это Я:
прежде Меня не было Бога и после Меня не будет.
Я, Я Господь,
и нет Спасителя кроме Меня.
Я предрек и спас, и возвестил;
а иного нет у вас,
и вы — свидетели Мои, говорит Господь, что Я Бог.
(Ис 43:10−12)
А рабов Своих назовет иным именем,
которым кто будет благословлять себя на земле,
будет благословляться Богом истины [евр. амен];
и кто будет клясться на земле,
будет клясться Богом истины [евр. амен], —
потому что прежние скорби будут забыты
и сокрыты от очей Моих.
Ибо вот, Я творю новое небо
и новую землю,
и прежние уже не будут воспоминаемы
и не придут на сердце.
(Ис 65:15−17)
В первом отрывке Израиль и раб Яхве являются свидетелями исхода, искупительного деяния Бога, восстанавливающего испорченное грехом творение; а во втором отрывке идет речь о Боге истины (евр. амен). Слово «Аминь» в Откр 3:14 взято из Ис 65:16 и объяснено как «верный и истинный». «Аминь» — семитский эквивалент как «верного», так и «истинного» (так в Септуагинте).
В Ис 65:17 также говорится о новом творении. Поэтому, когда Христос назван «началом создания Божия» (Откр 3:14), имеется в виду не столько Его участие в первоначальном творении мира (впрочем, ср. Прит. 8:22), сколько Его воскресение, которое было актом нового творения. В Откр 1:5 Христос описан как «свидетель верный, первенец из мертвых». Воспроизводя это описание в начале послания Лаодикии, Иоанн толкует воскресение Христа («первенец из мертвых», 1:5) в смысле нового творения («начало создания Божия», 3:14). Идея воскресения как нового творения характерна и для Павла. Например, он пишет: «А Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, но для умершего за них и воскресшего… кто во Христе, тот новое творение; древнее прошло, теперь все новое» (2Кор 5:15, 17). Таким образом, Христос — верный и истинный свидетель Своего собственного воскресения.
В конце послания Христос призывает церковь разделить с Ним Его странную победу посредством свидетельства и мученичества: «Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил, и сел с Отцом Моим на престоле Его» (3:21). Он ожидает от лаодикийской церкви покаяния в слиянии с языческой религиозной культурой и покаяния в малодушном отказе от провозглашения воскресшего Христа единственным Богом, Господом и Спасителем.
Лаодикия перепутала Божий дар с яичницей. Церковь нашла способ избежать гонений. Придумала, как стать богатой, большой и уважаемой. Она стала успешным религиозным проектом. При этом она утратила самое главное, утратила то, что делает церковь уникальной, то, что делает церковь церковью: свидетельство о воскресшем Христе. У церкви есть одно и только одно дело. Одна и только одна ценность. Свидетельство об умершем и воскресшем Христе. Все остальное в ней может быть или не быть. Но без этого свидетельства — она на грани того, чтобы потерять название церкви.
Но даже такой церкви Христос говорит: кого люблю, того обличаю и наказываю. Стою и стучу: открой дверь, и мы сядем вместе за стол. Возможно, другие церкви, не только лаодикийская, пошли на компромисс с римской властью, совершили блуд с идолами. И они мучились этим, даже боясь подумать о возвращении к своему мужу-Христу. В этом седьмом, заключительном послании Христос говорит: как бы низко вы ни пали, вы всегда можете вернуться ко Мне, вашему законному мужу. Поэтому семь посланий заканчиваются совсем не на пессимистический, а на весьма оптимистической и дающей надежду ноте. Именно в таком послании нуждались церкви того времени.
Сноски
[13] Во всех русских переводах слово «имена» либо опущено, либо заменено словом «человек». Только в переводе Кулакова в сноске дается буквальное прочтение: «имеешь немногие имена».
