10:1 буду говорить в горести. От неистовства (6:2) Иов переходит к горести, от бурных обвинений Бога (9:22−25) к просьбе, чтобы Бог явил Свое снисхождение (ст. 2).
10:2 объяви мне, за что Ты со мною борешься? Иов уже не отвергает страдания как незаслуженные и несправедливые, он теперь хочет знать их причину. Следует отметить, что Иов не ищет эту причину сам, по-прежнему не зная за собой ничего, что заставило бы его испытать угрызения совести. Но он просит Бога объявить ее.
10:3 Хорошо ли для Тебя..? Один из возможных вариантов перевода — «Разве это правильно?»
что презираешь дело рук Твоих, а на совет нечестивых посылаешь свет? Бог впоследствии упрекнет Иова в том, что он дерзнул умалить Его справедливость (40:3−8).
10:8−12 Подобно автору Пс 138:13−16, Иов осознает, что именно Господь поместил его во чрево матери, дал ему жизнь и благословил. Теперь же он не понимает, как Бог мог обойтись с ним так жестоко.
10:13 знаю, что это было у Тебя. Что было в сердце у Бога — Иов знать не может и судит о Боге, вопреки своим же словам (ст. 5, 6), как о человеке.
10:14−15 Все сказанное здесь основывается на ошибочном допущении, будто причину страданий Иова следует приписать карающему гневу Божиему.
10:21−22 Между данным описанием страны мрака и тени смертной и тем, что было сказано в 3:13−19, лежит пропасть. И это косвенное свидетельство того, что сам Иов претерпевает изменения.
