КРАТКОЕ ВВЕДЕНИЕ
Авторство
Христианское предание с древних времен считает, что письмо принадлежит Иоанну, сыну Зеведея, несмотря на то, что оно анонимное, то есть в самом тексте автор ни разу не называет себя по имени. Но в прологе он относит себя к числу свидетелей Христа и очевидцев евангельских событий. Кроме того, язык, стиль и богословские идеи чрезвычайно близки к 4-му Евангелию. Следовательно, у них должен быть один и тот же автор. Но кто этот человек?
Как уже было сказано, имя автора ни разу не упомянуто, что редко для новозаветных писем. В новозаветном каноне есть еще два письма под именем Иоанна, но там автор называет себя старейшиной. Греческое слово «пресбю́терос» (в русский язык оно вошло как «пресвитер») означает старого человека. Но главное не возраст, а авторитет. Такие люди были в еврейских синагогах, а затем появились и в христианских церквах. Вот как определяет, что такое старейшины, один известный библеист: это «члены старшего поколения, которые рассматриваются как посредники аутентичного предания и заслуживающие доверия учителя». [1] И это заставляет некоторых комментаторов вспомнить слова Папия, епископа малоазийского города Иераполя. Текст Папия не сохранился, но некоторые отрывки процитировал Евсевий Кесарийский в «Церковной Истории»: «Если приходил кто-нибудь, кто следовал за старейшинами, я расспрашивал о словах старейшин: что говорили Андрей, или Петр, или Филипп, или Фома, или Иаков, или Иоанн, или Матфей, или любой другой из учеников Господа, и что говорили Аристион и старейшина Иоанн, ученики Господа». Следует обратить внимание на то, что, с одной стороны, Папий называет всех апостолов старейшинами, а с другой стороны, у него два списка и в каждом из них есть человек по имени Иоанн. Одни комментаторы уверены в том, что в первом списке говорится о людях, которые к тому времени, когда писал Папий, уже умерли, а два других были еще живы.
В новозаветном каноне есть пять произведений, автором которых традиция называет апостола Иоанна. Но Дионисий Александрийский[2] на основе тщательных исследований лексики и синтаксиса убедительно доказал, что у Евангелия и 1-го Письма и у Апокалипсиса не может быть одного автора. Правда, Ириней и Поликрат знали только одного Иоанна. По мнению некоторых авторитетных исследователей, Апокалипсис может принадлежать перу апостола (или его ученика после смерти апостола), а Евангелия и три письма — другому человеку с тем же именем, вероятно, старейшине, о котором упоминал Папий. Впрочем, есть комментаторы, которые считают, что между Евангелием и 1-м Письмом (2-е и 3-е Письма слишком коротки, чтобы провести подробный и убедительный анализ) много различий, и, следовательно, они тоже написаны разными людьми. Хотя это понятно, потому что перед нами произведения разных жанров: длинное Евангелие, повествующее о земной жизни Господа Иисуса, и короткое послание, состоящее из наставлений Его ученика и не имеющее повествовательного материала.
Те, кто считал, что Письма не могли быть написаны апостолом, выдвигали несколько возражений: 1) По их мнению, Диотреф (3Ин 1:9-10) не мог так резко выступать против Иоанна, если тот был апостолом и, следовательно, занимал выдающееся положение в Церкви. 2) Сомнительно, чтобы автор был очевидцем и свидетелем Иисуса, ведь Церковь, особенно Восточная, медлила с принятием его текстов в канон, а это было бы невозможно, если бы они принадлежали апостолу. 3) Уже говорилось, что одному человеку не могло принадлежать авторство и Евангелия и Писем и одновременно Апокалипсиса. 4) Свидетельство Папия, называвшего двух Иоаннов.
Но те комментаторы, которые уверены в авторстве апостола Иоанна, считают, что Папий по какой-то неизвестной причине дважды назвал одного человека. В апостольском происхождении текста, был, например, уверен Афанасий Великий. То же утверждает и Феофилакт: «Тот же Иоанн, который написал Евангелие, писал и это послание с целью утвердить тех, которые уже уверовали в Господа. И как в Евангелии, так и в настоящем послании прежде всего богословствует о Слове, показывает, что оно всегда в Боге, и учит, что Отец есть свет, чтобы и мы отсюда познали, что Слово есть как бы отблеск Его».
Итак, как мы видим, проблем так много, что невозможно окончательно решить, кто такие «ученик, которого любил Иисус», апостол Иоанн Зеведеев, старейшина и пророк Иоанн (автор Апокалипсиса). Но не подлежит сомнению тот факт, что все пять произведений, вне зависимости от их авторства, вышли из одного круга или, как принято его называть в научной библеистике, «школы Иоанна». Там есть не только общие слова и идеи, но и целый ряд понятий, которых больше нет в других новозаветных текстах.
Время и место написания
Точная дата написания неизвестна, обычно предполагается, что это конец I или самое начало II века. Есть также споры, какое из произведений написано раньше. По мнению некоторых комментаторов, Евангелие появилось в 90-х годах, а несколько лет спустя 1-е Письмо, которое стало своеобразным комментарием к нему. Так, например, понимает епископ Кассиан (Безобразов): «[Послание] иногда понимается как богословский трактат, сопровождающий распространение четвертого Евангелия или, наоборот, получивший в четвертом Евангелии историко-догматическое раскрытие». [3] Но есть и другие точки зрения, так что, согласно одним ученым, Письмо написано до Евангелия, согласно другим — одновременно с ним, третьи же убеждены, что после. Но в любом случае их разделяют всего лишь несколько лет.
Поскольку традиция связывает имя Иоанна с Эфесом, то, скорее всего, оно было написано в Эфесе, городе, расположенном на западном побережье Малой Азии.
Причина написания
Из письма мы узнаем, что причиной его написания был духовный кризис в церквах малоазийского ареала. «Общине, к которой обращается Иоанн, знакомы проблемы: возникли разделения (1Ин 4:3), христиане не любили друг друга (исчез дух братолюбия) (2:9; 4:20). Многие считали себя без греха (1:10) или впали в гностицизм и считали, что только знанием (гнозисом) можно познать Бога, при этом пренебрегая образом жизни (2:4). Некоторые и вовсе покинули общину и отреклись от Христа (2:19, 22)». [4] Часть христиан покинула общину или общины, которые находились под руководством Иоанна. В самой общине тоже были люди, которые не прерывали общения с теми, кто ее покинул, и находились под их влиянием. Поэтому автор счел необходимым написать им письмо (или письменное наставление), чтобы напомнить им апостольское понимание христианства. Они должны были увидеть, как опасно учение раскольников, и благодаря этому письму укрепить ортодоксальную веру.
Кто же были эти раскольники и еретики? В приведенной выше цитате из Шарпентьера сказано, что они были гностиками. Но это не совсем верно. Вероятнее всего, это были предтечи гностиков, учение которых полностью развилось лишь в конце II и III веков. В конце I века гностицизма еще не было, а было то, что можно было бы назвать протогностицизмом. Поскольку этих людей еще нельзя назвать гностиками, обычно полагают, что это были докетисты (или докеты). Их название происходит от греческого глагола «доке́о» (казаться). Они считали материю неисцелимым злом, и поэтому Христос не вочеловечился, то есть не пришел в материальном теле, но лишь казался человеком. Он не мог умереть на кресте, потому что духовные существа не страдают и не умирают. А так как материя есть зло, то они по-разному относились к нравственным требованиям. Так, одни, презирая материальное тело, были жесткими аскетами и занимались умерщвлением плоти, другие же не видели в распущенности никакого греха и спокойно предавались разврату.
Некоторые комментаторы считали, что оппоненты автора письма были христианами, не отрекались от Христа, но им казалось, что они уже перешагнули элементарные понятия раннего христианского богословия и ставили его под сомнение. Они считали себя людьми, превзошедшими старейшин, считали их консерваторами, безнадежно отставшими и не двигающимися вперед, себя же — продвинутыми. Для них знание Бога было достижимо и без Христа.
Основные идеи письма
Хотя в письме ни разу не встречаются аллюзии на Ветхий Завет (за исключением Каина), фундаментом и сердцевиной богословия писем, особенно 1-го, было Священное Писание. Правда, есть некоторая близость и с Кумранскими свитками, и с эллинистическими идеями. С Кумраном автора сближает жесткий дуализм: свет и тьма, истина и ложь, любовь и ненависть и т. д., хотя надо помнить, что дуализм уже встречался и в Новом Завете, но не в таком объеме. Идея помазания и Божественного возрождения сближает его с эллинизмом. Этому не надо удивляться. Автор может свободно использовать самые различные источники, чтобы его читатели с разным религиозным и культурным багажом могли его лучше понять.
В центре богословия автора стоит Бог, которого можно определить как свет и любовь. Невидимый и непознаваемый Бог может быть увиден и познан только через Его Сына Иисуса Христа. Бог не только Отец Иисуса, но по Своей любви становится Отцом и всех верующих в Сына. Он дарует людям спасение, источником которого является Его любовь. Хотя Бог — строгий и справедливый Судья, Он послал Сына, чтобы спасти грешников.
Для Иоанна особенно важно, что Иисус Христос пришел в плоти, то есть вочеловечился, став истинным, а не кажущимся человеком. Иоанн внушал христианам, принадлежавшим к его церкви, что Иисус — нравственный образец для подражания. Хотя автор почти не упоминает о распятии, он его подразумевает.
Согласно Иоанну, Святой Дух — источник истины, благодаря которому Слово Божье укореняется в сердцах верующих. Правда, в сравнении с 4-м Евангелием о Духе говорится очень мало.
Но письмо порождает и некоторые проблемы. Мы уже говорили о дуализме писем, так что возникает ощущение, что все человечество делится на две группы: праведников и грешников, тех, кто «ходит» в свете и истине, и тех, кто пребывает во тьме и лжи. Автор нигде не говорит о том, что люди могут переходить из одной группы в другую. Иоанн прекрасно понимает и видит, что и христиане иногда грешат, но одновременно он утверждает, что все, рожденные Богом, не могут грешить.
Очень резкое отношение у автора к «миру», который он призывает не любить, а ненавидеть. Конечно, Иоанн не имеет в виду вселенную и все человечество, но только тех людей, что враждебно относятся к Христу. Но мало кто из современных христиан знает это, и они понимают эти слова Иоанна как требование жесткого аскетизма и умерщвления плоти, а этого в письме вообще нет.
И еще важно отметить, как Иоанн понимает веру. Для него это скорее правильное вероучение, ортодоксия, а не та вера, о которой говорит апостол Павел — преданность и полная самоотдача Богу. Это вероучение, базирующееся на христианской традиции, а еще точнее — на апостольской традиции. Самое главное для него — высокая нравственность. Безгрешность и совершенная любовь — вот Божественный идеал для христианской жизни. Человек, который верит, но не любит, — не христианин. Человек, который любит, но не верит, — тоже не христианин. Но кто живет в Боге и в свете, тот может быть уверен в своем спасении, в общении с Богом и в вечной жизни, обретенной через Иисуса Христа.
Особенности 1-го Письма
Хотя мы традиционно называем этот текст письмом, он таковым вряд ли является. Ведь в нем нет адреса с именем автора и адресатов, нет молитвы за читателей. И оно не заканчивается так, как обычно заканчиваются письма: заключительной молитвой и приветами. Мы не знаем, к кому оно обращено и где находятся его читатели. Это могут быть члены одной общины или целого ряда общин, находящихся в Малой Азии, в окрестностях Эфеса. Поэтому непонятно, соборное ли оно или адресовано только одной маленькой церкви.
Кроме того, в нем нет четкого «сюжета». Идеи автора не развиваются логически, не переходят постепенно от одной к другой, здесь нет последовательной аргументации. «Некоторые даже пытались поменять местами различные отрывки письма, чтобы придать ему более логичный и последовательный вид. Другие же объясняли кажущиеся несообразности тем, что послание прошло через несколько редакций и нескольких авторов». [5] Недаром движение авторской мысли было справедливо названо спиралевидным или цикличным. «Развитие одной темы часто возвращает нас назад, почти к самому началу, но не совсем, потому что в письме есть легкий сдвиг, представляющий собой переход к новой теме. Или это может быть тема, которая очевидно была раньше пропущена, а теперь ее рассматривают под немного другим углом». [6] Недаром епископ Кассиан Безобразов некогда сказал: «1-е Письмо Иоанна можно заучить наизусть, но пересказать его, строго говоря, невозможно. Послание состоит из отдельных афоризмов, часто необычайной глубины, соединение которых представляет собой, может быть, наиболее совершенный пример Иоанновой «цепи». Всякое деление 1-го Письма Иоанна на составные части должно быть признано условным. Послание отмечено несомненным развитием его основных мыслей, но провести в нем четкие грани представляется невозможным». [7] «Композиция этого письма больше напоминает произведение искусства, чем философский труд. Его полезно сравнить с музыкальным сочинением, которое развивается и обогащается по мере того, как композитор переходит к другим темам и идеям. Но при этом он неоднократно возвращается к своей первой мысли — главной теме». [8] В комментарии профессора Маршалла приводится в качестве примера таких делений целых восемь схем, но ни одна не признана пригодной. Вот почему некоторые комментаторы даже считали, что перед нами мозаика — произведение, составленное из различных источников. Вряд ли это так. Скорее, перед нами льющаяся речь, текущая единым потоком, с большим количеством повторов и антитез. Недаром некоторые говорят, что это речь очень пожилого человека, который хочет донести до своих читателей главные идеи, выстраданные им в течение своей жизни, и поэтому все время повторяет уже сказанное.
Примечания
[1] G. Bornkamm. TDNT VI, 676.
[2] Дионисий Великий, или Александрийский — отец Церкви, живший в III веке.
[3] Христос и первое христианское поколение, с. 359.
[4] E. P. Charpentier. Pour lire le Nouveau Testament, p. 98.
[5] Дж. Дрейн. Путеводитель по Новому Завету, с. 587-588.
[6] C. H. Dodd. The Johannine Epistles, p. xxif.
[7] Кассиан (Безобразов). Христос и первое христианское поколение, с. 359.
[8] Дж. Дрейн, Путеводитель по Новому Завету, с. 588.