Ионафан же не слышал, когда отец его заклинал народ, и, протянув конец палки, которая была в руке его, обмокнул её в сот медовый и обратил рукою к устам своим, и просветлели глаза его.
Но Ионафан не слышал, как его отец связал народ клятвой, и, протянув посох, который был у него в руке, обмакнул его в соты. Он поднес руку ко рту, и его глаза просветлели[68].
Лишь Йонатан не слышал, как его отец наложил заклятие на народ, поэтому он протянул посох, бывший в его руке, обмакнул его в сот и затем поднес ко рту. От меда его взор просветлел.
Современный перевод РБО
А Ионафан не слышал, как отец наложил на людей заклятие. Протянув палку, которая была у него в руке, он обмакнул ее конец в медовый сот и поднес ко рту. Его взгляд прояснился.
Только Ионафан не слышал, как отец наложил на народ заклятие; он протянул посох, который держал в руке, обмакнул его в соты и поднес ко рту, поел — и взор его просветлел.
Но Ионафан не слышал, что его отец связал народ клятвой, протянул конец палки, бывшей в его руке, обмакнул её в медовые соты, поднёс руку ко рту, и его глаза просветлели.
Ионафан же не знал об этой клятве. Он не слышал, когда отец его заставил народ дать эту клятву. Ионафан протянул конец палки, которая была у него в руке, обмакнул в соты и достал немного мёда. Он съел этот мёд и почувствовал себя намного лучше.
Ионафан же не знал об этой клятве. Он не слышал, когда отец его заставил народ дать эту клятву. Ионафан протянул конец палки, которая была у него в руке, обмакнул в медовые соты и достал немного мёда. Он съел этот мёд и почувствовал себя намного лучше.
Но Ионафан не слышал, когда отец его положил клятву на народ, и простер конец жезла, который был в руке его, и обмакнул его в медовой сот, и поднес руку свою к устам своим; и прояснились глаза его.