и как Анна говорила в сердце своём, а уста её только двигались, и не было слышно голоса её, то Илий счёл её пьяною.
Анна молилась в сердце, её губы двигались, но голоса слышно не было. Илий подумал, что она пьяна,
ведь Ханна говорила всё это про себя, лишь губы ее шевелились, но голоса не было слышно, и Эли принял ее за пьяную.
Современный перевод РБО
Анна говорила про себя, беззвучно шевеля губами, и Илий решил, что она пьяна.
Анна молилась безмолвно,[5] только губы ее шевелились, а голоса не было слышно, и Илий принял ее за пьяную.
Из-за того, что Анна говорила в своём сердце и не было слышно её голоса, а только шевелились её губы, Илий посчитал её пьяной.
Анна молилась в сердце своём, поэтому её губы шевелились, а голоса слышно не было, и Илий подумал, что Анна пьяна.
Но Анна молилась в сердце своём, поэтому губы её шевелились, а голоса слышно не было, и Илий подумал, что Анна пьяна.
Анна же говорила в сердце своем, только уста ея двигались, а голоса не было слышно; и Илий счел ее пьяною.
И҆ та̀ глаго́лаше въ се́рдцы свое́мъ, то́кмѡ ᲂу҆стнѣ̀ є҆ѧ̀ двиза́стѣсѧ, а҆ гла́съ є҆ѧ̀ не слы́шашесѧ: и҆ мнѧ́ше ю҆̀ и҆лі́й пїѧ́нꙋ сꙋ́щꙋ.
И та глаголаше в сердцы своем, токмо устне ея двизастеся, а глас ея не слышашеся: и мняше ю Илий пияну сущу.