Афанасий Великий (~295−373)
Яко к Тебе Господи, Господи, очи мои. А я не надеюсь ни на что человеческое, но ожидаю Твоей помощи, и умоляю не лишить ее душу мою. На Тя уповах, не отъими душу мою, то есть, не извлеки из нее того упования, какое имею на Тебя.
Источник: Толкование на псалмы.
Иоанн Златоуст (~347−407)
Яко к тебе, Господи, Господи, очи мои: на тя уповах, не отими душу мою
Хотя бы, говорит, постигли нас бесчисленные бедствия, войны, битвы, смерти, врата адовы, мы не отступим от священного якоря, но будем держаться надежды на Твою помощь и, оставив оружие и ополчения, отсюда будем ожидать избавления, — от Твоей помощи. «На Тебя я уповал: не отними душу мою». Другой (Акила): «не истощи» (μὴ έκκενώσης), т.е. не попусти мне отойти без всякого доброго дела.
Источник: Беседы на псалмы. На псалом 140.
Феодорит Кирский (386/93−~457)
«Яко к Тебе, Господи, Господи, очи мои: на Тя уповах, не отъими душу мою». Не полагаюсь ни на что человеческое, но ожидаю Твоей помощи, и умоляю не лишить ея душу мою.
Евфимий Зигабен (~1050−~1122)
Яко к Тебе, Господи, Господи, очи мои, на Тя уповах, не отъими (От мене) душу мою.
Очи, говорит, души моей взирают на Тебя, Господи: потому что я всего себя возлагал на Тебя. Посему не отними у меня жизни при терпимых мною гонениях и сильных злоумышлениях со стороны врагов.
Златословесного: Хотя бы, говорит, постигли нас бесчисленные бедствия, войны ли-то, или смерть, или врата ада, мы будем держаться на уповании на Твою помощь, как на священном якоре. Оригена: Взирание ко Господу бывает причиною единения между устремляющими взор свой к небу; почему и сказано в единственном числе: к Тебе, Господи, очи мои. А как зло рассыпает и кости, то подвергающееся сему называются множеством, почему и сказано во множественном: рассыпались кости их. Примени к сему и заповедь данную Адаму, в повелении выраженную единственно: ешь, а в запрещении— во множественном: не ешьте его (плода).
Лопухин А.П. (1852−1904)
Ст. 8−10 Яко к тебе, Господи, Господи, очи мои: на тя уповах, не отими душу мою: сохрани мя от сети, юже составиша ми, и от соблазн делающих беззаконие. Падут во мрежу свою грешницы: един есмь аз, дондеже прейду.
Я надеюсь на Тебя и верую, что Ты защитишь, а враги нечестивые падут
Давид здесь указывает, что преследующие его не могут найти в нем ничего злобного, дурного, за что бы его должно гнать так, как они. Такое злобное преследование Давида с их стороны найдет должную кару от Бога. Господь накажет их тяжелым, конечным исходом их жизни, отвержением от Себя. Вера в свою правоту и сознание греховности действий врагов вселяют в Давида уверенность, что они погибнут в тех кознях («силки, тенета»), которые ставят для него; он же, Давид, останется невредим («я перейду»). Эта вера Давида, как показывает исход Авессаломовых гонений, оправдалась.