И не возьмёт он этого к своему сердцу, и нет у него столько знания и смысла, чтобы сказать: «половину его я сжёг в огне и на угольях его испёк хлеб, изжарил мясо и съел; а из остатка его сделаю ли я мерзость? буду ли поклоняться куску дерева?»
Никто не задумывается, нет ни знания, ни понимания, чтобы сказать: «Половину этого я сжег, испек на углях лепешки, зажарил мясо и поел. Стану ли я делать из остатка омерзительную вещь? Стану ли поклоняться куску дерева?»
Такой никак не возьмет в толк, не поймет и не догадается сказать: «Если из половины я развел костер, на углях испек хлеб, зажарил мясо и съел — зачем же из остатка делать гадость, к чему мне кланяться деревяшке?»
Современный перевод РБО
Никто из них не одумается, ни у кого не хватит ума и здравомыслия, чтобы сказать себе: «Половину дерева я сжег, на углях испек хлеб, мясо изжарил, наелся. А нужно ли мне из остатка делать мерзость, нужно ли поклоняться деревяшке?»
Такой никак не возьмет в толк, не поймет и не догадается спросить у себя: « Если из половины я развел костер, на углях испек хлеб, зажарил мясо и наелся, зачем же из остатка делать мерзость, к чему поклоняться деревяшке?»
Они не возьмут это к сердцу, и нет у них ни знания, ни смысла, чтобы сказать себе: «Его половину я сжёг в огне и испёк хлеб на углях, поджарил мясо и съел. А из остатка сделаю ли я мерзость и буду ли поклоняться куску дерева?»
Эти люди не думают и ничего не понимают, они никогда не говорят себе: «Я сжёг половину дерева, испёк хлеб и приготовил мясо, а из остатков дерева я сделал эту мерзость и теперь поклоняюсь куску дерева».
Эти люди не думают и не разумеют, они никогда не говорят себе: "Я сжёг половину дерева, испёк себе хлеб и приготовил мясо, а из остатков дерева я сделал эту мерзость и теперь поклоняюсь куску дерева".
И не помыслил он в душе своей и не познал разумом, что половину его сожег на огне и испек на углях его хлеб, и изжарил мясо, и съел, и из остатка его сделал мерзость, и покланяется ей.
И҆ не помы́сли въ дꙋшѝ свое́й, ни ᲂу҆вѣ́дѣ смышле́нїемъ, ꙗ҆́кѡ по́лъ є҆гѡ̀ сожжѐ ѻ҆гне́мъ, и҆ и҆спечѐ на ᲂу҆́глїехъ є҆гѡ̀ хлѣ́бы, и҆ и҆спе́къ мѧса̀ снѣдѐ, и҆ ѡ҆ста́вшее є҆гѡ̀ въ ме́рзость сотворѝ, и҆ покланѧ́ютсѧ є҆мꙋ̀.
И не помысли в души своей, ни уведе смышлением, яко пол его сожже огнем, и испече на углиех его хлебы, и испек мяса снеде, и оставшее его в мерзость сотвори, и покланяются ему.