Он вошел в Дом Божий и, взяв священный хлеб, что кладут пред Богом, ел сам и дал своим спутникам,[2] хотя никому нельзя было есть этот хлеб, кроме священников?
Он вошел в Дом Божий и, взяв 'священный' хлеб, что кладут 'пред Богом', ел сам и дал 'своим' спутникам, хотя никому нельзя было есть 'этот хлеб', кроме священников?