А когда совсем уже взошло солнце, знойный[6] ветер по велению Божию задул с востока. Солнце так палило Ионе голову, что совсем изнемог он и хотел одного — умереть. «Смерть, — вздыхал он, — милее мне нынче жизни самой».
А когда совсем уже взошло солнце, знойный ветер по велению Божию задул с востока. Солнце так палило Ионе голову, что совсем изнемог он и хотел одного — умереть. «Смерть, — вздыхал он, — милее мне нынче жизни самой».