Кто продал надел, никогда не возвратится в прежние владения, хотя бы он и покупатель остались в живых. Неотвратим гнев для всего этого народа,[11] и никто, погрязший в пороке своем,[12] не спасет себе жизнь.
Кто продал надел, никогда не возвратится в прежние владения, хотя бы он и покупатель остались в живых. Неотвратим гнев для всего этого народа, и никто, погрязший в пороке своем, не спасет себе жизнь.