Феофилакт Болгарский (~1078−~1107)
Ст. 12−18 В нихже идый в Дамаск со властию и повелением, еже от архиерей, В полудни, на пути видех, царю, с небесе паче сияния солнечнаго, осиявший мя свет и со мною идущих. Всем же падшым нам на землю, слышах глас глаголющь ко мне и вещающь еврейским языком: Савле, Савле, что мя гониши? жестоко ти есть противу рожна прати. Аз же рех: кто еси, Господи? он же рече: аз есмь Иисус, егоже ты гониши: Но востани, и стани на ногу твоею: на се бо явихся ти, сотворити тя слугу и свидетеля, яже видел еси, и яже явлю тебе: Изъимая тя от людей иудейских и от язык, к нимже аз тя послю, Отверсти очи их, да обратятся от тмы в свет, и от области сатанины к Богу, еже прияти им оставление грехов, и достояние во святых верою, яже в Мя
Паче сияния солнечнаго. Сообщая о сиянии светлейшем чувственного света и считая невозможным уподобить свет Иисусов солнечному свету, Павел, чтобы передать явление так, как может принять человеческий слух, говорит: свет этот далеко превосходит солнечный свет.
Источник: Толкование на Деяния святых Апостолов.
Лопухин А.П. (1852−1904)
Ст. 12−15 Для сего, идя в Дамаск со властью и поручением от первосвященников, среди дня на дороге я увидел, государь, с неба свет, превосходящий солнечное сияние, осиявший меня и шедших со мною. Все мы упали на землю, и я услышал голос, говоривший мне на еврейском языке: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Трудно тебе идти против рожна. Я сказал: кто Ты, Господи? Он сказал: «Я Иисус, Которого ты гонишь
Со властию и поручением — ср. прим к (Деян 9:1−2).
Любопытны некоторые, хотя маленькие и несущественные, особенности этого второго собственного рассказа апостола о своем обращении, в сравнении с первым его рассказом (гл. XXII) и рассказом Дееписателя (IX гл. ). Эти особенности следующие: 1) о свете небесном, осиявшем Павла, точнее отмечается, что это был свет, превосходящий солнечное сияние, свет с неба — (Деян 9:3), великий свет — (Деян 22:6). Этою чертою восполняется тот и другой рассказ о Павле. 2) Апостол говорит затем, что и он сам, и спутники его — все мы упали на землю, чего не упоминается вовсе в XXII гл., в IX же говорится, что спутники Павла стояли в оцепенении (ст. 7). Это разногласие едва ли надо особенно стараться примирять. Достаточно объяснить его в том и другом случае различно выраженным желанием апостола изобразить силу впечатления события на его спутников (вероятно, и так, и этак, т. е. часть — падением, а другая — оцепенением, или сначала все падением, а потом все же — оцепенением), выразивших свой ужас пред совершающимся. 3) Апостол делает замечание, что Господь говорил с ним на еврейском языке, замечание, из коего видно, что настоящую речь свою апостол говорил на языке греческом, наиболее понятном для его слушателей. Наконец, 4) важнейшая особенность настоящего рассказа в том, что речь Господа передается гораздо подробнее. То, что в тех рассказах передается, как слова Господа Анании и Анании Павлу уже в Дамаске (ср. Деян 9:10 и д., Деян 22:12 и д. ), то здесь представляется, как речь Господа самому Павлу при явлении, и еще с некоторыми добавлениями. Вероятно, апостол, в видах большего удобства, совместил в одну речь и то, что говорил ему непосредственно Господь, и то, что говорил ему Анания, выразив это в свободном изложении, не держась буквы и не нарушая существенно истины, потому, что Павел действительно слышал от Анании то, что было ему поручено Господом.
Что касается тех подробностей настоящего рассказа (ст. 17 и 18), коих не оказывается совершенно в двух прежних сообщениях об этом событии, то и они объясняются также очень просто — неодинаково подробною передачею одного и того же существа дела.