Иоанн Кронштадтский (1829−1908)
также и Иакова и Иоанна, сыновей Зеведеевых, бывших товарищами Симону. И сказал Симону Иисус: не бойся; отныне будешь ловить человеков
Человек — странное дело — предмет ловли. Апостолы — ловцы человеков в невод веры и жизни вечной. Почему же так? Потому, что есть ловец противоположный — диавол с клевретами своими; он ловит неверием в вечную погибель. А как человек свободен, то привлекать его на ту или другую сторону можно свободно, представляя ему привлекательную истину духовной жизни или обольстительную ложь чувственности. Христос и апостолы так и делают; диавол делает свое: раскидывает обольстительные виды чувственности — увеселения, бесстыдные и скверные лица женские, пищу, питье, наряды и прочее, прочее. И в этой жизни взору духовного наблюдателя легко различить блаженных пленников Христа и несчастных пленников диавола. Одни с радостию приметаются во дворех дому Бога своего — другие с радостию идут в сатанинские увеселения и отвращаются Церкви; одни сочетались Христу — другие диаволу. Его способы уловления: гневом, завистию, скупостию, ненавистию. Диавол так тесно соединяется с душою человека для погибели его, что человек и не замечает того: все страсти, все греховные наклонности приписывает одному себе и даже отвергает бытие злых духов, вопреки Священному Писанию, где ясно говорится об них. И это делают люди плотские, которые едва ли начинали жить духовною жизнию: они хвалятся знанием того, чего вовсе не знают, и оспаривают это у людей знающих — у людей, ведущих духовную жизнь и брань с бесами. А бесы так тесно соединяются с человеком, что делаются одно с человеком: человек и мыслит, и желает, и делает иногда то, чего мыслит, желает и делает диавол; тогда как, напротив, христианин, прилепляющийся к Богу, делается один дух с Господом (1Кор 6,17) и мыслит, желает, делает то, что в нем мыслит, согласно с ним, желает, делает Господь. Не потому, чтобы мы сами способны были помыслить… (2Кор 3,5) Уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал 2,20). Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению (Флп 2,13). А в людях века сего сатана производит хотение и действие…
Источник: Дневник. Том III. 1859−1860.
Лопухин А.П. (1852−1904)
Ст. 10−11 также и Иакова и Иоанна, сыновей Зеведеевых, бывших товарищами Симону. И сказал Симону Иисус: не бойся; отныне будешь ловить человеков. И, вытащив обе лодки на берег, оставили все и последовали за Ним
Господь успокаивает Симона и раскрывает перед ним цель, которую имел, когда чудесным образом послал Симону богатейший улов рыбы. Это было символическое действие, которым Симону указывалось на тот успех, какой он будет иметь, когда начнет обращать своей проповедью ко Христу целые массы людей. Евангелисту, очевидно, предносилось здесь то великое событие, которое совершилось благодаря, главным образом, проповеди апостола Петра в день Пятидесятницы, а именно, обращение ко Христу трех тысяч человек (Деян 2:41).
«Оставили все». Хотя Господь обращался только к одному Симону, но, очевидно, и другие ученики Господа поняли, что для всех них наступило время оставить свои обычные занятия и путешествовать вместе с их Учителем. Впрочем, это не было еще призванием учеников к апостольскому служению, таковое совершено было после (Лк 6:13 и сл.).
Отрицательная критика указывает на то, что у первых двух евангелистов ничего не сказано о чудесном улове рыбы, и делает заключение, что евангелист Лука здесь слил в одно событие два совершенно различные по времени: призвание учеников быть ловцами людей (Мф 4:18−22) и чудесный лов рыбы после воскресения Христа (Ин 21). Но чудесный лов в Евангелии Иоанна и чудесный лов в Евангелии Луки имеют совершенно разный смысл. Первый говорит о восстановлении апостола Петра в его апостольском служении, а второй — только еще о приготовлении к этому служению: здесь у Петра еще только возникает мысль о той великой деятельности, к которой его Господь призывает. Поэтому несомненно, что это совсем не тот улов, о котором сообщает евангелист Иоанн. Но в таком случае как же примирить между собой двух первых евангелистов и третьего? Почему первые два евангелиста ничего не говорят об улове рыбы? Некоторые толкователи (например, Кейль), сознавая свое бессилие разрешить этот вопрос, утверждают, что евангелист Лука имеет в виду вовсе не то призвание, о котором рассказывают первые два евангелиста (Толков. на Мф гл. 4). Но вся обстановка события не позволяет думать, чтобы оно могло повториться и чтобы евангелист Лука говорил не о том моменте евангельской истории, какой имеют в виду евангелисты Матфей и Марк. Поэтому лучше будет сказать, что первые два евангелиста не придавали такого важного значения тому символическому лову рыбы, какой он имел в глазах Луки. В самом деле, евангелисту Луке, описывавшему в книге Деяний проповедническую деятельность апостола Петра и, очевидно, давно уже интересовавшемуся всем, что имело отношение к этому апостолу, весьма важным казалось и в Евангелии отметить то символическое предуказание на успех будущей деятельности апостола Петра, какое содержится в истории о чудесном улове рыбы.
Источник: Толковая Библия.