Иоанн Златоуст (~347−407)
Ст. 15−16 Человек, яко трава дние его, яко цвет селный, тако оцветет: яко дух пройде в нем, и не будет, и не познает ктому места своего
Мы нисколько не лучше травы и цветов, которые весной цветут, но скоро засыхают и погибают. Опять речь о наружном покрове человека: по вещественному составу, как прах, мы после краткого срока жизни уподобляемся засыхающей траве. Это согласуется и с словами пророка Исаии: «всякая плоть — трава, и вся красота ее — как цвет полевой» (Ис 40:6). «Восходит солнце, настает зной, и зноем иссушает траву, цвет ее опадает, исчезает красота вида ее» (Иак 1:11). С этим сравнивает и кажущееся благоденствие людей — богатство, славу, достоинство: все это подобно сену увядает. Симмах передал это место так: «потому что дух проходит через него, и потом — нет его». Духом называет душу, в присутствии которой тело живет и действует, а когда она отлетает, тело умирает и разлагается, так что совершенно утрачивает свои прежние отличительные черты и тогда уже нет возможности отличить, что принадлежало одному человеку и что другому. Несомненнейшим образом можно убедиться в этом, заглянув в могилу. Там все одинаково становится добычей тления и не сохраняет своих прежних свойств.
Источник: Беседа на псалом 102.
Никодим Святогорец (1749−1809)
Некоторые же учителя, толкуя это интересное Давидово человек, яко трава дние его, яко цвет сельный, тако оцветет говорят, что не сказал пророк цвет садовый, но полевой, чтобы в точности показать маловременность человеческой жизни. Садовые цветы, бывают оберегаемы садовниками, и долгое время не терпят никакого вреда, полевые же напротив, не сберегаемые никем — попираются животными, бывают похищаемы людьми, повреждаемы птицами и от прочих обстоятельств становятся маловременными.
Источник: Толкование на Соборное Послание Иакова брата Господня.
Иоанн Кронштадтский (1829−1908)
Человек, яко трава дние его, яко цвет селный, тако оцветет
Итак, человек сам по себе ничто: он как персть или земля, как трава, как цветок полевой, скоро отцветающий: вышел из него дух — и не стало человека и следов его не осталось. Но он и велик и блажен, если боится Бога и хранит Его заповеди:
Источник: Дневник. Том II. 1857−1858.
Феодорит Кирский (386/93−~457)
«Человек, яко трава дние его, яко цвет селный тако оцветет». Ни чем не отличаемся мы от травы и от цветка, который весною разцвел, и вскоре вянет и облетает.
Евфимий Зигабен (~1050−~1122)
Человек, яко трава, дние его, яко цвет сельный (полевой); тако отцветет.
Дни, говорит, жизни человеческой временны и скороувядающи: и как луг ныне представляется украшенным различными и разновидными цветами, а спустя немного времени является безобразным, потому что цветы его и травы увядают, так и человек ныне представляется красивым и благообразным, а чрез несколько времени увядает и погубляется смертью. Хотя же Соломон и говорит: велика вещь—человек и драгоценна — человек милостивый (Прит. 20,6), но ты, возлюбленный, сим не возмущайся и не думай, что Давид говорит противно Соломону, отец своему сыну. Напротив того, поскольку человек создан двояким способом, по телу из ничтожной персти и тонкой пыли, а по душе чрез животворное вдуновение Божие; то посему, по причине смертности тела, человек Давидом здесь уничижается и мало уважается, а по бессмертию души Соломоном возвышается и похваляется. Ибо человеку испытываемые им болезни и труды не делают чести, а добродетели и подвиги, которые он совершает, доставляют ему честь. И таким образом человек есть великая вещь, потому что, сохраняя заповеди Божии, он уподобляется Богу и делается наследником царствия Его; напротив того, человек есть самое низкое творение, потому что, преступая заповеди Божии, он делается рабом грехa и подвергается вечному мучению.
Слова великого Василия: Итак, когда ты увидишь былинку травы и цвет на ней, то взойди мыслию к природе человеческой, воспоминая подобие приведенное пророком Исаиею, что всякая плоть трава, и всякая слава человеческая, как цвет травы. Ибо кратковременность жизни и непродолжительное удовольствие и минутное благоденствие человека составляют у пророка самую существенную черту подобия. Тот, кто ныне телом цветет и имеет цветущую красоту, завтра жалок, ибо или увядает от времени, или отощается от болезни. Такой-то знаменит по причине славы и богатства, но потом нечаянно похищается и погибает, и слава его оказывается сновидением; почему и прилично употреблено пророком уподобление славы человеческой самому слабому цвету. Кирилла: А мы, несчастные, хотя и созданы нетленными, но, подобно тени и полевой зелени, на краткое время и едва только отцветши, неожиданно падаем в землю, как в мать, имея ее питательницею и гробом. Златоуста: По словам Исаии человек есть трава, а по Давиду даже и не трава, но подобный траве: человек, говорит, не трава, но как трава. Григория Богослова: Такова временная жизнь у живущих нас. Такова игра на земле—мы возникаем из ничего, и, возникнув, разрешаемся мы тоже, что беглый сон, некий неуловимый призрак, цвет временем рождающийся и временем облетающий. Человека как травы дни его; прекрасно рассуждал о нашей немощи божеств. Давид. Некоторые же учители, изъясняя сии слова Давида с большею пытливостью, говорят, что не сказал: как цвет в саду, но полевой, чтобы тем точнее изобразить кратковременность жизни человека: потому что садовые цветы, как охраняемые садовниками, остаются невредимы долее, а полевые, как не охраняемые людьми, и попираются земными животными и уносятся людьми, и повреждаются птицами; почему и менее продолжительны (в Политическом зрелище).