Иоанн Златоуст (~347−407)
Ст. 1−2 Не определено ли человеку время на земле, и дни его не то же ли, что дни наемника? Как раб жаждет тени, и как наемник ждет окончания работы своей
Как раб жаждет тени, и как наемник ждет окончания работы своей (Не искушение ли житие человеку на земли, и якоже наемника повседневнаго жизнь его? Или якоже раб бояйся Господа своего и улучив сень? Или якоже наемник ждый мзды своея?).
«Разве, — говорит, — не является вам жизнь всех людей исполненною искушений и бед? И всякий человек не подобен ли поденному наемнику, работающему целый день, чтобы получить что-либо, или слуге, боящемуся своего господина и пользующемуся небольшим хотя отдыхом, или вообще наемнику, хотя и не поденному, после многих трудов получающему некоторую награду?» Этим хочет показать тяготу и краткость жизни и говорит: «разве полна она только трудами, а вместе с этим и не опасностями?» Мне думается, что говорит о беглом рабе, находящемся постоянно в страхе вследствие бегства. На это указывают слова «жаждет тени» («улучив сень»), то есть принимающий под влиянием страха несуществующее за существующее и ищущий тени, которая бы укрыла его. А если жизнь есть испытание, то возможно ли, чтобы находящийся на испытании не впал в искушение? Таким образом: «Не за неправедность, а по свойству вещей следует терпеть то, что я переношу».
Источник: Отрывки на (книгу) блаженного Иова.
Исихий Иерусалимский (вт.п.IV—~451)
Ст 1−4 Не определено ли человеку время на земле, и дни его не то же ли, что дни наемника? Как раб жаждет тени, и как наемник ждет окончания работы своей, так я получил в удел месяцы суетные, и ночи горестные отчислены мне. Когда ложусь, то говорю: «когда-то встану?», а вечер длится, и я ворочаюсь досыта до самого рассвета
Жизнь эта не только полна боли, но и страха тоже, потому что после постигшей раны теперь я боюсь ударов Господа. Вот почему я бросаюсь из одного места в другое в страхе, как те рабы, которым грозит их хозяин Более того, подобно работникам, ожидающим своей платы (а она для них — все их имение и надежда пропитания), я всякий день также ожидаю платы за мое терпение, но никогда не получаю ее, ибо прошло много времени и много месяцев. И за эти дни я истощил себя пустым ожиданием и пустой надеждой.
Источник: Гомилии на Книгу Иова.
Лопухин А.П. (1852−1904)
Ст. 1−4 Не определено ли человеку время на земле, и дни его не то же ли, что дни наемника? Как раб жаждет тени, и как наемник ждет окончания работы своей, так я получил в удел месяцы суетные, и ночи горестные отчислены мне. Когда ложусь, то говорю: «когда-то встану?», а вечер длится, и я ворочаюсь досыта до самого рассвета
Счастье невозможно в настоящее время. Земная жизнь человека тяжела, как военная служба («цаба», ср.: Ис 40:2 — «время борьбы»), как лишенное свободы и полное труда существование наемника; положение же Иова еще тяжелее. Раб вечером пользуется отдыхом, и наемник получает плату за труд (ср.: Притч 21:6), Иов же ждал успокоения, — облегчения болезни, но напрасно пронадеялся целые месяцы (ст. 3). В течение их он страдал беспрерывно, даже по ночам Бессонные, не облегчающие болезни («ночи горестные», у LXX — νύκτες ὀδυνω̃ν — «ночи болезней» ст. 3; «ворочаюсь досыта до самого рассвета» — ст. 4), они заставляли его думать: «когда пройдет вечер» (еврейское; «униддад ареб», переводимое в синодальном тексте фразою: «а вечер длится» — ст. 4, может значить: «пройдет вечер») и дожидаться наступлении дня («когда то встану?» — ст. 4) в тот момент, когда он еще только ложился.
Ст. 1−10 Не определено ли человеку время на земле, и дни его не то же ли, что дни наемника? Как раб жаждет тени, и как наемник ждет окончания работы своей, так я получил в удел месяцы суетные, и ночи горестные отчислены мне. Когда ложусь, то говорю: «когда-то встану?», а вечер длится, и я ворочаюсь досыта до самого рассвета. Тело мое одето червями и пыльными струпами; кожа моя лопается и гноится. Дни мои бегут скорее челнока и кончаются без надежды. Вспомни, что жизнь моя дуновение, что око мое не возвратится видеть доброе. Не увидит меня око видевшего меня; очи Твои на меня, — и нет меня. Редеет облако и уходит; так нисшедший в преисподнюю не выйдет, не возвратится более в дом свой, и место его не будет уже знать его
Во второй половине своей речи Елифаз высказал уверенность, что Иову под условием смиренного обращения к Богу будет возвращено земное благополучие (Иов 5:8−26). Против этого заявления старшего друга и направлена вторая часть речи Иова, доказывающего невозможность для себя счастья.
Источник: Толковая Библия.