Библия тека

Собрание переводов Библии, толкований, комментариев, словарей.

Деян 20 ZBC

Толкование Златоуста: Деяния апостолов | глава 20

Толкование Иоанна Златоуста


БЕСЕДА 43

«По прекращении мятежа Павел, призвав учеников и дав им наставления и простившись с ними, вышел и пошел в Македонию» (Деян. 20:1).

Все нужно претерпевать за братий. – Чем дольше отсрочивается воздаяние, тем больше дар.

1. Нужно было великое утешение после такого возмущения. Это и делает (Павел). Чтобы утешить учеников, он отправляется в Македонию и потом в Элладу. А как много он утешал их, послушай. «Пройдя же те места и преподав верующим обильные наставления, пришел в Елладу. Там пробыл он три месяца. Когда же, по случаю возмущения, сделанного против него Иудеями, он хотел отправиться в Сирию, то пришло ему на мысль возвратиться через Македонию. Его сопровождали до Асии Сосипатр Пирров, Вериянин, и из Фессалоникийцев Аристарх и Секунд, и Гаий Дервянин и Тимофей, и Асийцы Тихик и Трофим. Они, пойдя вперед, ожидали нас в Троаде» (ст. 2-5). Опять терпит гонение от иудеев и возвращается в Македонию. Но что это; (писатель) как будто называет Тимофея фессалоникийцем? Он не говорит этого. Они, говорит, «пойдя вперед», прежде него прибыли в Троаду. «А мы, после дней опресночных, отплыли из Филипп и дней в пять прибыли к ним в Троаду, где пробыли семь дней» (ст. 6). Мне кажется, что он старался проводить праздники в больших городах. Отплывает из Филипп, где случилось событие в темнице (Деян. 16:16-32). Теперь уже в третий раз он был в Македонии; филиппийцы заслужили особенное, его внимание; потому он и останавливается там. «В первый же день недели, когда ученики собрались для преломления хлеба, Павел, намереваясь отправиться в следующий день, беседовал с ними и продолжил слово до полуночи» (ст. 7). Посмотри, как они все почитали маловажнее проповеди. Тогда была пятидесятница и день недельный, а он продолжает поучение до полуночи; он до того заботился о спасении учеников, что не умолкал и ночью, но тогда в особенности и беседовал, когда было спокойно. И смотри, как долго он беседует и притом после времени вечерней трапезы. Но диавол возмутил, хотя и безуспешно, это празднество, погрузив в сон одного слушателя и свергнув его вниз. А как это случилось, (писатель) повествует далее. «В горнице, где мы собрались, было довольно светильников. Во время продолжительной беседы Павловой один юноша, именем Евтих, сидевший на окне, погрузился в глубокий сон и, пошатнувшись, сонный упал вниз с третьего жилья, и поднят мертвым. Павел, сойдя, пал на него и, обняв его, сказал: не тревожьтесь, ибо душа его в нем. Взойдя же и преломив хлеб и вкусив, беседовал довольно, даже до рассвета, и потом вышел. Между тем отрока привели живого, и немало утешились» (ст. 8-12). Смотри, каково представленное здесь зрелище: ученики, говорит, «где мы собрались»; и каково знамение: «сидевший», говорит, «на окне» и притом в самую глубокую ночь. Такова (у них) была ревность к слушанию. Устыдимся же мы, которые не делаем этого и днем. Но тогда, скажешь, беседовал Павел. Что ты говоришь? И ныне беседует Павел, или лучше, и тогда, и теперь не Павел, а сам Христос, – и никто не слушает. Не на окне (мы сидим) теперь, ни голод, ни сон, ни теснота и ничто подобное не беспокоит нас, и, несмотря на то, не слушаем. Достойно удивленья, как он будучи юношею был не ленив, чувствуя наклонность ко сну не ушел, и видя опасность упасть не устрашился. А что он уснувши упал, не удивляйся этому; он уснул не по лености, а по естественной необходимости. Заметь, как пламенно они были усердны: они собирались в третьем этаже, так как церкви еще не было. «Не тревожьтесь», говорит, «ибо душа его в нем». Не сказал: он воскреснет, я воскрешу его, – но что? «Не тревожьтесь». Видишь, как он был не тщеславен, как готов доставить утешение. «Взойдя же», говорит, «и преломив хлеб и вкусив». Это прервало беседу, но не повредило. Видишь ли, как не роскошен их ужин? «И вкусив», говорит, «беседовал довольно, даже до рассвета, и потом вышел». Видишь ли, как они бодрствовали во всю ночь? Трапезы их были таковы, что и после них они оставались слушателями бодрыми и готовыми к слушанию. А мы чем отличаемся от псов? Видите ли, какое различие (между нами и ими)? «Между тем отрока привели живого, и немало утешились». Были весьма утешены как тем, что получили живым отрока, так и тем, что было знамение. «Мы пошли вперед на корабль и поплыли в Асс, чтобы взять оттуда Павла; ибо он так приказал нам, намереваясь сам идти пешком. Когда же он сошелся с нами в Ассе, то, взяв его, мы прибыли в Митилину» (ст. 13, 14). Павел часто разлучался с учениками. Так и теперь сам идет сухим путем, а они отправляются на корабле; легчайшее предоставляет им, а труднейшее избирает для себя; идет пешком, как для того, чтобы многое устроить (на пути), так и для того, чтобы они не отстали от него. «И, отплыв оттуда, в следующий день мы остановились против Хиоса, а на другой пристали к Самосу и, побывав в Трогиллии, в следующий день прибыли в Милит» (ст. 15). Смотри, как они поспешно отправляются за Павлом, не останавливаются, но проходят мимо островов. «Ибо Павлу рассудилось миновать Ефес, чтобы не замедлить ему в Асии; потому что он поспешал, если можно, в день Пятидесятницы быть в Иерусалиме» (ст. 16).

2. Для чего такая поспешность? Не для праздника, но для народа; он и тем хотел обратить иудеев, что уважал их праздники; и врагов хотел привлечь, а вместе с тем не оставлял и возвещать слово. Потому, посмотри, какая произошла польза, когда собрались все. Чтобы в то же время не оставить неустроенными дел в Ефесе, он распорядился иным образом. Но обратимся к вышесказанному. «Призвав учеников и дав им наставления и простившись с ними», говорит (писатель), «вышел и пошел в Македонию. Пройдя же те места и преподав верующим обильные наставления, пришел в Елладу». И здесь опять преподал назидание, доставив великое утешение. Смотри, как он везде действует словом, а не знамениями. «Он хотел», говорит, «отправиться в Сирию» Часто (писатель) представляет нам его отправляющимся в Сирию. Причиною были тамошняя церковь и Иерусалим: так сильно он желал устроить все и там. Троада была небольшой город; почему же они проводят в нем семь дней? Вероятно, он был велик по числу верующих. Пробывши семь дней, ночь на следующий день (Павел) посвятил на поучение: так тяжело было разлучиться ему с ними и им с ним! «Собрались», говорит, «для преломления хлеба». В то время, когда нужно было принимать пищу, (а было еще не поздно), он начал говорить и долго продолжал поучение. Таким образом, хотя они собрались собственно не для поучения, а для преломления хлеба, но он начал речь и продолжал ее. Смотри, как все участвовали в трапезе Павловой. Мне кажется, что он, и сидя за столом, занимался беседою, научая нас почитать все прочее маловажным. Представьте этот дом, где были свечи и множество народа, а Павел посреди всех говорил речь, где многие заняли сами окна, чтобы слышать эту трубу и видеть это благолепное лицо. Каковы должны быть поучаемые, и какое они получали удовольствие? Но почему он беседовал ночью? Потому, что ему предстояло отправиться и уже более не видеть их. Впрочем он не говорил этого им, как более слабым, а другим сказал. Притом совершившееся знамение сделало для них этот вечер навсегда памятным. Велико было удовольствие слушателей, если и, будучи прервано оно, потом опять продолжалось, так что этот случай послужил к чести учителя. С другой стороны отрок, умерший из желания слушать Павла, должен был послужить упреком для всех нерадивых. Для чего, скажешь, (писатель) излагает подробно, куда они прибыли и откуда отправились, где (Павел) останавливался и какие места проходил мимо? Чтобы показать, что он шел довольно медленно и проходил (некоторые места) по человеческому соображению. «Павлу рассудилось миновать Ефес, чтобы не замедлить ему в Асии». И хорошо: прибывши туда, он не мог бы не замедлить, потому что не захотел бы огорчить (учеников), которые стали бы просить его остаться. Или по этой причине, или потому, что спешил: «потому что он поспешал», говорит (писатель), «если можно, в день Пятидесятницы быть в Иерусалиме»; следовательно и поэтому он не мог оставаться (в Ефесе). Смотри, как и он руководится человеческими соображениями, и желает, и спешит, и часто не получает желаемого. Это для того, чтобы мы не подумали, будто он был выше человеческой природы. Святые и великие мужи имели одну и ту же с нами природу, но не одинаковое произволение; потому они и сподоблялись великой благодати. Смотри, как многое они делали и сами собою. Потому он и говорил: «мы никому ни в чем не полагаем претыкания», и еще: «чтобы не было порицаемо служение» (2 Кор. 6:3). Вот и беспорочная жизнь, и великое снисхождение. Это и называется благоустроением (себя), чтобы стоять на высшей степени высокой добродетели и смиренномудрого снисхождения. Послушай, как тот, кто стоял выше заповедей Христовых, был и смиреннее всех. «Для всех я сделался всем», говорит он, «чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор. 9:22). Он сам подвергал себя опасностям, как говорит в другом месте: «в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах» (2 Кор. 6:4, 5). Велика была любовь его ко Христу. Если бы ее не было, то все было бы напрасно – и распорядительность, и беспорочная жизнь, и преодоление опасностей. «Кто изнемогает», говорит он, «с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся?» (2 Кор. 11:29).

3. Будем и мы, увещеваю вас, подражать этим словам и подвергать себя опасностям за наших братий. Предстоит ли огонь, или меч, – бросься на них, возлюбленный, чтобы спасти твоего сочлена; бросься, не бойся. Ты ученик Христа, положившего душу Свою за братий, – соученик Павла, восхотевшего потерпеть тысячу бедствий за своих врагов и гонителей; исполнись ревности, подражай Моисею. Он увидел обижаемого и отомстил, презрел царскую роскошь, для угнетенных сделался беглецом и скитальцем, лишился родных и своего дома, провел столько времени в чужой стране, и не упрекал себя, не говорил: что это? – я пренебрег царство, такую честь и славу; решился отомстить за угнетаемых, а Бог не призрел на это и не только не возвратил меня к прежней чести, но сорок лет я проживаю в стране чуждой. И было бы правильно, – потому что не получил награды. Но ничего такого он не сказал и не подумал. Так и ты, когда, делая добро, потерпишь какое-нибудь зло, хотя бы на долгое время, не соблазняйся и не смущайся; тебе непременно воздаст Бог. Чем долее медлить это воздаяние, тем большее будет приращение. Итак, будем иметь душу сострадательную, будем иметь сердце способное сочувствовать страждущим; не будем жестокими и бесчеловечными. Хотя бы ты не мог оказать никакой помощи, – плачь, скорби, сетуй о случившемся, – и это не останется бесполезным для тебя. Если мы должны сострадать тем, которые праведно наказываются Богом, то тем более тем, которые несправедливо терпят от людей. «Не объявляйте об этом в Гефе», говорит (пророк), «не плачьте там громко; но в селении Офра покрой себя пеплом. Переселяйтесь, жительницы Шафира, срамно обнаженные; не убежит и живущая в Цаане; плач в селении Ецель не даст вам остановиться в нем» (Мих. 1:10, 11) [4]. Иезекииль упрекает в том, что они не были сострадательны. Что говоришь ты, пророк? Бог наказывает, а я должен сострадать наказываемым? Да; этого желает наказывающий; Он и сам не радуется, когда наказывает, но также весьма скорбит. Если же и сам наказывающий не радуется, то не радуйся и ты. Но, скажешь, когда наказываются справедливо, то конечно не должно скорбеть? Должно скорбеть о том, что они сделались достойными наказания. Скажи мне: когда ты видишь, как сыну твоему делают прижигание или отсечение, неужели ты не скорбишь? Конечно скорбишь и не говоришь сам себе: что это? – отсечение послужит к излечению, прижигание к выздоровлению; но, услышав его рыдания от нестерпимой боли, ты скорбишь, и надежда на выздоровление не может преодолеть естественного сострадания. Так и здесь, хотя бы наказывались для исправления, мы должны оказывать им братское расположение и отеческую любовь. Наказания Божии – это как бы отсечения и прижигания; но потому мы и должны плакать, что они заболели, что имеют нужду в таком врачевании. Когда кто страдает для венцов, тогда не скорби, как напр. Павел или Петр; но когда кто терпит достойное наказание, тогда плачь, тогда скорби. Так поступали и пророки. Потому один из них и сказал: «о, Господи Боже! неужели Ты погубишь весь остаток Израиля» (Иез. 9:8)! Мы часто видим наказываемых убийц и других преступников, и сожалеем и скорбим. Не будем рассудительны чрез меру; но будем милостивы, чтобы и нам быть помилованными. Ничто не может сравняться с этим благом, ничто так не выражает наших человеческих свойств, как милосердие, как человеколюбие. Потому и законы предоставляют всякое (наказание) палачам, обязывая судию только произнести приговор к наказанию, а самое исполнение возлагая на них. Так, хотя бы наказание было справедливо, наказывать не свойственно душе любомудрой, но для этого требуется кто-нибудь другой. Потому и Бог наказывает не сам, но чрез ангелов. Следовательно, ангелы – палачи? Да не будет! – я не говорю этого; но они – силы, служащие и для исполнения наказания. Когда был разрушаем Содом, все совершено чрез ангелов; когда Египет, – чрез них же. «Ярость и гнев и скорбь, низведенные чрез ангелов (посылающих) бедствия» (Пс. 77:49). Но когда нужно было спасти, тогда действует Он сам; так Он послал Сына Своего для спасения рода. И опять: «пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих»: соберите «делающих беззаконие» (Мф. 13:41, 42). А касательно праведников не так, но: «кто принимает вас, принимает Меня» (Мф. 10:40). И еще: «связав ему», говорит, «руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю» (Мф. 22:13). Смотри, здесь действуют слуги. А когда нужно наградить, сам награждает, сам говорит: «приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф. 25:34). Когда нужно было беседовать с Авраамом, то приходит сам; а когда – идти в Содом, то посылает служителей, подобно тому, как судия поставляет исполнителей казни. И еще: «хорошо, добрый и верный раб», говорит, «в малом ты был верен, над многим тебя поставлю». Этого восхваляет сам, а раба лукавого не сам, но слуги связывают (Мф. 25:21-30). Зная это, не будем радоваться о тех, кого постигают наказания; но будем жалеть их, будем скорбеть, будем плакать о них, чтобы и за это получить нам воздаяние. Ныне многие радуются даже о тех, которые терпят зло несправедливо. Но мы не будем так поступать; напротив будем оказывать им всякое сострадание, чтобы и нам сподобиться человеколюбия Божия, благодатию и человеколюбием Единородного Его, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 44

«Из Милита же послав в Ефес, он призвал пресвитеров церкви, и, когда они пришли к нему, он сказал им: вы знаете, как я с первого дня, в который пришел в Асию, все время был с вами, работая Господу со всяким смиренномудрием и многими слезами, среди искушений, приключавшихся мне по злоумышлениям Иудеев; как я не пропустил ничего полезного, о чем вам не проповедывал бы и чему не учил бы вас всенародно и по домам, возвещая Иудеям и Еллинам покаяние пред Богом и веру в Господа нашего Иисуса Христа. И вот, ныне я, по влечению Духа, иду в Иерусалим, не зная, что там встретится со мною; только Дух Святый по всем городам свидетельствует, говоря, что узы и скорби ждут меня. Но я ни на что не взираю и не дорожу своею жизнью, только бы с радостью совершить поприще мое и служение, которое я принял от Господа Иисуса, проповедать Евангелие благодати Божией. И ныне, вот, я знаю, что уже не увидите лица моего все вы, между которыми ходил я, проповедуя Царствие Божие. Посему свидетельствую вам в нынешний день, что чист я от крови всех, ибо я не упускал возвещать вам всю волю Божию» (Деян. 20:17-27).

Смирение Павла. – Заботы святителя о своей пастве.

1. Смотри, как (Павел) спешит отправиться и вместе не оставляет ничего без внимания, но благоустрояет все. Он призвал к себе предстоятелей (Церкви) и излагает пред ними вышесказанное. Достойно удивления, как он, будучи поставлен в необходимость сказать о себе что-либо великое, старается сохранить смирение. Подобно этому Самуил, намереваясь передать власть Саулу, говорил пред иудеями: «свидетель на вас Господь, и свидетель помазанник Его в сей день, что вы не нашли ничего за мною. И сказали: свидетель» (1 Цар. 7:5); и Давид, когда ему не доверяли, говорил: на пастбище я пас овец отца своего и «приходил лев или медведь и уносил овцу из стада, то я гнался за ним и нападал на него и отнимал из пасти его; а если он бросался на меня, то я брал его за космы и поражал его и умерщвлял его» (1 Цар. 17:35); и сам Павел в послании к Коринфянам говорит: «дошел до неразумия, хвалясь; вы меня к сему принудили» (2 Кор. 12:11). Также поступает и Бог; не без причины говорит о самом Себе, но когда не веруют Ему, тогда и исчисляет Свои благодеяния (Иез. 16:6). Смотри, что и здесь делает (Павел): во-первых, он ссылается на их свидетельство, чтобы ты не подумал, что он хвалит сам себя, называет слушателей свидетелями сказанного, в удостоверение того, что он не лжет пред ними. Вот доблесть учителя, – когда он может представить учеников свидетелями добрых дел своих! И то удивительно, что он провел в таких делах не один день и не два, но много лет. «Вы знаете», говорит, «все время был с вами». Хочет убедить их, чтобы они мужественно переносили все, и разлучение с ним и предстоящие опасности, подобно как было при Моисее и Иисусе (Навине). И смотри, что он далее прибавляет. «Все время был с вами, работая Господу со всяким смиренномудрием». Смотри, что особенно свойственно начальствующим, именно: ненавидеть гордость; это особенно нужно начальствующим, потому что самые обстоятельства располагают предаваться гордости. Это есть основание доброго, как и Христос говорит: «блаженны нищие духом» (Мф. 5:3). Сказал не просто: «со смиренномудрием», но: «со всяким». Ведь есть много видов смиренномудрия; смиренномудрие можно видеть в слове и в деле, в отношении к начальникам и в отношении к подчиненным. Хотите ли, я представлю вам образцы смиренномудрия? Иные бывают смиренны со смиренными и надменны с надменными; это – не смиренномудрие. Другие бывают не таковы, но относительно каждого лица в разное время наблюдают и смирение и важность; это преимущественно и есть смиренномудрие. Желая научить их этому, он наперед полагает основание для устранения подозрения, чтобы не подумали, что он гордится. Если, говорит, я жил «со всяким смиренномудрием», то не по гордости говорю то, что говорю. Вместе с тем (выражает) кротость свою: «с вами», говорит, «работая Господу», представляя их сообщниками своими в этом добром деле. Так, общение всегда есть благо. Представляет добрые дела свои общими и не приписывает себе никакого преимущества. Неужели же, скажешь, он мог гордиться пред Богом? Есть много людей, которые гордятся и пред Ним; но он не гордился даже и пред учениками своими. Вот достоинство учителя: назидать учеников собственными добродетелями! Далее говорит о своем мужестве, но также смиренно: «многими слезами, среди искушений, приключавшихся мне по злоумышлениям Иудеев». Видишь ли, как он скорбит о случившемся? Здесь он, по-видимому, выражает свое сострадание; он страдал за погибающих, за самих виновников (напастей), а о случившемся с ним самим радовался; он был из лика тех, которые радовались, «радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие» (Деян. 5:41). И в другом месте он говорит: «ныне радуюсь в страданиях моих за вас» (Кол. 1:24); и еще: «кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2 Кор. 4:17). Это говорил по смирению; а здесь показывает свое мужество, и не столько мужество, сколько терпение, и как бы так говорит: я тяжко страдал, но с вами, и, что особенно тяжело, от иудеев. Заметь, какие здесь он означает свойства учительства: любовь и мужество. «Как я», говорит, «не пропустил ничего». Этим выражает, как он был чужд зависти и лености. «Полезного». Хорошо и это сказано, иному ведь и не следовало учиться. Как скрывать что-нибудь есть признак зависти, так и говорить все есть знак безумия. Потому и присовокупил: «полезного», и изъяснил, что он не говорил только, но и «учил», – я, говорит, делал это не небрежно. А что здесь именно такой смысл, послушай далее; далее он говорит: «всенародно и по домам», и этим выражает свое продолжительное старание, великое усердие и неутомимость. «Возвещая Иудеям и Еллинам». Не вам только, говорит, но и эллинам. Здесь (показывает) свое дерзновение и то, что мы должны говорить, хотя бы и не видели никакой пользы; это и значит свидетельствовать, если мы говорим пред людьми, не внимающими нам; слово: «возвещая» по большой части имеет такой смысл. «То свидетельствуюсь», говорит Моисей, «небом и землею» (Втор. 4:26). Так и здесь: «возвещая», говорит, «Иудеям и Еллинам покаяние пред Богом».

2. Что ты свидетельствовал? Чтобы имели попечение о жизни, чтобы покаялись и пришли к Богу. И иудеи не знали Его, потому что не знали Сына и не имели (добрых) дел и веры в Господа Иисуса. Для чего же ты говоришь это? Для чего напоминаешь об этом? Не случилось ли чего-нибудь? Не находишь ли нужным – в чем-нибудь упрекнуть их? Тронув наперед ум их, он потом продолжает: «и вот, ныне я, по влечению Духа, иду в Иерусалим, не зная, что там встретится со мною; только Дух Святый по всем городам свидетельствует, говоря, что узы и скорби ждут меня. Но я ни на что не взираю и не дорожу своею жизнью, только бы с радостью совершить поприще мое и служение, которое я принял от Господа Иисуса, проповедать Евангелие благодати Божией» (ст. 22-24). Для чего он говорит это? Для того, чтобы научить их быть готовыми на опасности, и явные и тайные, и во всем повиноваться Духу. Также изъясняет, что его ожидает нечто великое. «Только», говорит, «Дух Святый по всем городам свидетельствует, говоря». Чтобы показать, что он отправляется добровольно, и чтобы ты не думал об узах или необходимости, говорит: «по всем городам». Потом присовокупляет: «но я ни на что не взираю и не дорожу своею жизнью, только бы с радостью совершить поприще мое и служение, которое я принял от Господа Иисуса». Видишь ли, что это слова не плачущего, но смиренно рассуждающего, поучающего других и состраждущего случившемуся? Не сказал: мы скорбим, а нужно терпеть, но: я и не думаю о том. Этими словами опять он не превозносит себя самого, а научает их, как прежде смиренномудрию, так теперь мужеству, дерзновению, и как бы так говорит: я не предпочитаю первое последнему, но более всего думаю о том, чтобы «совершить поприще мое и служение». Не сказал: проповедать или научить, но: «проповедать Евангелие благодати Божией». Далее намеревается сказать нечто более поразительное, именно: «чист я от крови всех»; потому предуготовляет их и показывает, что более ничего не остается. Намереваясь возложить на них все бремя и всю ношу, он наперед трогает их душу словами: «и ныне, вот, я знаю, что уже не увидите лица моего все вы» (ст. 25), И потом произносит: «чист я от крови всех» (ст. 26). Сугубая скорбь оттого, что «лица его» они уже не увидят, и оттого, что они «все» (не увидят): «вот, я знаю», говорит, «что уже не увидите лица моего все вы, между которыми ходил я, проповедуя Царствие Божие». Потому я не напрасно свидетельствую пред вами, как уже навсегда отсутствующий. «чист я от крови всех, ибо я не упускал возвещать вам всю волю Божию» (ст. 27). Видишь ли, как он устрашает и поражает удрученные скорбью души их? И хорошо, потому что это было необходимо. «Не упускал», говорит, «возвещать вам всю волю Божию». Следовательно, не возвещающий виновен в крови, т. е. в убийстве. Ничего не может быть ужаснее этого. Он показывает, что и они, если не делают этого, то виновны в крови. По-видимому, он защищает себя, но вместе и устрашает их. «Итак внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею» (ст. 28). Видишь ли, что он дает две заповеди? Бесполезно как исправлять только других, – боюсь, говорит он же, «дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор. 9:27), – так и заботиться только о самом себе. Последнее свойственно самолюбцу, который ищет только полезного для него самого и подобен человеку, закопавшему талант в землю. Говорит об этом (Павел) не потому, будто наше спасение важнее (спасения) стада, но потому что, когда мы внимаем себе, тогда получает пользу и стадо. «В котором Дух Святый поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога». Смотри, сколько побуждений. Вы, говорит, получили рукоположение от Духа; это означает слово: «поставил». Вот первое побуждение. Потом: «пасти Церковь Господа и Бога», вот второе. А третье заключается в том, что говорит далее: «которую Он приобрел Себе Кровию Своею». Много убеждения в словах, которые показывают драгоценность предмета, и не малой мы подвергаемся опасности, если Господь для Церкви не пощадил собственной Крови, а мы не имеем никакого попечения о спасении братий. Он пролил Кровь Свою, чтобы примирить врагов; а ты не можешь поддерживать любовь даже с друзьями? «Ибо я знаю, что, по отшествии Моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада» (ст. 29). Представляет им новое побуждение, указывая на будущее, подобно как и в другом месте говорит: «наша брань не против крови и плоти» (Еф. 6:12). «По отшествии моем», говорит, «войдут к вам лютые волки, не щадящие стада». Двоякое бедствие: и его не будет, и другие станут нападать. Для чего же ты отходишь, если предвидишь это? Дух, говорит, влечет меня.

3. Смотри, не просто сказал: «волки», но прибавил: «лютые», желая выразить их силу и свирепость; а что всего тяжелее, эти волки, говорит, «и из вас самих восстанут люди»: это особенно тяжко, когда бывает междоусобная брань. Хорошо сказал: «бодрствуйте», показав этим, что предмет заслуживает особенного внимания, – это именно Церковь, – что угрожает великая опасность, – так как (Господь) искупил ее Кровию, – и что брань будет великая и сугубая. Это Он выразил словами: «и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою» (ст. 30). Далее, после того, как устрашил их словами: «лютые волки» и: «и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно», как бы отвечая на чей-нибудь вопрос: что же будет, кто станет охранять нас? – говорит: «посему бодрствуйте, памятуя, что я три года день и ночь непрестанно со слезами учил каждого из вас» (ст. 31). Смотри, как чрезвычайны были дела его: «день и ночь непрестанно со слезами учил каждого из вас». Он не тогда только оказывал попечение, когда видел многих, но не оставлял делать все это и для одной души. Таким образом, он и соединил их. А сами слова означают следующее: довольно сделано с моей стороны; я три года оставался (с здешними верующими), довольно они утверждены, довольно укоренены. «Со слезами», говорит. Видишь ли, что для этого (он проливал) слезы? Так будем поступать и мы. Если нечестивый не скорбит, скорби ты: тогда, может быть, станет скорбеть и он. Подобно как больной, когда видит врача принимающим пищу, чувствует и сам расположение к тому же, так будет и здесь: если он увидит тебя плачущим, то смягчится, сделается человеком добрым и кротким. «Не зная», говорит, «что там встретится со мною». Что? Не потому ли ты и отходишь? Нет; напротив, я очень знаю, «узы и скорби ждут меня». Я знаю, что меня ожидают искушения, но какие, не знаю; а это еще тяжелее. Впрочем, не подумайте, что я, говоря это, сокрушаюсь: я «не дорожу своею жизнью». Говорит это для того, чтобы ободрить их ум и научить не только не убегать (от опасностей), но и мужественно переносить их. Потому и называет дело свое «поприще» и «служение», течением означая блеск его, а службою – обязанность. Я служитель, говорит, и ничего более. Утешив их, чтобы они не скорбели о страданиях его, сказав, что он переносит их «с радостью», и, показав (происходящие от того) плоды, он потом и высказывает мысль прискорбную. Делает это для того, чтобы не слишком отягчить ум их. Какая же это мысль? Следующая: «и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно». Как, скажет кто-нибудь, – ты думаешь о себе так много, что если отойдешь, то и мы лишимся жизни? Нет, говорит, не то я говорю, чтобы мое отсутствие имело такие последствия, – но что? «И из вас самих восстанут люди» некоторые. Не сказал: по причине отшествия моего, но: «по отшествии моем», т. е. после отправления, как это уже и случалось; если же случалось доселе, то тем более случится после. Далее (показывается) цель: «дабы увлечь учеников за собою». Так, ереси бывают не для чего иного, как для этого. Вместе с тем и утешение: «которую Он приобрел Себе», говорит, «Кровию Своею». Если Он приобрел ее кровию моею, то, конечно, защитит ее. «День и ночь», говорит, «непрестанно со слезами учил». Это справедливо можно было бы сказать и нам. Слова его по-видимому относятся собственно к учителям, но вместе с тем они относятся и к ученикам. Для чего я говорю, увещеваю, плачу день и ночь, если ученик не слушает? Потому, чтобы кто не подумал в свое оправдание, что достаточно только быть учеником, хотя и без послушания, (Павел) сказавши: «свидетельствую», присовокупил: не упускал возвещать вам. Дело учителя – только возвещать, проповедовать, научать, не умолкать, увещевать день и ночь; если же при всем этом не будет никакого успеха, то сами знаете, что следует. Тогда будет другое оправдание: «что чист я от крови всех». Не думайте, что это сказано только в отношении к нам; эти слова относятся и к вам, чтобы вы были внимательны к тому, что говорится, чтобы не уклонялись от слушания.

Что мне делать? Вот я каждый день, сколько есть у меня силы, взываю: отстаньте от зрелищ, – а многие смеются над нами; отстаньте от клятвы, от любостяжания, и множество мы предлагаем увещаний, – и никто не слушает. Но я не беседую ночью? Желал бы я делать это и ночью и при ваших трапезах, если бы было возможно разделиться мне на тысячи частей, придти к вам и беседовать; но если и теперь, когда мы призываем вас однажды в неделю, вы ленитесь, и одни вовсе не приходите, а другие пришедши отходите, не получив никакой пользы, то чего вы не сделали бы, если бы мы совершали это постоянно? Что же нам делать? Многие, я знаю, даже поносят нас за то, что мы всегда говорим об одном и том же: так мы надоели им! Но виною этому не мы, а сами слушатели. Кто исправился, тот радуется, слыша одно и тоже, – потому что слышит как бы похвалы себе; а кто не хочет исправиться, тот тяготится и, услышав о чем-нибудь только дважды, воображает, что слышит это много раз. «Чист я», говорит, «от крови всех».

4. Это сказать прилично было Павлу; а мы не смеем сказать этого, сознавал за собою многое. Ему, который постоянно бодрствовал и действовал, который терпел все для спасения поучаемых, прилично было сказать это; а мы скажем слова Моисея: разгневался «Господь» на меня «за вас», потому что вы вводите и нас в грехи многие (Втор. 3:26). Когда мы с прискорбием видим, что вы не делаете успехов, то не ослабеваем ли и мы в своих силах? В самом деле, скажи мне, есть ли какой-нибудь успех? Вот и мы, по благодати Божией, провели уже три года, не поучая «день и ночь», но часто делая это в течение трех и даже семи дней. А что сделано? Мы увещеваем, обличаем, плачем, скорбим, если не явно, то в сердце. Те (явные) слезы гораздо легче этих; те приносят сетующим некоторое утешение, а эти усиливают (скорбь) и стесняют сердце. Так, когда кто-нибудь страдает и не может обнаружить своей скорби, чтобы не показаться тщеславным, то он страдает гораздо больше, нежели когда бы обнаружил ее. Если бы никто не стал подозревать меня в излишнем честолюбии, то вы увидели бы меня каждый день источающим потоки слез; их знает моя хижина и мое уединение. Поверьте мне, я забываю о собственном спасении, заботясь о вашем, и не имею времени оплакивать свои грехи. Так вы для меня – все. Когда вижу, что вы преуспеваете в добродетелях, то не чувствую собственных бед от радости; а когда вижу, что вы не преуспеваете, то от скорби опять занимаюсь своим: так я радуюсь вашему благу, хотя бы сам терпел множество бед, и скорблю о ваших недостатках, хотя бы сам имел множество совершенств. Какая надежда учителю, если его паства предана порокам? Какая жизнь? Какое утешение? С каким дерзновением он предстанет пред Богом? Что скажет? Положим, что он не заслуживает осуждения и не подлежит наказанию, но «чист я от крови всех», – и тогда он будет терпеть неисцельную скорбь; ведь и отцы, даже когда не подвергаются осуждению за своих детей, и тогда скорбят и страдают.

Неужели, скажете, им (учителям) не приносит пользы и не помогает то, что они «неусыпно пекутся о душах ваших». Но они «неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет» (Евр. 13:17). Некоторым это кажется страшным; но мне до того нет никакой заботы после вашей погибели. Дам ли я отчет или не дам, мне нет никакой пользы. Дай Бог, чтобы вы спаслись, хотя бы мне пришлось дать ответ за вас, чтобы вы спаслись, хотя бы я был осужден, как не исполнивший своих обязанностей. Я не о том забочусь, чтобы вы спаслись чрез меня, но чтобы только спаслись чрез кого бы то ни было. Знаете ли муки духовного рождения, как испытывающий это рождение желал бы лучше расторгнуться на тысячу частей, нежели видеть хотя одного из рожденных погибающим и развращенным? Чем же мы будем вразумлять вас? Не иным чем-нибудь, но тем, что будем излагать все, что касается вас. И мы можем сказать, что мы не опустили ничего с нашей стороны, и, однако, мы скорбим; а что скорбим, видно из того, что употребляем столько мер и столько усилий. Хотя я мог бы сказать и вам: какая мне забота? – я сделал свое дело: «чист я от крови всех», но это недостаточно для утешения. Если бы можно было исторгнуть и показать мое сердце, то вы увидели бы, как не тесно помещаетесь в нем все вы – и жены, и дети, и мужи. Такова сила любви: она делает душу пространнее неба. «Вместите нас», говорил Павел, «мы никого не обидели: вам не тесно в нас; но в сердцах ваших тесно» (2 Кор. 6:12; 6:2). Тоже скажем теперь и мы: «вместите нас». Весь Коринф он вмещал в своем сердце и говорил: «вам не тесно в нас; но в сердцах ваших тесно» (2 Кор. 6:12). Но я не скажу этого, так как хорошо знаю, что и вы любите нас и вмещаете (в своем сердце). Но что пользы от моей любви и от вашей, если по отношению к Богу мы не оказываем успехов? Она послужит только к большему огорчению, подаст повод к тягчайшей скорби. Отнюдь не думаю упрекать вас; напротив «свидетельствую о вас, что, если бы возможно было, вы исторгли бы очи свои и отдали мне» (Гал. 4:15); и мы с своей стороны не только евангелие, но и душу свою отдали бы вам. Вы любите нас и мы любим вас; но не в этом дело. Возлюбим прежде всего Христа; «возлюби Господа Бога вот первая заповедь: вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:37-39; Мк. 12:30). Второе есть у нас; первого недостает у нас; первое крайне нужно и мне и вам. Мы исполняем и первую (заповедь), но не так, как должно. Будем же любить Его; вы знаете, какая награда ожидает любящих Христа; возлюбим Его со всею горячностью души, чтобы, заслужив благоволение Его, мы могли избегнуть напастей настоящей жизни и сподобиться благ, обетованных любящим Его, благодатию и человеколюбием Единородного Сына Его, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 45

«И ныне предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его, могущему назидать вас более и дать вам наследие со всеми освященными» (Деян. 20:32).

Спасение достигается благодатию. – Путешествия Павла. – Добродетель страннолюбия. – Свойства страннолюбия. – Нужно иметь попечение о своих домашних.

1. Как в посланиях, так же поступает (Павел) и в беседах: оканчивает увещание молитвою. Он привел слушателей в великий страх словами: «войдут к вам лютые волки» (Деян. 20:29); потому, чтобы не поразить и не погубить ума их, предлагает утешение. «И ныне», говорит. Этим словом выражает мысль: так же, как и всегда. «Предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его», т. е. благодати Его. Хорошо сказал; он знал, что спасает благодать. Он часто напоминает им о благодати, желая сделать их более усердными, как (следует) людям одолженным, и внушая дерзновение. «Могущему назидать вас». Не сказал: создать, но: «назидать», выражая, что они уже созданы. Потом напоминает о надежде в будущем и говорит: «и дать вам наследие со всеми освященными». Затем опять (предлагает) увещание. «Ни серебра», говорит, «ни золота, ни одежды я ни от кого не пожелал» (ст. 33). Исторгает корень зол – сребролюбие. «Ни серебра», говорит, «ни золота». Не сказал: я не брал, но: «не пожелал». Это еще не важно, но следующее весьма важно. «Сами знаете, что нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии. Во всем показал я вам, что, так трудясь, надобно поддерживать слабых» (ст. 34, 35). Смотри, как он сам занимался работою, и не легко, а «трудясь». «Нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии». Это (говорит) для назидания; и смотри, с каким достоинством. Не сказал: надобно быть выше денег, – но что? «Надобно поддерживать слабых». Не всех вообще, но немощных. «Памятовать слова Господа Иисуса, ибо Он Сам сказал: блаженнее давать, нежели принимать» (ст. 35). Чтобы кто не подумал, что это сказано тем (апостолам), и (чтобы показать), что он подает им пример, подобно как в другом месте говорит: «подражайте, братия, мне и смотрите на тех, которые поступают по образу, какой имеете в нас» (Фил. 3:17), присовокупляет изречение Христово: «блаженнее давать, нежели принимать». Самою молитвою он назидал их; а потом показывает тоже примером. «Сказав это, он преклонил колени свои и со всеми ими помолился» (ст. 36). Помолился не просто, но с великим умилением. Великое утешение! И словами: «предаю вас, братия, Богу» он также утешал их. «Тогда немалый плач был у всех, и, падая на выю Павла, целовали его, скорбя особенно от сказанного им слова, что они уже не увидят лица его. И провожали его до корабля» (ст. 37, 38). Он сказал, что «войдут к вам лютые волки», сказал, что «чист я от крови всех»; то и другое было страшно и достаточно для того, чтобы предаться скорби; но всего более причинило им скорбь известие, что они уже более не увидят его; это им тяжело было преодолеть. «И провожали», говорит (писатель), «его до корабля»; так они любили его, так были расположены к нему!



ПОМОЧЬ НАМ В РАЗВИТИИ

Получили пользу? Поделись ссылкой!



Напоминаем, что номер стиха – это ссылка на сравнение переводов!


© 2016, сделано с любовью для любящих и ищущих Бога.