Лопухин А.П. (1852−1904)
Ст. 16−20 И, набежав на один островок, называемый Клавдой, мы едва могли удержать лодку. Подняв ее, стали употреблять пособия и обвязывать корабль; боясь же, чтобы не сесть на мель, спустили парус и таким образом носились. На другой день, по причине сильного обуревания, начали выбрасывать груз, а на третий мы своими руками побросали с корабля вещи. Но как многие дни не видно было ни солнца, ни звезд и продолжалась немалая буря, то наконец исчезала всякая надежда к нашему спасению
Близость островка не уменьшила опасность плавания, а только еще более увеличила, ввиду больших мелей в этом месте. Волны били корабль и обычно следовавшую при нем лодку, которую едва можно было удерживать.
Приняты были обычные в таких опасностях меры и для спасения самого корабля: обвязывание крепкими канатами и цепями его бортов и т. п.
Боясь чтобы не сесть на мель. Направление ветра давало предполагать возможность, что вблизи африканского берега (для александрийских корабельщиков, вероятно, небезызвестного) корабль может нанести на так называемый большой Сырт — громадную мель недалеко от Триполиса, к востоку. Ввиду этих опасений корабельщики прежде всего спустили парус, чтобы корабль не так сильно ударило и врезало в случае находа на мель. Это отдавало корабль на совершенно беспомощное ношение среди волн. Затем начали выкидывать груз (начав, вероятно, с более тяжелых и менее ценных вещей из груза) для облегчения корабля, глубокая осадка которого, при бездействии паруса, грозила особенною опасностью от волн. Когда эта мера для спасения корабля казалась недостаточною, приступили к последней крайней мере — бросанию всякой клади и вещей пассажиров. Эти вещи, по выражению Дееписателя, пассажиры побросали своими руками, т. е. не жалея ничего своего для общего блага и возможной безопасности.
Наконец, стала исчезать всякая надежда на спасение: краткое и сильное изображение страшных бедствий плавания, когда даже крепкой душе Павла оказалось нужным небесное ободрение и подкрепление — не бойся (ст. 24).