Иннокентий (Борисов) (1800−1857)
И просили Его все бесы, говоря: пошли нас в свиней, чтобы нам войти в них
Какая ужасно жалкая молитва! Просить, как особенной милости, позволения войти на пребывание во стадо свиней; может ли быть участь презреннее? И кто просит такой жалкой милости? Бесплотные духи, кои обитали некогда на небе, обладали величайшею силою и властью, выну блаженствовали во свете Лица Божия.
Вот что значит грех! Ибо грех свергнул сатану и ангелов его с неба; грех сделал их столь несчастными, что позволение войти в стадо свиней составляет для них великую милость.
В одном ли мире духов грех производит такое ужасное превращение? Нет, везде, где только может появиться хотя тень греха. С намерением говорим: тень греха. В мире вещественном, среди творений неразумных, нет греха в собственном его виде, поелику нет и свободы; но и здесь может быть тень греха: уклонение от лучших законов бытия к менее совершенным. Ибо каждая тварь может со всею точностью следовать образцовой форме своей породы, может и уклоняться от нее, не достигать, так сказать, своего предназначения вполне. Это самое мы называем тенью греха.
Что же производит сия тень?
Всегда сопровождается несовершенством, безобразием, слабостью, бренностью. Возьмите кристалл с неправильными гранями, с незаконным, так сказать, изломом; в нем нет надлежащей чистоты и блеска; он ломок и малоценен. Посмотрите на растение, уклоняющееся от образца своей породы; оно мало росло, криво, безобразно; менее приносит плодов, живет не так долго. Обратите внимание на животных, произошедших от неестественного смешения пород: они бывают также малорослы, слабы и неспособны к продолжению своего рода.
Производя таким образом безобразие и разрушение на обоих концах мироздания — в мире духов и в мире вещественном — грех с особенною свирепостью обнаруживает ядовитую силу свою в средоточии творения, где стоит человек. Как существо, связующее между собою видимое и телесное с невидимым и духовным, как сокращение всего сотворенного, человек, по тому самому, способен и к самому высшему блаженству, и к самому большому несчастью. Посему грех никого так не губит, как человека. И в мире вещественном, и в мире духовном грех произвел смерть; но в первом одну телесную, в последнем одну духовную; в человеке грех произвел смерть сугубую, телесную и духовную. В самом аде будет едва ли не отраднее злому духу, нежели нераскаянному грешнику, ибо дух будет мучиться одним духом, а грешный человек — духом и телом.
Итак, человек, бойся более всего греха: это первый и последний враг твой!
Источник: Заметки.
Иоанн Кронштадтский (1829−1908)
И просили Его все бесы, говоря: пошли нас в свиней, чтобы нам войти в них
Почему бесы не хотели идти вне страны, или в бездну, — по другому евангелисту, а лучше войти в свиней? Должно быть, в бездне им очень нехорошо или делать нечего, а на этом свете им есть где попакостить. Так как природа их зла, то делать зло есть их жизнь, их удовольствие. Вероятно, им не внутренности свинины нравились — бесы бесплотны и не имеют причины любить внутренность того или другого животного, а нравилось им мучение животных, ощутивших в себе силу нечистую, их смерть в море. Слава Тебе, Слове Божий, Творче духов и всемогущий Повелитель их!
Источник: Дневник. Том II. 1857−1858.