Иоанн Златоуст (~347−407)
Ст. 34−36 Все сие Иисус говорил народу притчами, и без притчи не говорил им, да сбудется реченное через пророка, который говорит: отверзу в притчах уста Мои; изреку сокровенное от создания мира. Тогда Иисус, отпустив народ, вошел в дом. И, приступив к Нему, ученики Его сказали: изъясни нам притчу о плевелах на поле
Евангелист Марк говорит, что Христос проповедовал им слово в притчах, якоже можаху слышати (Мк IV, 33). Но евангелист Матфей, чтобы показать, что проповедовать в притчах не есть что-либо новое, приводит пророка, которым предсказан этот способ учения, и вместе, чтобы открыть нам намерение Христово, с каким Он беседовал в притчах, именно — не то, чтобы оставить слушателей в неведении, но то, чтобы возбудить их к вопросам, — присовокупляет: и без притчи ничесоже глаголаше к ним. Хотя Христос о многом говорил без притчи, но в настоящем случае без притчи Он ничего не говорил. И однако же никто не вопрошал Его, — хотя часто вопрошали пророков, как-то, Иезекииля и многих других. Теперь не предложили ему ни одного вопроса, хотя сказанного достаточно было к тому, чтобы озаботить слушателей и побудить к вопросам Даже угроза величайшим наказанием, высказанная в притчах, не произвела на слушателей никакого впечатления. Вот почему Господь оставил их и ушел. Тогда, говорит евангелист, оставль народы, прииде в дом свой Иисус (ст. 36). И ни один из книжников не следует за Ним. Отсюда видно, что они следовали за Христом единственно с намерением уловить Его в слове. Но так как теперь они не понимали того, что было говорено, то Господь оставил их. И приступают ученики Его с вопросом о притче плевел (ст. 36). Доселе хотя они и желали узнать, но боялись спрашивать. Откуда же теперь явилась у них смелость? Они слышали: яко вам дано есть разумети тайны царствия небеснаго (Мф XIII, 11), и осмелились. Потому и спрашивают наедине, не из зависти к народу, но исполняя закон Владыки, Который сказал: онем же не дано есть. Но почему, оставив притчу о закваске и о горчичном семени, они спрашивают именно о притче плевел? Те притчи оставлены ими, как вразумительнейшие. Изъяснение же этой притчи желают слышать потому, что она имеет близкое отношение к сказанной перед нею, причем намекает на нечто большее, чем прежняя (Христос не сказал бы одной и той же притчи дважды). Они видели уже, что в последней притче заключается великая угроза. Потому и Господь не только не укоряет их, но и пополняет сказанное прежде. И о чем неоднократно замечал я, что притчей не должно принимать буквально, — иначе можно придти ко многим несообразностям, — тому же самому и Господь научает теперь нас, в изъяснении притчи отступая от буквы. Он не говорит, кто таковы пришедшие к господину рабы. Но давая разуметь, что они введены только для сообразности и полноты изображения, опускает эту часть притчи, и изъясняет только нужнейшее и самое существенное — то самое, для чего притча произнесена, — дабы показать, именно, что Он есть Судия и Господь вселенной.
Источник: Беседы на Евангелие от Матфея.
Иероним Стридонский (~347−419/20)
Все сие Иисус говорил народу притчами, и без притчи не говорил им
В притчах говорится не ученикам, а народу; и до настоящего времени толпы народа слушают учение в притчах; а ученики спрашивают Спасителя дома.
Источник: Толкование на Евангелие от Матфея.
Феофилакт Болгарский (~1078−~1107)
Ст. 34−35 Все сие Иисус говорил народу притчами, и без притчи не говорил им, да сбудется реченное чрез пророка, который говорит: отверзу в притчах уста Мои; изреку сокровенное от создания мира (Пс 77:2)
Приведено пророчество, которое заранее говорило о том, как Иисус имел учить, именно, притчами, чтобы ты не подумал, что Христос изобрел некоторый новый способ относительно научения. Слово «да» принимай, что оно употреблено для обозначения не причины, но следствия, вытекающего из известного факта, ибо Христос учил таким образом не для того, чтобы исполнилось пророчество, но так как Он учил в притчах, то из дела оказалось, что пророчество исполнилось на Нем. «Без притчи не говорил им» только в то время, ибо Он не всегда говорил в притчах. «Изрек» же Господь то, что было скрытым от сотворения мира, ибо Он сам явил нам небесные тайны.
Источник: Толкование на Евангелие от Матфея.
Евфимий Зигабен (~1050−~1122)
Ст. 34−35 Сия вся глагола Иисус в притчах народом, и без притчи ничесоже глаголаше к ним: яко да сбудется реченное пророком, глаголющим: отверзу в притчах уста Моя: отрыгну сокровенная от сложения мира
Без притчи не говорил им, разумеется в то время, потому что многое Он говорил часто и без притчи, но тогда говорил им в притчах, чтобы исполнилось сказанное Давидом (Пс 77:2). В переводе Семидесяти написано: провещаю гадания исперва; но переводивший это Евангелие на греческий язык сказал: отрыгну сокровенная от сложения мира, — обратив, конечно, внимание на еврейские выражения, которые обозначают и то, и другое. Так, отрыгну значит и «провещаю»; гаданиями они назвали загадки, как свидетельствует об этом Акила (который в этом месте поставил загадки — αινιγματα); а загадки эти — те же евангельские притчи; как загадки заключают в себе скрытую истину, так и они. От сложения мира значит то же — что исперва, т.е. от начала мира. Марк сказал: и таковыми притчами многими глаголаше им слово, якоже можаху слышати (Мк 4:33), т.е. насколько книжники и фарисеи достойны были слышать. Так как они слушали не для того, чтобы получить пользу, но чтобы клеветать на Его слова, то говорил им в притчах, чтобы и Самому исполнить Свое дело, и чтобы они, не понимая Его слов, ничего не предпринимали.
Источник: Толкование Евангелия от Матфея.
Лопухин А.П. (1852−1904)
Всё сие Иисус говорил народу притчами, и без притчи не говорил им
(Мк 4:33−34). У Марка это изложено так: “и таковыми многими притчами проповедовал им слово, сколько они могли слышать. Без притчи же не говорил им; а ученикам наедине изъяснял все”. Вместо “не говорил им” как в русском (οὐκ ἐλαλει), некоторые, на основании преимущественно Синайского и Ватиканского кодексов, читают: не говорил ничего им (οὐδὲν ἐλάλει). Если даже принять это последнее чтение, то и в этом случае отрицание можно считать не абсолютным, а относительным, и оно означает, что в то время, или обыкновенно, Иисус Христос не говорил ничего без притчи, но не всегда. Если же кто пожелал бы принять это отрицание в абсолютном смысле, то должен был бы понимать под παραβολή, в более широком смысле, вообще таинственную, загадочную речь. Невосприимчивой к более высоким истинам толпе Иисус Христос говорил всегда загадочно. Он никогда не был ей совершенно понятен.
Источник: Толковая Библия.