Афанасий Великий (~295−373)
Вонми гласу моления моего, Царю мой и Боже мой: яко к тебе помолюся, Господи
Яко к Тебе помолюся. В наслаждении мысленным светом буду молиться Тебе; потому и надеюсь, что услышишь меня.
Источник: Толкование на псалмы.
Иоанн Златоуст (~347−407)
Вонми гласу моления моего, Царю мой и Боже мой: яко к тебе помолюся, Господи
Опять разумеет глас внутренний. Так взывала и Анна (1Цар1:13). Не сказал просто: вонми гласу молитвы моей, но: «я к Тебе молюсь», — потому что молящийся должен быть и по внешнему виду и по внутреннему расположению смиренно умоляющим. Умоляющий не употребляет слов обвинителя; а кто молится против врагов, тот больше обвинитель, нежели проситель. Видишь ли, как пророк благоустроил молитву и сделал ее достойной принятия? Так и мы, когда молимся и желаем быть услышанными, то наперед устроим, чтобы наша молитва была молитвой, а не обвинением, по примеру Псалмопевца, и тогда уже будем воссылать ее к Богу.
«Царь мой и Бог мой», — слова, часто употребляемые пророком; но еще больше они составляют преимущество Авраама, о котором Павел говорит: «Бог не стыдится их, называя Себя их Богом» (Евр 11:16). Тоже выражение употребила и наследствующая Церковь, и сделала это по любви. Она не сказала просто: Царь, но: «Царь мой и Бог мой», показывая любовь свою. Потом она излагает и причины, по которым просит, чтобы Он услышал ее. Какие же это причины?
«Ибо я к Тебе молюсь». Но как же, скажешь, Богу не молится? Многие только кажутся молящимися Богу, а сами делают это на показ людям. Не так поступает она; но обращается к самому Богу, забывая все человеческое.
Источник: Беседы на псалмы. На псалом 5.