Григорий Двоеслов (~540−604)
Ст. 19−20 Если я видел кого погибавшим без одежды и бедного без покрова не благословляли ли меня чресла его и не был ли он согрет шерстью овец моих
Своим непрезрением к бедному он являл добродетель смирения, а тем, что окутывал его, [показывал] сострадание. Ведь две этих добродетели должны так быть связаны между собой, чтобы одна другую своим действием поддерживала: тогда ни смирение, выражающееся в почтении к ближнему, не будет лишено дара щедрости, ни сострадание, когда его оказывают, не возгордится. Так пусть в отношении нужды ближнего сострадание поддерживает смирение, а смирение — сострадание, так чтобы ты, видя причастника твоей собственной природы нуждающимся в необходимом для жизни, не перестал в силу отсутствия сострадания укутывать его, а в силу гордости не перестал относиться с почтением к тому, кого укутываешь. Есть такие [люди], которые, слыша мольбы о необходимой [помощи] их братьям в нужде и имея намерение одарить их, сначала осыпают их обидными словами. Они, хотя вещами и совершают служение сострадания, словами теряют дар смирения, так что чаще всего похоже на то, что за нанесенное оскорбление они расплачиваются щедростью даров. Не великое это дело — давать то, о чем просят, потому что самой подачей дара они едва ли покрывают преступление своих речей.
Источник: Нравственные беседы.