И царь встал во гневе своём с пира и пошёл в сад при дворце; Аман же остался умолять о жизни своей царицу Есфирь, ибо видел, что определена ему злая участь от царя.
Царь в гневе поднялся с места, оставил вино и вышел во дворцовый сад. А Аман, понимая, что царь уже решил его судьбу, остался, чтобы умолять царицу Есфирь даровать ему жизнь.
Царь в ярости встал от стола и вышел во дворцовый сад, а Хаман стал вымаливать свою жизнь у царицы Эсфири, ведь он понимал, что участь его уже решена царем.
Современный перевод РБО
Царь в гневе покинул пир и вышел в дворцовый сад, а Аман остался, чтобы вымолить себе жизнь у царицы Эсфири: он видел, что царь уже решил его участь.
Царь в ярости встал от трапезы, за которой пил вино, и вышел в дворцовый сад, а Аман остался умолять царицу Эсфирь о пощаде, так как видел, что царь уже решил его участь.[4]
Царь встал в гневе с пира и пошёл в сад при дворце. Аман же остался умолять царицу Есфирь о своей жизни, потому что видел, что определена ему злая участь от царя.
Царь был очень сердит. Он встал, оставил своё вино и вышел в сад, а Аман остался, чтобы умолять царицу спасти ему жизнь. Аман умолял о своей жизни, потому что знал, что царь уже решил убить его.
Царь был очень сердит. Он встал, оставил своё вино и вышел в сад. А Аман остался, чтобы умолять царицу спасти ему жизнь. Аман умолял о своей жизни, потому что знал, что царь уже решил убить его.
И встал царь во гневе своем изъ-за стола, где пили вино, и пошел в сад при доме, а Аман остался умолять царицу Есфирь о жизни своей, потому что он видел, что у царя определена ему злая участь.
Ца́рь же воста̀ со гнѣ́вомъ ѿ пи́ра (и҆ и҆́де) въ вертогра́дъ: а҆ма́нъ же молѧ́ше цари́цꙋ, ви́дѧше бо себѐ въ бѣда́хъ сꙋ́ща.
Царь же воста со гневом от пира (и иде) в вертоград: Аман же моляше царицу, видяше бо себе в бедах суща.