все, служащие при царе, и народы в областях царских знают, что всякому, и мужчине и женщине, кто войдёт к царю во внутренний двор, не быв позван, один суд — смерть; только тот, к кому прострёт царь свой золотой скипетр, останется жив. А я не звана к царю вот уже тридцать дней.
поне́же всѝ ꙗ҆зы́цы ца́рствїѧ вѣ́дѧтъ, ꙗ҆́кѡ всѧ́къ мꙋ́жъ и҆лѝ жена̀, и҆́же а҆́ще вни́детъ ко царе́ви во внꙋ́треннїй до́мъ не при́званъ, нѣ́сть є҆мꙋ̀ спасе́нїѧ, то́чїю къ немꙋ́же а҆́ще простре́тъ ца́рь златы́й же́злъ, се́й спасе́нъ бꙋ́детъ: а҆́зъ же нѣ́смь звана̀ вни́ти ко царю̀ сѐ ᲂу҆жѐ три́десѧть дні́й.
понеже вси языцы царствия ведят, яко всяк муж или жена, иже аще внидет ко царвеи во внутренний дом не призван, несть ему спасения, точию к немуже аще прострет царь златый жезл, сей спасен будет: аз же несмь звана внити ко царю се уже тридесять дний.