Иоанн Златоуст (~347−407)
Ст. 8−12 Глаголаша Ему ученицы: Равви, ныне искаху Тебе камением побити Иудее, и паки ли идеши тамо; Отвеща Иисус: не два ли надесяте часа еста во дни; аще кто ходит во дни, не поткнется, яко свет мира сего видит: аще же кто ходит в нощи, поткнется, яко несть света в нем. Сия рече и посем глагола им: Лазарь друг наш успе: но иду, да возбужу его. Реша убо ученицы Его: Господи, аще успе, спасен будет
Что же ученики? Ныне искаху Тебе камением побити Иудее, и паки ли идеши тамо? (ст. 8). Таким образом, они боялись и за Него, но еще более — за себя, потому что еще не были совершенны. Оттого-то Фома, потрясаемый страхом, и говорит: идем и мы, да умрем с ним (ст. 16), так как он был слабее и маловернее других. Но смотри, как Иисус ободряет их тем, что говорит далее: не дванадесять ли часов есть во дни (ст. 9). Этим Он сказал или то, что не сознающий за собой ничего худого не потерпит никакой беды, а потерпит тот, кто поступает худо, следовательно, нам не должно страшиться, потому что мы не сделали ничего достойного смерти; или то, что видящий свет мира сего (ст. 9) находится в безопасности и что если (безопасен) видящий свет мира сего, то гораздо более — тот, кто находится со Мною, если не отступит от Меня. Ободрив их такими словами, Он приводит и причину, почему им необходимо туда отправиться. И, показывая, что они пойдут не в Иерусалим, а в Вифанию, Он говорит: Лазарь, друг наш, успе, но иду, да возбужу его (ст. 11), то есть иду не для того, чтобы беседовать опять о тех же предметах и обращаться там между иудеями, но за тем, чтобы разбудить нашего друга. Реша убо ученицы Его: Господи, аще успе, спасен будет (ст. 12). Это не просто сказали они, но с тем, чтобы воспрепятствовать Ему идти туда. Ты говоришь, возражают они, что он спит? Значит, нет особенной нужды идти туда. Между тем Он для того и сказал: друг наш, чтобы показать необходимость идти.
Иннокентий (Борисов) (1800−1857)
Ученики сказали Ему: Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда
Спустя три дня, Богочеловек, без всякого нового повода, вдруг сказал ученикам Своим: «Идем во Иудею!» Поскольку о происшедшем теперь с Лазарем ученики ничего не знали, а пасха была еще не так близко, то слова Учителя удивили их и привели в страх: воображению некоторых тотчас представились опасности, каким за несколько месяцев перед тем они подвергались в Иерусалиме, когда были там на празднике обновления храма. Поэтому, чтобы отклонить от путешествия, как казалось, преждевременного, и потому опасного (в самый праздник пасхи по множеству народа, к Иисусу вообще весьма приверженного, не было так опасно), некоторые осмелились привести на память прошедшее: «Равви, — говорили, — давно ли иудеи искаху Тебе камением побити, и паки ли идеши тамо?»
Язык сей, очевидно, отзывался искренним усердием и осторожностью, не был однако же вполне достоин учеников Иисусовых. Находясь при Нем в продолжение 3-х лет и будучи свидетелями всей Его жизни и действий, они должны были приметить, что все пути и дела их находятся под охранением свыше, что Отец Небесный никогда не оставляет Своей помощью Сына, в Котором положил все Свое благоволение (Мк 1:11). Даже одного обыкновенного доверия к великим качествам своего Учителя достаточно было, чтобы предохранить учеников от напрасного опасения, будто Он может предаваться опасностям, не предвидев их или не подумав о них. Только невнимание к путям Промысла, некое забвение божественности служения Иисусова и чрезмерная человеческая забота о своей личной безопасности могли привести учеников к той мысли, что враги Иисусовы в состоянии воспрепятствовать Его великому делу и побить преждевременно камнями Того, Кто мог «из камени воздвигнуть чад Аврааму» (Мф 3:9).
Источник: Последние дни земной жизни Господа нашего Иисуса Христа.
Евфимий Зигабен (~1050−~1122)
Глаголаша Ему ученицы: Равви, ныне искаху Тебе камением побити Иудее, и паки ли идеши тамо
Ныне, т.е. недавно пред этим. Ученики боялись и за Иисуса Христа, и — еще более — за себя.