Григорий Нисский (331/5−~394)
Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других
Все это, из чего составлено изображение красоты, показывает не невидимое и непостижимое в Божестве, но то, что открылось по домостроительству, когда [Сын Божий] видим был на земле, жил с людьми, облекшись в естество человеческое. <…> Поэтому как тот, кто, взирая на чувственный мир и уразумев премудрость, проявляющуюся в красоте существ, из видимого заключает о красоте невидимой, об источнике премудрости, излиянием которого составилось естество существ, — так и тот, кто обращает взор на этот новый мир церковного созидания, вместимым и постижимым для нашей веры руководясь в ведении к невместимому, усматривает Того, Кто есть и становится всем во всех (1Кор 12:6).
Всякая плоть образуется одинаковым способом, и вступающим в жизнь эту посредством рождения пролагается путь к зачатию непременно браком. Но чтобы кто, и в тайне благочестия [т.е воплощение Христа] допустив плотское рождение, не поползнулся мыслью на [то, что Его] дела и страдания [были] естественные, рождение и этой плоти представив мысленно однородным со всяким другим, по этой самой причине — хотя и исповедала невеста о Приобщившемся плоти и крови (Евр 2:14), что Он был бел и румян (Песн 5:10), двумя цветами давая разуметь естество тела, — она говорит, однако, что зачатие Его произошло неподобным обыкновенному рождению способом. Напротив того, изо всех людей — и бывших с того времени, как стали они происходить на свет, и будущих, доколе продолжится поток естества зачатием происходящих вновь — Он один вступил в эту жизнь новым способом зачатия. Чтобы прийти в бытие, естество Ему не содействовало, а служило. <…> Его осеменение — не от четы, зачатие не скверно, рождение — без болезней рождения. Брачный чертог Его — сила Всевышнего, как облако осеняющая Деву. Он — брачный факел великолепия Святого Духа. Ложе Его бесстрастно, и брак — непорочность.
Источник: На Песнь Песней.
См. также Толкование на Песн 2:8
Амвросий Медиоланский (~339−397)
Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других
Возлюбленный мой бел и румян. И вот, надлежит, чтобы ты, дева, в совершенстве знала Того, Кого любишь, а равно всецело познала в Нем таинство, как свойственного Ему от рождения Божества, так и воспринятого Им воплощения. Бел — по достоинству, ибо Он есть блистание Отца, румян — ибо Он есть рождение Девы. В Нем блистает и червленеет цвет той и другой природы.
Источник: О девстве.
Александр Глаголев
Ст. 10−16 Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других: голова его — чистое золото; кудри его волнистые, черные, как ворон; глаза его — как голуби при потоках вод, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве; щеки его — цветник ароматный, гряды благовонных растений; губы его — лилии, источают текучую мирру; руки его — золотые кругляки, усаженные топазами; живот его — как изваяние из слоновой кости, обложенное сапфирами; голени его — мраморные столбы, поставленные на золотых подножиях; вид его подобен Ливану, величествен, как кедры; уста его — сладость, и весь он — любезность. Вот кто возлюбленный мой, и вот кто друг мой, дщери Иерусалимские
В беседе с девицами Иерусалимскими она превозносит похвалами своего друга.
После встречи Невесты с дочерьми Иерусалима и повторения ею (ст. 8) уже известного заклинания (ср. II, 7; III, 5) и ответного возражения с их стороны (ст. 9), Она с великим энтузиазмом дает описание, ст. 10−16, несравненной красоты ее друга, причем «это описание, как и описание невесты, представляет нарочитый подбор штрихов и картин природы, заслоняющих черты человеческого образа, который однако ж нужен был и здесь для того, чтобы отдельным штрихам сообщить единство впечатления и чтобы образовать соответствие другому человеческому образу. И здесь человеческие черты стоят так близко к штрихах природы, что даже частица сравнения (как) между вами считается излишнею» (проф. Олесницкий, стр. 357−358). Вообще образ Жениха рисуется здесь особенно смелыми сравнениями в чисто восточном духе (голова его — чистое золото; кудри его — виноградные ветви; глаза — голуби… щеки — цветник ароматный, губы — лилии, голени — мраморные столбы)…
Но именно эта гиперболичность изображения Возлюбленного дает основание для перспективного изъяснения этого образа. «По мере того, как мы всматриваемся в эти, залитые светом, картины, человеческий образ жениха все более и более тускнеет и наконец превращается в светозарный образ солнца» (проф. Олесницкий, стр. 358). «Но эта благодетельная сила есть не одна только стихийная сила или видимое солнце, но и сила политическая, которую библейские писатели олицетворяли в образе солнца (Иерем. XV, 9) и представителем которой во время написания Песни Песней был царь Соломон, шестикратно названный по имени в нашей священной пьесе» (стр. 360). «Указанным сочетанием царя и солнца уже образовался в мысли поэта такой высокий идеальный образ, что к нему весьма удобно было, без всякого нарушения единства картины, присоединить штрихи, определяющие благодеющую стране божественную силу. В солнце и лазури возвышающийся над землею царь Соломон, как благодетельный гений страны, сам собою вызывал в мысли поэта образ прославленного Мессии, имеющего явиться в облаках славы и завершить все высшие премирные благодеяния народу» (стр. 362).
Источник: Комментарий на книгу Песни Песней Соломона.
Феодорит Кирский (386/93−~457)
Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других
Невеста наставляет девицу, спросившую о чертах лица возлюбленного, и говорит: Возлюбленный мой бел и румян. Первым она поставила бел, вторым — румян. Ибо Богом Он был всегда, а человеком стал, не отвергнув Того, Кем был, и не обратившись [целиком] в человека, но облекшись в человеческую природу. Стало быть, Он бел, как Бог — ведь что светлее света? А свет этот истинный, согласно слову Евангелия: Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир (Ин 1:9). Однако не только бел, но и румян, ибо Он не только Бог, но и человек: румяный проявляет земное, отчего и спрашивают по Книге Исайи божественные силы, наблюдая, как Он восходит от земли на небо: Кто это идет от Едома, в червленых ризах от Восора, столь величественный в Своей одежде, выступающий в полноте силы Своей? (Ис 63:1).
Источник: На Песнь Песней.
Иероним Стридонский (~347−419/20)
Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других
Возлюбленный мой бел и румян, — бел девством, красен мученичеством. И поскольку он красен и бел, тотчас присовокупляется: …уста его — сладость, и весь он — любезность (Песн 5:16).
Источник: Против Иовиана.
Беда Достопочтенный (672−735)
Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других
Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других. Бел, потому что во плоти явившись не сделал греха, и не было лести в устах Его (1Пет 2:22). Румян, потому что омыл нас от грехов наших Кровию Своею (Откр 1:5). И хорошо, что сначала бел, а потом румян, поскольку сначала от крови святой пришел в мир, а потом, пролив кровь во время страданий, ушел из мира.
Источник: На Песнь Песней.
Аппоний
Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других
Бел Он, ибо Он есть свет миру (Ин 8:12), ибо Он — Солнце правды, что просвещает всякого человека, приходящего в мир (Ин 1:9), по слову евангелиста Иоанна и по провозвестию пророческому. Румян, ибо, собираясь шествовать по земле, облачился в одеяние плотское, от Марии Девы воспринятое, что и ангелам чудом представилось, когда те при ликовании небесном вопрошали устами Исайи пророка: Отчего же одеяние Твое красно? (Ис 63:2).
Источник: Изложение Песни Песней.
Лопухин А.П. (1852−1904)
Ст. 10−16 Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других: голова его — чистое золото; кудри его волнистые, черные, как ворон; глаза его — как голуби при потоках вод, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве; щеки его — цветник ароматный, гряды благовонных растений; губы его — лилии, источают текучую мирру; руки его — золотые кругляки, усаженные топазами; живот его — как изваяние из слоновой кости, обложенное сапфирами; голени его — мраморные столбы, поставленные на золотых подножиях; вид его подобен Ливану, величествен, как кедры; уста его — сладость, и весь он — любезность. Вот кто возлюбленный мой, и вот кто друг мой, дщери Иерусалимские
После встречи Невесты с дочерьми Иерусалима и повторения ею (ст. 3) уже известного заклинания (ср.: 2:7; 3:5) и ответного возражения с их стороны (ст. 9), Она с великим энтузиазмом дает описание, ст. 10−16, несравненной красоты ее друга, причем «это описание, как и описание невесты, представляет нарочитый подбор штрихов и картин природы, заслоняющих черты человеческого образа, который, однако ж, нужен был и здесь для того, чтобы отдельным штрихам сообщить единство впечатления и чтобы образовать соответствие другому человеческому образу. И здесь человеческие черты стоят так близко к штрихам природы, что даже частица сравнения (как) между ними считается излишнею» (проф. Олесницкий, с. 357−358). Вообще образ Жениха рисуется здесь особенно смелыми сравнениями в чисто восточном духе (голова его — чистое золото; кудри его — виноградные ветви; глаза — голуби… щеки — цветник ароматный, губы — лилии, голени — мраморные столбы)…
Но именно эта гиперболичность изображения Возлюбленного дает основание для перспективного изъяснения этого образа. «По мере того, как мы всматриваемся в эти, залитые светом, картины, человеческий образ жениха все более и более тускнеет и наконец превращается в святозарный образ солнца» (проф. Олесницкий, с. 358). «Но эта благодетельная сила есть не одна только стихийная сила или видимое солнце, но и сила политическая, которую библейские писатели олицетворяли в образе солнца (Иep. 15:9) и представителем которой во время написания Песни Песней был царь Соломон, шестикратно названный по имени в нашей священной пиесе» (с. 360). «Указанным сочетанием царя и солнца уже образовался в мысли поэта такой высокий идеальный образ, что к нему весьма удобно было, без всякого нарушения единства картины, присоединить штрихи, определяющие благодеющую стране божественную силу. В солнце и лазури возвышающийся над землею царь Соломон, как благодетельный гений страны, сам собою вызывал в мысли поэта образ прославленного Мессии, имеющего явиться в облаках славы и завершить все высшие премирные благодеяния народу» (с. 362).
Источник: Толковая Библия.