«ГОСПОДИ, сколько же еще
взывать мне о помощи,
а Ты не слышишь?
Вопию к Тебе о насилии,
а Ты не спасаешь.
Для чего попустил Ты,
чтобы видел я это зло
и смотрел на несчастье?
На глазах у меня — насилие и грабеж,
вражда и раздоры усиливаются.
Потому и закон не имеет силы,
и суду правому хода нет,
ведь злодей запугивает[2] честного человека —
оттого и выходит суд неправедный».
«Посмотрите на народы вокруг вас
и вглядитесь — вы изумитесь,
ибо то, что совершается ныне, ошеломит вас,
не поверили б вы сему,
если бы вам о том рассказали!
Вот Я поднимаю халдеев[3] —
народ беспощадный и оголтелый,[4]
пройдут они по земле от края до края,
захватывая селения, им не принадлежащие.
Грозен народ сей, и страх он наводит,
сам себе — правосудие, сам себе власть.[5]
Кони его барсов быстрее,
проворней стаи волчьей ночной,
всадники их скачут галопом
и налетают издалека,
как орел, что добычу свою настигает.
Все они насилия жаждут,
вперед[6] их лица устремлены,[7]
набирают пленников — не сосчитать, что песку.
Над царями они издеваются,
над князьями насмехаются,
над всеми крепостями глумятся —
насыпав земляной вал, захватывают их.
Налетают, как ветер, и прочь уносятся,
навлекая вину на себя,
ибо силу приписывают божеству своему».
«Но ведь только Ты вечен, о ГОСПОДИ?![8]
Бог мой, Святыня моя,
смерть над Тобою не властна![9]
А их, ГОСПОДИ, Ты Сам уже на суд обрек,
Скала моя, для наказания Ты их определил.[10]
И чистым ли очам Твоим на зло смотреть,
ведь на нечестие не можешь Ты взирать?
Почему же Ты смотришь на предательства
и молчишь, когда злодей поедает того,
кто его честней?[11]
Уподобил ты людей рыбам морским,
роящимся насекомым, у которых правителя нет.
Отлавливают их крючком, волокут неводами,
в сети заманивают — и радостно ликуют!
За всё за это рыбак приносит неводу жертвы
и сетям своим благовония воскуряет,
ведь им обязан он жирным куском
и трапезой обильной!
И неужели он так и будет
наполнять и освобождать свою сеть,
уничтожая народы без всякой жалости?»
